Чтение онлайн

Гуами прицелился. Раздался выстрел. Когда пороховой дым рассеялся, ягуар исчез. Бросив свою жертву, он одним прыжком скрылся в лесной чаще. Изнуренный борьбой со своим кровожадным противником, тапир беспомощно лежал в луже крови. В воздухе сверкнули три копья и вонзились в его тело. В предвкушении вкусного обеда, индейцы радовались, как дети, и прыгали вокруг туши животного.

В Панаме было так же грязно, как и в Колоне.

И сюда дошла молва о появлении желтой лихорадки. Все кругом жили в страхе и с опаской поглядывали на новоприбывших.

Пройден был долгий путь через Атлантику и Панамский перешеек, и теперь перед Мюллером расстилался Тихий океан. Там далеко, за тысячи километров, волны омывали берега Явы, с которой его связывало прошлое и куда его снова влекло будущее. Он верил в свой успех в начатой им великой борьбе, верил, что победителем пересечет этот океан.

Он стоял на берегу Тихого океана, устремив взгляд вперед, к узкой линии горизонта.

Через несколько дней из панамского порта вышел пароход „Лима“. На его палубе находился направляющийся в Перу немецкий естествоиспытатель Мюллер…

Больной желтой лихорадкой. У Казуса новый хозяин. Сокровище инков.

На корабле царило мрачное настроение. И над ним желтая лихорадка простерла свою страшную лапу. Каждое утро пассажиры беспокойно озирались по сторонам и пересчитывали друг друга глазами. Достаточно было кому-нибудь из них опоздать выйти на палубу или почему-либо остаться в своей каюте, как начинались различные кривотолки. Не заболел ли он лихорадкой? Или, быть может, уже больным сел на пароход? А вдруг на „Лиме“ вспыхнет эпидемия? Что тогда будет с кораблем и пассажирами?..

Портовые законы суровы. Это знали все пассажиры, а еще лучше знал капитан корабля. Судно, зараженное желтой лихорадкой, ни в какой порт войти не может. На такой корабль не вступит ни один пассажир.

Если бы это ему даже стоило тысячу долларов, капитан „Лимы“ предпочел бы укрыть заболевшего желтой лихорадкой, чем допустить, чтобы подобный „случай“ стал известен портовым властям и чтобы его „Лима“ попала в карантин.

Де Миранда и Мюллер стояли на палубе. Перуанец указал на одного августинского монаха, которого всюду сопровождала большая собака с торчащими кверху ушами и кудрявой серой шерстью. Эта собака вызывала всеобщее восхищение. Она не отходила от своего хозяина, терлась об его ноги, спала вместе с ним в каюте.

Монах был человек лет пятидесяти, на голове носил маленькую круглую шапочку, а на груди большой золотой крест. Загоревший и высохший на тропическом солнце, худой как скелет, он, словно тень, передвигался по кораблю. Никто из пассажиров не знал, откуда он, ни как его зовут. На палубу он выходил редко и большую часть времени проводил в своей каюте.

— Мне кажется, что его преподобие, что-то нездоров, — сказал перуанец. — Как бы не оправдались опасения пассажиров. Давайте-ка и мы будем держаться от него подальше.

Немного пошатываясь, мимо них прошел монах. Одной рукой он опирался на палку, а в другой держал четки. Лицо его было землистого цвета. Пройдя несколько шагов, он сильно закашлялся. Его тело содрогалось. Он остановился у борта и опустил голову. На губах его выступила кровь, которую он пытался прикрыть носовым платком. Собака прижалась к хозяину и смотрела на него своими живыми умными глазами. Казалось, она хотела ему помочь.

Схватив Мюллера за руку, де Миранда шепнул ему на ухо:

— Бежим отсюда. Здесь нас подстерегает смерть! — И потащил его на другой конец палубы. Он испуганно озирался.

Наблюдавшие сцену пассажиры поспешно ушли с палубы. За ними, зловеще постукивая палкой, спустился в свою каюту и монах. Собака последовала за ним.

Монах перестал выходить на палубу. Его исчезновение еще более сгустило и без того напряженную атмосферу на „Лиме“. Пассажиры поглядывали друг на друга сумрачно и подозрительно.

Через три дня, рано утром, когда на палубе никого еще не было, Мюллер вышел полюбоваться восходом солнца и увидел, что два матроса вынесли на палубу что-то тяжелое, зашитое в большой мешок, и, пугливо озираясь, сбросили его в море. Послышался слабый всплеск, и таинственный груз исчез в волнах.

Собака монаха стрелой выскочила на палубу. Она исхудала, бока ввалились, а ее красивая лоснящаяся шерсть висела клочьями. Она бросилась вперед, намереваясь перепрыгнуть через перила, но сорвалась и, жалобно визжа, стала кидаться во все стороны. Матросы ушли с палубы, а собака продолжала метаться и выть.

Мюллер подошел к ней и попробовал ее приласкать. Но она ответила рычанием, и некоторое время человек и собака настороженно смотрели друг на друга, однако добрый взгляд Мюллера скоро оказал свое действие. Животное устало опустилось на землю и замерло, положив голову на передние лапы.

— Вы с нею, кажется, уже подружились? — услышал Мюллер голос подошедшего к нему де Миранда.

— Не знаю, что делать? Но если этот пес, как это, кажется, случилось, потерял своего хозяина, я готов его взять, — ответил немец.

— И не ошибетесь. Это хорошая порода. Если он вас полюбит, то будет вам верен до самой смерти. Какое вы ему придумаете имя?

— Об этом у меня не было времени подумать. Вы как предлагаете его назвать?

— Казусом [26] ! Очевидно, это его хозяина недавно сбросили в море, но об этом лучше будем помалкивать, чтобы не нажить себе неприятностей с капитаном.

В тот же день „Лима“ вошла в полосу густых прибрежных туманов Перу и ударами колокола безостановочно подавала предупредительные сигналы. Время от времени воздух раздирал резкий звук пароходного гудка. Теперь пассажиры большую часть времени проводили полулежа в креслах в своих каютах. Перуанец и немец сидели в кают-компании, а рядом с ними лежал Казус. После нескольких дней голодовки он сегодня в первый раз принял пищу из рук своего нового хозяина.

— Скажите, туманы у ваших берегов характерное явление? А чем они объясняются? — спросил Мюллер, перелистывая какую-то толстую книгу.

— Мы, торговцы, не особенно интересуемся этими вопросами.

— Но это очень интересно. У меня есть два объяснения этого явления, но я не знаю, какое из них более правильное? — сказал Мюллер.

— А меня это совсем не интересует. Для меня важно, что здесь всегда туманы, и корабли, во избежание катастрофы, должны продвигаться очень осторожно.

— Некоторые считают, что причиной туманов является холодное Гумбольдтово течение, идущее вдоль берегов Перу. Другие полагают, что они вызываются пассатами, дующими со стороны Кордильер. Мне кажется, что как раз пассаты не могут быть причиной туманов, так как они не могут остыть. Они спускаются с холодных горных вершин в теплую низменность безводного и пустынного побережья, — продолжал упорно рассуждать немец.