Чтение онлайн

Свебела даже не взглянула в сторону младших садовниц, пока мы проходили мимо.

– Иди в столовую, там уже накрыто, - бросила сестра, стоило переступить порог, а сама направилась в приёмную.

Но я не спешил строить из себя послушную младшую сестрёнку и, выждав минуту-другую, пошёл следом за Свебелой. Дверь в приёмную оказалась закрыта, но я заглянул в замочную скважину. Комната, где меня осматривала целительница, и которую я принял за гостиную, и была приёмной. Помимо обеих хранительниц там присутствовали ещё четыре женщины, три из них горланили вовсю, перебивая и усердно заглушая друг друга.

Я мигом узнал садовницу. Это оказалось легко даже без воспоминаний Васхи. Косички длинной до плеч полностью покрывали морщинистую голову, похожую на высушенный абрикос. Статная и худая, одетая в самую красивую накидку, которую мне доводилось видеть, вышивка напоминала Сад Древних в миниатюре. Садовница Ярша, названная в честь путеводной звезды, широко жестикулировала, тем самым, не позволяя никому к себе приблизиться и оттеснить в сторону.

Две другие женщины - полные близняшки лет тридцати промышляли собирательством диких ягод и бортничеством в ближайшем лесу. Они произносили почти одно и то же, и два голоса сливались в один, делая обеих ещё громче.

Последняя гостья, облачённая в тёмный дорожный плащ, устроилась в сторонке. Короткие волосы собраны в тугой пучок. Морщины выдавали её уже преклонный, но ещё достаточно крепкий возраст. Кажется, Васха прежде не общалась с этой женщиной, потому что я её не узнал. Стараясь отрешиться от происходящего, седовласая гостья неспеша наполняла деревянную кружку яблочным сидром из кувшина, стоящего на комоде.

Осмотрев место, я приложил ухо к двери и прислушался.

– Медведь, хранительница Айя, мешает нам собирать ягоды в наших обычных местах, - вторили сёстры друг другу.
– Мы понимаем, что медведю тоже нужно есть, но территория обширна, а он облюбовал всё, и если с этим не разберёмся, то лишимся заготовок и не сможем обменять излишки по всеми одобренному плану.

– Выгода должна стоять последней в списке наших дел, - возразила Ярша, приправив доводы толикой напускного драматизма.
– Когда беда настигает Сад, когда деревья Предков оказываются поруганными, долг потомков отыскать и обличить преступницу, пока она не задумала, что похуже обычной порчи коры. Вдумайтесь, первая хранительница, в каком упадке наша духовность, если такое вообще приходит кому-то в голову?

– Деревья могут и подождать, не убегут же они, в самом деле, вырвав из земли свои корни. А медведь представляет угрозу уже сейчас. Мы пытались его отвадить, устраивали кормушку вниз по реке, но всё без толку. А ещё он до смерти перепугал одну из наших собирательниц, девчонка едва ноги унесла и семь лун боялась в лес выбираться.

– Преступницу нужно ловить по горячим следам, а что ваш медведь? Он и так никуда не торопиться.

Когда проблема становилась трудно разрешима или касалась всего города, обращались к хранительницам. Лишь они имели полномочия выносить вопросы на всеобщую повестку. Потому Айя внимательно слушала и, кажется, даже что-то разбирала из этого гвалта, потому что затем я услышал её твёрдый и ясный как церковные колокола голос.

– Ты уже проверила тех, у кого могли быть счёты с предками, которым принадлежали испорченные деревья?

– Безусловно. Но все подозреваемые имеют свидетельниц, могущих точно подтвердить, что те не бродили в Саде Древних тёмной ночью. Я настаиваю на обыске, который непременно обнаружит виновницу.

– Ты предлагаешь обыскать все дома Быстроречья лишь из-за пары царапин на коре?
– вмешалась Свебела с короткой усмешкой.

Я заглянул в замочную скважину. Ярша поджала губы и крайне враждебно взглянула в сторону второй хранительницы, но ничего не ответила провокационный выпад, а снова повернулась к Айе:

– Я уверена, что, когда эпизод станет всеобщим достоянием, люди сами вызовутся помочь нам в поисках.

– В этом нет сомнения, - согласилась Айя.

– Медведь?
– вклинились близняшки.

Я затаился, стараясь не упустить ни слова.

– Ничего не поделаешь, в этом году придётся немного отклониться от плана. Этот лес нам не принадлежит. Может в следующем году медведь уйдёт в другое место.

Поражённый услышанным, я толкнул дверь и выпалил, не сдерживая себя:

– Почему бы просто его не убить?

В ещё мгновение назад такой шумной приёмной повисла тишина. Все взгляды были устремлены на меня. Близняшки смотрели с нескрываемым испугом, Ярша с недоверием, будто сказанное мной было нелепой шуткой. Незнакомая гостья замерла, недонеся кружку до рта. Я перевёл взгляд на сестёр. Свебела стояла, прикрыв рот рукой, скрывая не то усмешку, не то в кои-то-веки отсутствующую на лице улыбку. Хмурая складка меж бровей Айи стала глубже.

– Убить?
– повторила она за мной, добавив жёсткости голосу.
– Ты хорошо себя чувствуешь, Васха?

– Она всю ночь проспала на земле, может простудилась, - заметила Свебела, наконец, убирая руку от лица, приобрётшего своё обычное выражение.

Но я не отступал:

– Медведь мешает. Он - проблема. К тому же опасная. Почему мы должны терпеть его там, где трудятся наши собирательницы? А что если он ранит кого-то? А что если пересечёт городскую черту и окажется на наших улицах?

Айя внимательно слушала, но стоило мне закончить, изрекла непреклонно:

– Тебе нечего делать в моей приёмной.

– Я такая же хранительница, как и ты.

Этот упрямый и неожиданный выпад с моей стороны накалил и без того напряжённую атмосферу. Но старшая сестра оказалась терпелива.

– Мы выслушали твоё предложение, Васха, и единогласно отвергли его.

Оглядел присутствующих в поисках поддержки, но даже близняшки, в чьих интересах всё это и было, просто отвели взгляды. Развернувшись, я ушёл.

Какая глупость! У меня чесались кулаки. В Быстроречье не охотились, отдавая предпочтения домашнему скоту. И лес всегда считался территорией животных. Конечно же я об этом знал, но всё же медведь это вам не лисёнок. Как можно оставлять освоенное место в лапах свирепого и опасного зверя? Это просто в голове не укладывалось.

Но, несмотря на весь пыл, мне было не по силам теперь завалить целого медведя, и оружия подходящего тоже не имелось в наличии. Садясь завтракать, я ощущал горечь во рту. Наверное, я показался этим женщинам монстром во плоти, так сильно я жаждал чужой крови на своих руках. Даже если это было ради безопасности Быстроречья всё равно непростительно. Или я убеждал себя, что хочу сделать это ради других, а сам напротив мечтал лишь погрузить острый клинок в мягкую плоть и запачкаться в горячих алых брызгах?