Цель и средства. Политика США в отношении России после «холодной войны»
Шрифт:
В Кёльне Клинтон не скупился на похвалы в адрес Ельцина за его помощь в окончании войны. Он говорил своим сотрудникам, что хочет, чтобы Ельцин «получил все, чего он заслуживает, и еще больше, что Ельцин может переписать историю так, как ему нравится». На вопрос прессы, доверяет ли он своему партнеру, Клинтон так высказался о своем человеке в Москве: «Я только могу сказать вам следующее: каждый раз, когда мне удавалось договориться с Борисом Ельциным, он держал слово»{883}.
Долгосрочный эффект
Когда американцы вспоминают Косово, они прежде всего думают о готовности НАТО в первый раз за свою историю начать войну не для того, чтобы защитить страну — члена альянса, но чтобы прекратить проводимую Милошевичем кампанию геноцида албанцев в Косово. Некоторые также указывают на допущенные обеими сторонами просчеты в период нарастания угрозы войны, а также после начала бомбардировок.
Но Косово также оказало важное влияние на американо-российские отношения. Не достигла своей цели попытка НАТО убедить Москву в том, что альянс уже не является военной организацией, ставящей своей задачей защиту от нападения со стороны России, но политической организацией, стремящейся учесть интересы России. Любое замечание о том, что Совместный постоянный совет может работать в условиях серьезного европейского кризиса, казалось русским абсурдным. Московская внешнеполитическая элита — либералы, коммунисты и националисты отвергали вильсонианское объяснение действий НАТО и рассматривали кампанию бомбардировок в реалистическом свете, то есть в свете выигрыша Соединенных Штатов и поражения России {884} . В то же время в Вашингтоне оставались серьезные подозрения, что российские лидеры не разделяли ценности, поддерживаемые Западом. Ельцин и его команда могли испытывать раздражение в связи с поведением Милошевича и в частном порядке признавать правомерность действий НАТО, но официально они были не на стороне жертв этнических чисток. Эта публичная позиция находила отклик у большинства русских, которые выражали явное недовольство кампанией НАТО [166] .
166
Отношение общества к военной кампании НАТО и расширению альянса является неоднозначным. Опросы общественного мнения показали заметный рост антинатовских и антиамериканских настроений после бомбардировок Югославии, однако трудно сказать, как долго будут сохраняться эти антизападные настроения. См.: Zimmerman W. The Russian People and Foreign Policy: Russian Elite and Mass Perspective 1993-2000. — Princeton University Press, 2002. — Chap. 6; также Институт Фонда «Общественное мнение». Америка: взгляд из России. До и после 11 сентября. — М.: ФОМ, 2001.
Остаются также некоторые сомнения относительно истинных намерений и действий России в конце войны. Президент Ахтисаари, уверенный, что дипломатия потерпит крах, много говорил с российскими представителями о том, что произошло в действительности. Он убежден — Милошевич капитулировал потому, что «руководством Югославии достигнута договоренность с российскими военными и разведывательными службами, что Россия возьмет под свой контроль Приштину и северную часть Косово, образовав там свой собственный сектор. Если в предстоящие два-три года обстановка будет развиваться так, что албанцы провозгласят свою независимость, то Сербия благодаря российским войскам сумеет сохранить значительную часть этого сектора и заселить его исключительно сербами»{885}.
Если бы русским удалось воздушным путем перебросить подкрепление, они смогли бы сохранить для сербов часть Косово, создав тем самым хаос в системе командования и управления НАТО. Однако они не ожидали встретить неповиновение со стороны своих бывших союзников по Варшавскому договору, которые теперь были членами НАТО или стремились присоединиться к альянсу, и в силу этих причин план русских потерпел крах. Теория Ахтисаари представляется вполне правдоподобной (хотя и не доказанной). Однако, учитывая последовавшие события, его аргумент звучит предупреждением для тех, кто предлагает НАТО теснее сотрудничать с русскими военными в плане противодействия общим угрозам. Косово стало причиной того, что СПС как форум для консультаций и принятия совместных решений не состоялся, и в 2002 году НАТО и Россия решили заменить его. Косово осталось принципиально важным напоминанием для всех о том, что отказ в предоставлении России права «вето» позволил НАТО сохранить за собой возможность действовать в случае необходимости.
И наконец, Косово поставило вопрос о способности Кремля справляться с очевидными проявлениями слабости России. Действия Ельцина в обстановке кризиса в Косово показали, что он больше не в состоянии полностью контролировать внешнюю и военную политику своей страны. Любопытно, что в своем Послании о положении страны в апреле 1999 года он заявил, что «предотвращение раскола и разногласий в стране… является нашей задачей номер один» в области внешней политики{886}.{887}
Характерными явлениями 90-х годов были пустые угрозы Ельцина по поводу того, что ему не нравилось в американской политике, но в конце концов он всегда с ней соглашался. Мы спрашивали официальных американских деятелей, считают ли они, что подобная модель может повториться в марте 1999 года и война может стать слишком большим испытанием для американо-российских отношений. Леон Фёрт на это ответил: «Нас беспокоил вопрос, накапливается ли политическое недовольство. Модель поведения русских, когда они сначала угрожают, а потом соглашаются, справедлива лишь до тех пор, пока вы считаете, что подобный опыт не оставляет осадка. Но если они упорно отравляют атмосферу, то очередной инцидент может создать критическую массу. Мы не можем быть в этом уверены»{888}.
В каком-то смысле события имели кумулятивный эффект. После экономического шока августа 1998 года бомбардировки НАТО стали еще одним гвоздем в крышке гроба американо-советских отношений в конце 90-х годов. После событий в Косово российские политики стали расхваливать преимущества российско-китайского союза, направленного против США [167] . В 2001 году между двумя азиатскими гигантами был подписан 20-летний договор о дружбе. В кругах московской элиты ориентация на США вышла из моды, и теперь послышались высказывания против Соединенных Штатов {889} . Первые экономические преобразования, похоже, не давали результатов, и связи России с Западом ослабевали. А затем всего через несколько месяцев после Косово, осенью 1999 года, последовал третий удар, когда российское правительство возобновило военные действия против сепаратистов в Чечне и как результат — ограничение свободы печати в стране.
167
Тимофеев А. Почти родственники: Россия и Китай будут развивать военно-техническое сотрудничество и стратегическое партнерство // Время МН. — 1999. — 10 июня. Дежин Е. Стратегическое партнерство России с Китаем может стать противовесом связям с НАТО // Независимое военное обозрение. — 1999. — № 136. — 9-15 апреля. Конечно, реальность такого антиамериканского альянса с учетом интересов Китая и России представляется сомнительной. Тем не менее, риторика по поводу такого рода партнерства в конце 90-х годов заметно активизировалась.
11.
Снова Чечня
2 августа 1999 г. чеченский полевой командир Шамиль Басаев с вооруженным отрядом, насчитывавшим 2000 боевиков, вторгся в российскую республику Дагестан с целью освобождения ее из-под власти Российской империи [168] . В группу Басаева входили арабский командир Хаттаб, имевший связи с аль-Каидой, а также ваххабиты из самого Дагестана [169] . В ответ Совет безопасности Российской Федерации принял решение о применении военной силы для восстановления порядка в регионе. Официальные американские представители, так же как и большинство представителей других стран, осудили посягательство мятежников на суверенитет России {890} . 16 августа 1999 г. представитель Госдепартамента Джеми Рубин заявила: «Мы считаем, что действия чеченских вооруженных групп против законной власти и невинных гражданских лиц заслуживают осуждения» {891} . Российские вооруженные силы предприняли крупную контрнаступательную операцию против чеченских и арабских группировок в Дагестане {892} . К концу месяца они вытеснили Басаева и его отряды в Чечню. 27 августа 1999 г. премьер-министр Владимир Путин побывал в Дагестане и пообещал выделить 300 млн. долл. на восстановительные работы. Многие надеялись, что конфликт подошел к концу.
168
О Шамиле Басаеве впервые услышали во время нападения на российский город Будённовск во время первой чеченской войны. В ходе этого рейда боевиками Басаева были убиты десятки российских граждан, а сотни были захвачены в заложники в госпитале этого небольшого города, из которого Басаеву в конце концов удалось бежать. Он стал популярной личностью в Чечне, но потом поссорился с президентом Асланом Масхадовым. Большинство считает, что, вторгаясь в Дагестан, он действовал самостоятельно, а не от имени правительства Чечни.
169
Многие детали этого вторжения остаются неясными. Превосходную реконструкцию событий можно найти в статье: John Danlop. «Two Incursions into Dagestan and their Extraordinary Consequences», Contemporary Caucasus Newsletter, no 9 (Spring 2000). — P. 20-24.
На самом деле это было не так. На следующий день, 1 сентября, в результате взрыва на Манежной площади в центре Москвы был ранен 41 человек. Два дня спустя правительство сообщило, что террористами взорван жилой дом в дагестанском городе Буйнакске, в котором проживали семьи российских офицеров. В результате взрыва погибли несколько десятков человек. 5 сентября чеченские боевики снова проникли в Дагестан и захватили несколько деревень в Новолакском районе. Еще через три дня в результате нового нападения разрушено жилое здание в одном из районов Москвы, 21 человек погиб и более 150 получили ранения. Террористические акты в центре России продолжались, и через два дня бомба взорвалась в другом жилом доме Москвы. Еще один теракт против гражданского населения произошел 16 сентября 1999 г. в городе Волгодонске Ростовской области, где взрывом разрушено 9-этажное здание, 17 человек погибли и 300 — ранены{893}. Только за один месяц убито более 300 мирных российских граждан.
Эти нападения все еще окружены ореолом тайны. Некоторые даже высказывали предположение, что взрывы были организованы российскими разведывательными службами с целью создания предлога для возобновления войны в Чечне. Расчет якобы строился на том, что война будет успешной и популярной в народе, а это позволит премьер-министру Путину стать главным претендентом на пост президента России [170] . [171] Однако для большинства жителей России никакой тайны тут не было. Они воспринимали эти нападения как военные действия чеченских террористов и их иностранных спонсоров против российского мирного населения. Общество требовало ответа, и правительство ответило.
170
Эти броские утверждения исходили главным образом из кругов российских либералов правого толка, считавших, что для прекращения военного конфликта в Чечне, якобы выгодного властям, все средства хороши, но они никогда не подтверждались какими-либо фактами. Примечательно, что в другом застарелом конфликте — на Ближнем Востоке — нередко высказывают подобные же утверждения, хотя и «зеркального» плана. Вскоре после взрыва в Нью-Йорке 11 сентября 2000 г., уничтожившего две башни Всемирного торгового центра, в ряде ближневосточных СМИ радикального толка всплыл тезис о том, что теракт был организован ЦРУ США, но за несколько часов до взрыва все работавшие в башнях евреи были предупреждены и заблаговременно покинули здание, избежав гибели. Этот феномен был хорошо известен еще Геббельсу и Гитлеру, считавшим, что «хорошая ложь должна быть большой». — Прим. пер.
171
Мы не исследовали все доказательства, чтобы сделать определенные заключения. Точку зрения поддерживающих эту теорию см.: Александр Литвиненко и Юрий Фелыитинский. Куда едет «крыша» России под названием ФСБ?, в их книге, которая печаталась в Новой газете, а затем в несколько измененном виде на английском языке за рубежом: Aleksandr Litvinenko and Yurii Fershtinski, Blowing Up Russia: Terror from Within (S.P.I. Books, 2002). Борис Березовский также создал короткий документальный фильм на эту тему. Однако американский автор Анатол Ливен пишет: «Утверждение, что у мощной силы, состоящей главным образом из арабов-мусульман экстремистского толка, нет мотивов, необходимого опыта или жестокости для развязывания кампании террористических взрывов против России, выглядит полной глупостью». Lieven A. Through a Distorted Lens: Chechnya and the Western Media // Current History. Vol. 99 (October 2000). — P. 324.
17 сентября Путин заявил в верхней палате российского парламента, что Чечня является субъектом Российской Федерации и там будет предпринято крупное контрнаступление. В последующих выступлениях Путин подчеркивал, что новый конфликт «не гражданская война, эта война объявлена России международным терроризмом с целью захвата некоторых территорий, богатых природными ресурсами… террористы готовятся, финансируются и засылаются к нам из-за рубежа»{894}. Путин и официальные правительственные источники подчеркивали роль ваххабитов из Саудовской Аравии, которые являлись ударной силой этих нападений.