Целевая колода
Шрифт:
Рахими убьёт нас обоих.
Конечно, я могу его убить. Могу свернуть этому ублюдку голову с шеи. Объясни это военному суду.
Мой наручный высотомер показывает тридцать тысяч футов. Я срываю маску с лица Рахими. На этой высоте, без кислорода, у нетренированного человека есть минута продуктивного сознания. Руки Рахими теряют силу. Я легко их прижимаю.
Капитан сгорбливается в своей упряжи.
Впервые с момента выхода из самолета у меня есть время оценить ситуацию.
Мы прыгнули недалеко от границы с Пакистаном. Понятия не имею, куда мы смотрим. Глядя вниз, я вижу лишь заснеженные вершины и ковры леса.
Я сбрасываю свои НОДы, освобождаю навигатор и сверяюсь с GPS. Приключение с Рахими зажало устройство между нами. Нажал кучу кнопок. Устройство сбросилось. Все точки, которые я сохранил перед посадкой в самолёт, стёрлись.
Я включаю микрофон. «Вообще-то, это Five-Five Sierra».
«Давай, Сьерра».
«Я потерял GPS. Попробую наверстать упущенное».
«Очень хорошо. Автодом на блокирующей позиции».
«Понял. Сьерра, выход».
Я переключаю внимание на компас. Сколько я уже мучаюсь? Я отстаю от взвода на милю, в добрых двадцати минутах от зоны высадки. У меня есть пеленг Кёнига, но определить, где я, не так-то просто. С компасом я знаю, где восток, а где запад. Следующие двадцать минут мне лучше всего следовать за Кёнигом.
Одинокий полёт. Я смотрю на высотомер. На высоте 12 000 футов Рахими начинает приходить в себя. Дергается, прижимаясь ко мне. Поворачивается и нащупывает левые свободные концы. Я бью основанием ладони по его шлему.
Рахими обхватил голову руками, беспомощно висит. Я обращаю внимание на местность внизу. В NOD-камерах это ужасный зелёно-чёрный пейзаж. Я потерял надежду добраться до зоны высадки. Оказавшись на земле, я достану карты и буду ориентироваться по компасу.
Там, под нами. Пересохшее русло реки. Мне нужно приземлиться против ветра и сделать выравнивание для мягкой посадки. Для этого мне придётся сделать дополнительные повороты, но мы слишком низко, чтобы сделать их безопасно.
Нам нужно идти туда по-горячему.
Русло реки – каменный ковёр. Рахими не знает, чего ожидать. Когда мы заходим на посадку, я изо всех сил тяну за задние свободные концы. Мы летим слишком быстро, парашют не слушается. Мы сильно ударяемся, и я приземляюсь на Рахими, словно на подушку. Он плюхается, раскинув руки и ноги, и протаскивает наши рюкзаки между ног. Зарывается лицом в землю и глотает камни.
Извините за это.
Я отстегиваю ремень безопасности Рахими от своих D-образных колец. Встаю и потягиваюсь, вдыхая в лёгкие холодный горный воздух. Нагибаюсь и помогаю капитану подняться.
Приятно чувствовать себя живым.
OceanofPDF.com
2
OceanofPDF.com
ШТАЙН
Джорджтаун, наши дни
Теплый солнечный свет заливает патио Gilbert's.
На полпути между Джорджтауном и Фогги
Внизу ресторан обслуживает смешанную клиентуру.
Подающие надежды государственные служащие и студенты потягивают напитки. Они стремятся к своей мечте, восхищаясь всем, что может продемонстрировать противоположный пол.
Аня Штайн пристально смотрит на меня. «Ты намеренно использовал капитана Рахими как подушку безопасности?»
Официанты в белых рубашках, полосатых фартуках и соломенных шляпах-канотье ходят между столиками. Я чувствую себя расслабленно и умиротворенно.
«Конечно, нет. Так уж вышло».
Не понимаю, почему Штейн так одержима моим досье. За два года, что я её знаю, она стала руководителем в ЦРУ. Те, кто в курсе, небрежно называют её «Компанией». Я не знаю точно, в чём заключается её работа, и, похоже, ей это нравится. С другой стороны, она словно скальпелем препарирует мой послужной список. Прощупывает меня при каждой встрече.
«Афганская национальная армия хотела, чтобы ты предстал перед военным трибуналом».
«Штайн, это было пятнадцать лет назад. Какая разница?»
«Наши деяния все еще путешествуют с нами издалека, и то, кем мы были, делает нас такими, какие мы есть», — декламирует Штейн.
«Я должен спросить, кто это сказал?»
«Джордж Элиот».
Привлекательная женщина. Лет тридцати пяти, выглядит моложе. Гладкая кожа, белая как слоновая кость, словно всю жизнь провела в библиотеках. Её тёмно-каштановые волосы ниспадают прямо на плечи её фирменного чёрного пиджака. Складки настолько острые, что их можно порезать. На меня смотрит Гарвардский юридический факультет.
Стайн чистит клавиатуру своего ноутбука ватной палочкой.
«Хорошо. Внесу его в свой список для чтения».
«Джордж Элиот, псевдоним Мэри Энн Эванс. Одна из ведущих писательниц викторианской эпохи». Выражение лица Стайн смягчается.
«Брид, ты пятнадцать лет прослужил в армии, пытаясь добиться отставки. Я поражён, как ты вообще продержался».
«Ну, меня не судили военным трибуналом».
«Нет. Капитан Рахими был настолько травмирован пережитым, что попросил о переводе».
«Видишь? Все — победители».
«У вас были и другие опасные ситуации. В какой-то момент вас даже упрекнули в неуважении».
«Я называю вещи такими, какими их вижу».
«Да», — Штейн отпивает вино. «Спецназ, и «Дельта» в частности, ищет людей с независимым мышлением. Людей, которые действуют нестандартно».
«Из этой консультации ничего не вышло. Дело было в самом нижнем ящике. По какой-то причине, похоже, только ты этим заинтересовался».
«Потому что стране нужны такие люди, как вы», — Штейн наклоняется вперёд. Её карие глаза пристально смотрят на меня. «Сейчас больше, чем когда-либо.
Последний инцидент — расстрел афганских женщин, пытавших американских военнопленных, — не мог быть забыт. Если только вы не ушли в отставку.
Плохие сны. Штейн не понимает, на какие кнопки нажимает.
«Поэтому я ушёл в отставку. Все были довольны».
«Похоже, что да, — задумчиво говорит Штейн. — Вы довольны работой в Long Rifle Consultants?»
Работа в компании по защите руководителей хорошо оплачивается.
Вы получаете несколько выгодных предложений. «Остатки с коктейльных вечеринок просто великолепны».
Штейн качает головой: «Брид, ты — скаковая лошадь, тащащая плуг».
«Боже мой», — смеюсь я. «Штайн, чего ты хочешь?»
«Я хочу, чтобы вы рассмотрели возможность работы в нашей компании. Существует ряд стандартных условий, которые мы можем адаптировать под ваши нужды.
Вы будете нести ответственность только передо мной.
Мне не нравится, как это звучит. «У меня проблемы с властью».
«Это будет не так», — колеблется Штейн. «У вас будут неограниченные правила ведения боевых действий».