Catастрофа
Шрифт:
Первая пара, как обычно, прошла в напряжении. Саныч всячески пытался вдолбить нам безусловно нужную информацию, студиозусы же, в предвкушении предстоящей сессии, пытались запомнить все что он бормотал, усердно записывали и преданно смотрели в глаза. И уже под конец сдвоенной пары бедолаги под видом зомби прокладывали себе путь в столовую.
– Какая-то ты последняя время злая,- сообщила мне Дашка, помешивая кофе,- Хочешь ириску?
Я лишь кивнула в знак согласия и вновь принялась за суп. Я вообще последнюю неделю хожу голодная, весь мой рацион составляет обед в столовой и перекус по дороге в библиотеку (да-да, я вновь срываю все свое негодование на учебе). Дома пытаюсь появляться ближе к вечеру и тут же ложиться спать, но с последним у меня возникли небольшие проблемки.
– Ну давай, рассказывай.
– Что?- честно, Даша давно поняла, что что-то не так, да я скажу надо быть слепым, что бы этого не увидеть. Лицо серое, под глазами синяки, боже в кого я превратилась.
– Даже не вздумай мне сказать, что у тебя все отлично,- взревела подруга и для пущего эффекта бросила чайную ложечку на стол,- Последнее время ты сама не своя. Учиться начала. Неужели все еще переживаешь из-за своего кота?
Я лишь слушала разглагольствования подруги и усердно живала ириску, конфетка попалась свежая, невероятно тягучая и прилипающая к зубам. Мм.... Хрусть!
Черт! Нет, только не это, я не переживу!
– Мм,- выдала что-то не членораздельное, что бы привлечь внимание подруги.
Дашута перевела свой гневный взгляд на мою испуганную мордашку, а посмотреть было на что. Глаза выпучены, обе ладони прижаты к правой щеке и непонятные мычащие звуки...
– Что с тобой,- тут же переполошилась она и еще парочку студентов, прислушивавшихся к нашему разговору.
– Мм,- снова выдала я, указывая на щеку,- Жуп...
– Зуб? Сломала?- я лишь покачала головой, непонимание в глазах сменилось облегчением, а потом и насмешкой,- Неужели опять.
Что-то еле уловимое, но, несомненно, опасное для меня промелькнула в неожиданной смене поведения девушки.
– У меня все хорошо,- тут же выпалила я и широко улыбнулась, но тут же всхлипнула от неприятной, тянущей боли.
Не сказав не слова, подружка схватила меня за руку и повела на выход из столовой, одновременно набирая кому-то SMS-ку. А ведь все так хорошо начиналось!
Моим молитвам и уверениям, что все отлично и не надо так тревожиться, не поверили. А настроение с отметки "сойдет" стремилось куда-то вниз.
Никогда не любила стоматологов, их жужжащие бормашинки и прочая атрибутика сводила меня сума. Даже на плановые осмотры я ходила с опаской, а тут, почти по своей воле.
Прибывая немного в растрепанных чувствах, я даже не заметила, когда меня успели запихнуть в теплое нутро чьей-то машины, но зато отчетливо услышала щелчок, оповестивший всех о том, что двери заблокированы, а меня везут на экзекуцию.
– Ну и куда едем?- приятный мужской голос не придал мне уверенности, а вот Дашка, по-моему, чувствовала себя просто отлично.
Назвав нужный адрес, она вновь уткнулась в свой телефон и всю дорогу глупо улыбалась, печатая сообщения. Честно говоря, последнее время подруга ходила подозрительно счастливая, да и до сегодняшнего дня на мое подавленное состояние не обращала ни малейшего внимание, что меня несказанно радовало. Рассказывать кому-нибудь о соседе я не собиралась.
Через пятнадцать минут машина остановилась около небольшой клиники. Внимание тут же привлек огромный зуб, шныряющий между прохожими и раздающий флаеры-рекламки. Один глаз этого, некогда белого, чудовища, с огромным интересом разглядывал ноги прохожих, второй же был мечтательно устремлен в небо. Чисто ради эксперимента попыталась повторить сей маневр, но видимо что-то я делала не так, потому что проходящая мимо пожилая женщина перекрестилась и трижды плюнула через левое плечо.
Ну и ладно. Хуже мне от этого не стало, а вот подругу я изрядно повеселила.
– Ты бы видела свое лицо,- сообщила мне Дашка, открывая двери клиника,- словно по голове чем-то огрели.
На ехидные реплики подруги я просто не реагировала, а тем временем мы прошли приемную и направились прямиком в пыточную. Ну что я могу сказать, обычная частная зубодробильня, так сказать сам записал, сам полечил, сам отдохнул, короче говоря, идти мне туда совершенно не хотелось, недоверие нашей медицине и боязнь всего колюще-режуще-жужжащего не прибавляло мне хорошего настроения.
Постучавшись в дверку с табличкой "Денто Лидер" и услышав приглашающее "входите" мы прошли в небольшое помещение. Пара стульев, вешалка-рога и чахлая диффенбахия на полу - ничего интересного. И вот к нам уже спешит сам доктор, небольшого роста, полненький мужичок лет пятидесяти с лысым темечком и маленькими блестящими глазками, а непропорционально большие уши делали из простого мужичка Чебурашку.
– Дашенька,- сахарным голоском просюсюкал зубодер,- какими судьбами,- сам пошутил - сам посмеялся. Боже куда я попала!
– Леопольд Богомирович,- на моем, перекошенном от тянущей боли, лице появилась противная ухмылочка, мне тут же наступили на ногу и пихнули в бок. Вот так всегда, природа на ком то отыгралось, а мне попало.
А Дашута тем временем продолжала:
– Вот, у моей подруги пломба вылетала, не посмотрите?- девушка для убедительности попыталась открыть мне рот и потыкать в пострадавший зуб.
– Ой не знай, Дашенька, у меня через пол часа прием...
– Вы же профессионал,- начала подлизываться моя подруга... или как теперь называть эту предательницу, после такой подставы,- что вам стоит поставить одну маленькую пломбочку.
Мужичок раскраснелся, разулыбался и все же махнул приглашающее рукой, мол "заходите, раз пришли".
Нацепив, протянутые "заботливой" подружкой, бахилы, протопала по указанному маршруту. Специфический запах всех стоматологических клиник ударил в нос, как только я переступила порог. Тут же пробежалась взглядом по кабинету. Все в желтых тонах, большое окно, на одной из стен висят фото улыбающихся детей, кто-то с брекетами и белыми зубами, а кто-то без... зубов, вторая же стена была увешена грамотами и сертификатами. Честно говоря, все эти бумажки ничуть не уменьшили моего страха, а даже наоборот, руки начали трястись как у последнего алкоголика, а сам организм уже был готов продемонстрировать белому свету недавний, еще не успевший перевариться, обед.