Чтение онлайн

– Кстати, ты познакомишь меня с ним?

– С кем? – удивился Виктор.

– С охотником. С тем, что приехал с тобой в Дербенд, – напомнила Лиза. – Ты же сам говорил в интервью.

– Я давно его не видел, – ответил Виктор. – Думаю, у него здесь свои дела и заботы.

Лиза открыла рот, чтобы спросить еще что-то, но в это время в куртке Виктора повторно затрезвонил телефон.

– Ну, кому я мог понадобиться в одиннадцать вечера! – в сердцах буркнул он.

– Не отвечай, – предложила Лиза.

Но Виктор уже взял трубку и сразу изменился в лице. Лизе показалось, что она уже видела это выражение раньше – смесь отвращения, раздражения и страха. В тот день их первого знакомства, когда они сидели в кафе, и внезапный звонок телефона вынудил Виктора уйти раньше, чем он сам этого хотел.

– В моей квартире? – тем временем говорил в телефон Торий. – То есть как в моей? Зачем?… Нет, не могу. Я занят… – он нахмурился, выслушивая ответ, побелел совершенно, заорал:

– Почему ты не можешь просто….

И осекся, заметив настороженный взгляд Лизы. Он повернулся к ней спиной, прикрыл трубку ладонью и зашипел еле слышно:

– Да, черт тебя раздери! Хорошо! Я приеду! Только ради бога не выходи никуда и ничего не трогай!

Он оборвал связь и засунул телефон обратно в карман, хотя Лизе показалось, что он хочет бросить трубку в стену.

– Господи боже, как надоели… – процедил Виктор сквозь зубы.

Он болезненно скривился, спрятал лицо в ладонях.

Лиза поднялась с кровати тоже.

– Кто это был? – спросила она.

– Так, вечные проблемы с родственниками, – криво усмехнулся ученый. – Приходится решать… Ты простишь меня, Лиз?

Она подошла к Виктору, поцеловала его в губы.

– Езжай, если нужно, – шепнула она. – И спасибо за все.

Виктор пообещал позвонить, когда все утрясется. Но на самом деле он не очень в это верил. Потому что звонившим снова был Ян – вездесущий Ян, теперь находящийся в его, Виктора, собственной городской квартире. Торий не задавался вопросом, каким образом он туда попал – адрес Ян знал, и, как показала практика, слишком сложных замков для него не существовало. Вопрос был в другом – зачем?

– Кое-что случилось, – отрывисто произнес Ян. – Приезжай скорее.

И в его голосе было что-то странное, что напомнило Виктору встревоженный голос Лизы, когда она оказалась свидетельницей разбойного нападения.

Васпа? И встревожен?

Виктор сначала рассмеялся, но потом испугался не на шутку. Если уж в обычно бесстрастном тоне Яна появились истерические нотки, значит, случилось что-то действительно экстраординарное.

Виктору показалось, что он добрался до своего дома за считанные секунды. В квартире было темно – ни в одной из комнат свет не горел, но ученый с порога уловил знакомый запах.

– Ну и что случилось на этот раз? – с раздражением вопросил Виктор, щелкая выключателем. – Какого лешего ты приперся ко мне на квартиру, а не вызвал такси и не поехал на дачу?

– Не смог, – коротко сказал Ян и добавил, – в таком виде…

Только теперь в свете ламп Виктор увидел его, сидящего на корточках возле стены. Его почему-то трясло. Взгляд, пустой и безумный, на миг задержался на Викторе, потом отправился бродить по стенам, по собственным рукам и одежде, забрызганным чем-то темным и масляным (кровью?).

В последнее время обоняние Виктора обострилось, а с момента знакомства с васпой он уже мог безошибочно определять этот терпкий, горчащий, пахнущий нагретой медью аромат.

Это действительно была кровь.

– Что ты опять натворил? – нашел в себе силы спросить Виктор, хотя и так знал ответ.

Губы Яна дернулись и разошлись в болезненном оскале.

– Я убил ее, – сказал он. – Убил Карину.

– Кого? – закричал Виктор.

– Карину! – Ян тоже повысил голос и теперь смотрел на ученого в упор. В единственном глазу плескалось безумие.

– Я не хотел, – оправдываясь, забормотал он. – Должен был уйти сразу. Но остался. И потерял контроль.

Обычно бесстрастное лицо Яна перекосила страдальческая гримаса, брови прыгали, как при нервном тике, кадык ходил ходуном.

– Единственная. Кто принял. Сама. Я убил. Потерял контроль. Перерезал горло. Потом жи…

Он сложился пополам, затрясся в мучительных спазмах.

Виктора тоже затрясло, но только от озноба. Словно зимний ветер, преодолев многие мили расстояния, ворвался в его комнату, выстудил стены, проник под самую кожу. Виктор будто вернулся в ту ночь, когда дарский лес наполняли болотные огни, и томный шепот звенел в выстуженном воздухе…

«..и Званка, и Марция, и Зейнар.. Все, кого оставил лежать в тишине и темноте болот…»

…теперь еще и Карина.

– Ты… ты псих, – едва разлепляя губы, прошептал Виктор.

Ян начал подниматься, утирая мокрое лицо рукавом и оставляя на щеках алые полосы.

– Я не хотел.

– Ты псих! – теперь уже кричал Виктор.

Он схватил Яна за грудки, встряхнул, словно безвольную плюшевую игрушку.

– Я не…

Васпа не успел закончить. Кулак Виктора впечатался в его рот, съехал на скулу, сдвинув вбок черную повязку. От удара Яна отбросило к стене. Он глухо стукнулся затылком и мешком осел на пол, оставляя на выкрашенной стене маслянистые следы. Из разбитой губы на воротник рубашки закапала кровь.

– Убирайся, – с отвращением процедил Виктор.

Ян пытался встать, но у него это плохо получалось. Его колотило не то от истерики, не то от удара – Виктор сейчас не хотел анализировать. Все, что он хотел – чтобы это существо убралось сейчас подальше. Из его, Виктора, квартиры. Из города, а, еще лучше, из жизни.

– Ты должен мне помочь, – прохрипел Ян. – Договор…

Виктора снова затрясло, но теперь от возмущения.

– Плевать я хотел на твой договор! – заорал он. – Я ничего тебе не должен! Ни-че-го! Ты сам нарушил его, и нарушил дважды! Что случилось с пунктом «не причинять никому вреда»?

– Я не хотел, – снова повторил Ян. – Она мне нравилась…

И добавил жалобным тоном растерянного ребенка:

– Зачем мне было ее убивать?

Виктор запрокинул голову и истерично расхохотался.

– Зачем? – издевательски передразнил он. – Ты об этом спрашиваешь меня? – он презрительно сощурил глаза и ткнул в Яна пальцем. – Да потому, что ты чертов садист! Маньяк! Ты это понимаешь?

Теперь Ян снова смотрел на Виктора. Его перекошенное лицо было мертвенно-бледным, единственный глаз широко распахнут, словно от глубокого потрясения. Съехавшая повязка обнажала красновато-белые гребни изуродованной плоти.