Чтение онлайн

Аэтель смотрела в ещё бледное лицо брюнетки, понимая, что слышит историю молодой одинокой девушки, которая закончилась так печально. Ей было её жаль. Жаль, что Вирая столкнулась с тёмной стороной жизни.

Она сама в раннем детстве потеряла родителей, но о ней сначала заботилась бабушка, а затем Маджит. Аэтель никогда не переживала о завтрашнем дне, была окружена друзьями и близкими. Знала, что может обратиться к ним, если понадобится и её поддержат.

У Вираи ничего этого не было.

— Какой я была глупой, — продолжила брюнетка. — Я повелась на его красивые речи, комплименты, внимание. Он умело заморочил мне голову, получил, что хотел, а потом исчез. Сначала я ждала, верила, что у нас и правда чувства. А потом девочки посоветовали поспрашивать в Болдизаре — во дворец-то меня, конечно, никто не пустит. Сейчас-то я знаю, что совсем его не любила. Семнадцатилетней девчонке просто не хватало тепла и внимания. А поскольку мне все равно пришлось бы покинуть общежитие, я подписала контракт и так оказалась здесь.

— В смысле тебя взяли просто с улицы?! — поразилась Аэтель. Теперь ей становилось понятно, почему Лекс не задумываясь поступил так же — притащил с улицы.

— Да. Внешность у меня не плохая. Я молода. Свободна. С тестами и анализами тоже все в порядке. Так что я вполне подходила стать аники.

— Как тут все просто, — пробормотала Дорика, поражаясь этой стране все больше.

— Да, главное вовремя проверяться и все в порядке.

— Проверяться?

— Да, каждые три месяца. Кстати, нам надо будет пройти медосмотр на следующей неделе. Интересно, мы к этому времени уже вернемся? Макс совсем ничего не рассказал.

Это встревожило. Если придется проходить медосмотр, станет известно о ее положении. Но Аэтель не хотела пока раскрывать свой секрет. Она еще не поговорила с Бенедиктом и не решила, как поступать ей дальше. Но после обследования ее секрет перестанет быть таковым.

— На следующей?

— Что это с тобой? — удивилась Вирая, заметив перемену в собеседнице. — Ты чего так побледнела?

— Я просто… боюсь игл! Опять начнут меня ими тыкать! — она передернула плечами, изображая страх. Все лучше, чем говорить сейчас правду.

Брюнетка с подозрением посмотрела на нее.

— Ты же врач, — произнесла она. — Как такое возможно?

— Я не дипломированный специалист, пояснила Аэтель. — Все, что знаю, мне передала бабушка. Я не использую инъекции для лечения, лишь травы, настои, мази. Но и этим уже почти не пользуются.

— А я уж подумала тебе есть, что скрывать. — усмехнулась Вирая. — Помню случай был…жуткий правда, — она скривилась, передернув плечами. Покачала головой. — Тогда я еще в карантине была, поэтому услышала. Здесь с таким строго. Хоть и жалко бедняжку, но сама виновата. Она же подписывала контракт.

— О чем ты?

— Влюбилась аники в "мужа". И захотела, чтоб он стал настоящим.

— И что в этом такого? Даже я слышала, что контрактники могут пожениться.

— То-то и оно! Не особо он горел желанием, похоже. Хотя я не знаю, — быстро добавила она. — В общем перестала наша влюбленная "РуАМ" пить. Просто сливала его и все. Конечно, она забеременела. Чего и добивалась. Только вместо церкви ее отправили на кресло, где избавили от ребеночка. Контракт с "мужем", конечно, был разорван. И ее поместили в карантин. Но как понимаешь, после такой выходки никто на нее не смотрел и ее выставили из Болдизара через два месяца с большими долгами.

— Варварство какое-то, — покачала головой Дорика. — Почему нельзя просто выгнать и оставить ей ребенка? Если она любила, то хоть что-то останется от любимого.

— Тут с этим строго, — повторила Майер, — Забеременеть-то ты можешь, только вот никто не даст родить. Если б это случилось в городе, не здесь — ничего бы не произошло. Но пока ты здесь, ничем не имеешь права связывать солдата. Тем более ребёнком.

Аэтель застыла, чувствуя, как холод пробежался по спине, леденя сердце. Похоже, она оказалась в такой же ситуации.

Значит, про ребенка ей стоит молчать. И у нее есть неделя, чтоб покинуть Болдизар. Как же некстати они собрались путешествовать. Она не собиралась допускать такого же финала с собой. Нужно встретиться с Лексом. Он говорил, что может помочь. Но как теперь это сделать, ведь с рассветом они уезжают?! И когда приедут неизвестно, ведь Освин ничего не рассказал. Может, перед самым этим осмотром.

Аэтель поднялась с кровати. Тревога поднялась в ней, и девушка не хотела, чтоб Вирая заметила её состояние.

— Давай ложиться спать. Уже рассвет скоро.

— Почему ты холодна с Беном? — вдруг спросила брюнетка.

Аэтель остановилась на пол пути.

А вот эту тему она обсуждать не хотела от слова совсем.

К тому же "холодна" не то определение, которое можно использовать, говоря о ее отношении к Бену. После событий в "игровой" она уже не знала, сможет ли держать дистанцию с ним. Ведь она признала, что не равнодушна к нему. Кричала, как сильно хочет его. И узнала, что небезразлична ему. Единственное, что между ними стояло, точнее сейчас сидело — это Вирая. Аэтель не могла принять его связь с брюнеткой. И именно это не дало ей открыть правду о ребенке.

— Не понимаю, о чем ты, — она села на свою постель.

— Это я не понимаю. Тебе нравится мучить его? Ты получаешь от этого какое-то извращенное удовольствие?

— Ничего я не получаю, — разозлилась Дорика.

— Тогда почему постоянно твердишь ему "нет"? Он же не железный. Всякому терпению есть предел. Ты сама должна была понять, когда Бен использовал браслет на тебе. Никогда не видела его таким.

— Значит, ты его совсем не знаешь.

— Просто он не хочет меня. И не хочет заставлять тебя. Но без аники с их нагрузкой сложно! Мы им нужны не столько для того, чтоб готовить или убирать. А чтобы помогать расслабиться.

— У него есть ты.

— Он не прикасался ко мне, как привел тебя, — слегка расстроенным тоном произнесла Вирая, надувшись.

— Ты… говоришь правду? — Аэтель внимательно вгляделась в лицо собеседницы. Ей хотелось верить.

— Пфф….Нет! — весело отозвалась брюнетка. — Видела бы ты себя сейчас!

— Издеваешься? — с обидой воскликнула Дорика. Но тут же взяла себя в руки, уже спокойно произнесла. — Я и не сомневалась, что это не так.

— Только в первую ночь, — поспешно вставила Вирая, вновь став серьезной. — Тот раз был последним. Я заставила.