Цели и средства
Шрифт:
— Мало кто мог сравниться с вами в знаниях, профессор, – начал он в третий раз. – Неужели вы прочли все эти книги?
— Вы считаете, я собирал их для красоты? – Снейп усмехнулся, скрестил руки на груди и стал чем-то похож на Локхарта. Ну да, такой же дутый «аристократ»…
— Восхищаюсь, профессор.
Драко прошелся вдоль полок. Где же этот проклятый сборник…
— Наверное, сам Лорд не знал столько языков. Латынь, французский, немецкий… – он припомнил Каркарова: – Болгарский… Греческий…
Вот она! Он сверился с блокнотом, путаясь в греческом алфавите. « ». Написано чернилами от руки – знакомым снейповским почерком. Неприметный серый корешок – чуть ли не картонный. Ну конечно, репринт, не оригинал…
— Что-то ищете, мистер Малфой?
— Искал, – а если пойти ва–банк? – Вот эту книгу, профессор. Можно попросить ее у вас… на время?
Он вернет ее, это не проблема. Когда найдет и перепишет нужное. Скажите только, как открыть полки, профессор…
Снейп отвернулся, долго смотрел в окно. На картине светало, и – Драко глянул на часы – скоро начнет светать и за окном музея.
— Профессор?
— Так значит, вы пришли за моими книгами, – мрачно проговорил Снейп. – Библиотека вашего отца, я слышал, изрядно поредела. Хотите пополнить ее за счет моей? Я чуть было вам не поверил, мистер Малфой.
Не помяни Снейп отца, Драко, может быть, пошел бы на попятный. Но отец, разоренный дом, обвинение в воровстве…
— Да, тролль вас дери! – рявкнул он. – Потому что мне нужна эта книга! А вы, если вы запамятовали, давно мертвы! И я хочу взять то, на что имею право! По праву и обычаю наследования, чтоб ему!..
Забыв о барьере, он хватил кулаком по ближайшей полке – и затряс ушибленной кистью. Опомнился, замер, протянул руку снова – барьер спружинил, не пуская.
— По праву и обычаю наследования, – выговорил он – и ухватил серый корешок.
Мерлин, как все просто. Он же наследник… Как там звучало завещание? Дом и все, что в нем. Школа свое забрала – до чего руки дотянулись. А до чего не дотянулись – не его вина. Ты идиот, Поттер, ты не заявил дому права наследования…
Драко жадно обвел взглядом полки. Отец не раз сетовал, что Снейп сидит на сокровищах, как собака на сене. Перенести в Мэнор, разобрать, продать безопасное… Даже если только безопасное – можно будет восстановить дом… и купить Лавгуду его вожделенную «Матрону» взамен старого печатного станка…
Он одернул себя. Потом. Сам – или оформить дарственную на Луну, она поймет… Разберемся. Сейчас главное – Обмен.
Книга жгла руки. Он заставил себя разжать пальцы и уложить ее в сумку.
Когда Андромеда вот так морщила нос, она становилась похожа на младшую сестру. А сейчас она морщилась – почти незаметно и вряд ли осознанно – из-за Флер. Флер сияла, щебетала и очень любила мужа. Пожалуй, могло бы раздражать, будь оно только игрой. Флер, конечно, слегка рисовалась – знала семейное прозвище и упоенно его отыгрывала, но Биллу нравилось, а чувства остальных ее не особо интересовали, и именно сейчас Рем был этому рад. Потому что Эван оттаял, и хотя снова замолчал, но молчал уже хорошо, задумчиво. А инициативу в разговоре в кои веки перехватила Дора – рассказывала, как они битый час искали удобную одежку для Тедди, потому что Рем говорит, весна в этом году ранняя будет, так ничего хорошего и не нашли, и в конце концов отправились в маггловский магазин и купили там прекрасную куртку, а на обратном пути заглянули к тете Цисси, и она вшила в рукава и застежку заклинание роста – отпадная идея, правда, мам? Куртка будет расти вместе с Тедди, и тетя Цисси говорит, хватит на пару сезонов.
— Миссис Малфой вернулась к работе? – Эван ухватил в горсть шейный платок. – Как она, Андромеда?
— Справляется, – покивала Андромеда. – Если честно, Эван, она отмучилась. Последний год… или даже два… были такими тяжкими. Она сделала, что могла. Я думаю, с ней-то будет все хорошо, но Драко…
— Драко сам не свой, – подтвердила Дора. – Ты видел его, Эван, когда он в Хогвартс приходил, и сейчас не лучше. Я говорила с Луной – ему очень плохо. Он обожал отца.
Драко Малфой… Рем помнил заносчивого третьекурсника с острым лицом и неприятным взглядом, к которому так и не удалось найти подход – его «наш домашний эльф лучше одевается» оказалось непрошибаемой стеной. Он всегда получал все, что хотел, от новой метлы до значка старосты, он, наверное, никогда ничего не терял толком – даже в Большой Битве, когда родители изворачивались и рисковали всем, лишь бы сохранить его жизнь, он рассчитывал, что притащит своему хозяину Гарри Поттера на блюдечке – и все станет как прежде. Даже в суде, наверное, думал: когда закончатся допросы и семью наконец-то оставят в покое, все станет как прежде. Теперь уже ничего не будет как прежде…
Рем сам был не намного младше, когда судьба ударила наотмашь: Джим, Сири, Лили, Пит… Он, кажется, гибель родителей не переживал так тяжело, как ту проклятую хэллоуинскую ночь. Но пережил, выбрался, хоть и был один. Драко все же легче, у него мать, жена…
– …Погрузился в работу, видимо, пытается отвлечься, – говорила Андромеда, – но, боюсь, тут только время поможет.
— Он бы, наверное, все отдал, чтоб вернуть отца, – вздохнула Дора.
Эван резко двинул стул.
— Я… извините, я вспомнил об одном деле. Простите, мне срочно нужно в Хогвартс. Благодарю за компанию, Флер, Билл, очень рад был снова увидеть, извините…
Рем выбрался из-за стола следом. Если Эван начинал так частить, не жалея связок, значит, волновался не на шутку.
— Что случилось? – спросил он в прихожей.
— Мне правда нужно в Хогвартс, – Эван усмехнулся, – в библиотеку. Проверить мысль.
Рем кивнул, хоть и не понял толком.
— Мыслью поделишься?
— Если все будет хорошо, то нет. А если плохо – наверное, придется. Извинись за меня еще раз.
И Смит скрылся за дверью.
– Caloreo!
Берлога выстыла. Драко скинул зимнюю мантию и поежился: все-таки одежда была рассчитана на быструю аппарацию, а не на то, чтобы блуждать сначала по городским, а потом по лесным трущобам.
Он редко бывал здесь и ни разу один. В войну в Берлоге собирался отряд отца и порой – как тем проклятым утром – малый Орден…
Снейп знал Берлогу лучше, и казалось, что хозяин здесь он. Он разжег камин, он поставил чайник на жаровню, он спустился вниз, где – Снейп знал, Драко узнал лишь тогда – прятались дедов бункер и лаборатория, и принес пучок пахучих трав. Драко, пытаясь перехватить инициативу, отыскал в буфете какое-то печенье. Снейп хмыкнул, сунулся к полкам, куда-то нажал и вытащил свежие булочки, яйца и бекон. Поджарил яичницу.
— Ешь, – сказал он Драко, которому не лез кусок в горло. – Завтра тебе силы понадобятся.
— И что теперь делать? – спросил он, глядя в тарелку.
Снейп ухмыльнулся, показал кривые зубы:
— Тебе – ничего. Ты уже сделал… что смог.
Он считал его ничтожеством. Даже Снейп…
И позже, когда Драко не выдержал и закричал под «круциатусом», он увидел, как закрывает лицо руками мать и как не отрываясь смотрит Снейп. Смотрит и улыбается…
Драко передернуло, и он пришел в себя. Дом прогрелся, Драко прошел на кухню и поставил чайник. Камин – обычный, не сетевой – разжигать не стал: на пару часов заклинания хватит, а к десяти все равно в издательство.
Чайник начал закипать, засвистел тонко, как его сородич у Лавгуда. Драко выложил книгу, словарь и пергамент с перьями на массивный стол, похожий на слизеринский стол в школе. В кухне становилось уютно. Он раскрыл книгу, пробежался по выделенным названиям частей, закусил кончик пера. «Пафос – греческое слово, и неспроста!» – всплыла первая фраза статьи. Драко фыркнул и отложил пергамент.
Нехорошо… недостойно было улыбаться сейчас, когда… но подлый голос неуемного болтуна внутри подзуживал: все равно ведь умирать собрался, все равно уже все решено, так почему надо портить себе последние дни?