Чтение онлайн

Но еще более поразительной оказалась моя реакция. Пока в голове у меня вертелось «Еще чего!», с моих губ сорвалось «Да, было бы чудесно!».

И вы вправе истолковать мое согласие как временное помутнение рассудка. Или констатировать во мне суицидальные наклонности. Впрочем, все вполне объяснимо, если принять в расчет следующие пять мотивов:

Я не подготовила достойного отказа, ибо не подозревала, что он мне понадобится.

У меня не хватило духу сказать «нет», после того как он безумное количество раз поднимал с полу уроненную мной салфетку.

Я боялась, что, если скажу «нет», он больше никогда меня не пригласит.

Он не перезвонил — и тем самым заработал несколько пунктов на шкале привлекательности, которые недобрал на нашем первом свидании.

От него пахло ветивером [29] .

Ни один из вышеупомянутых пунктов не отвечал на самый важный вопрос, а именно: какую, черт возьми, тему для разговора нам удастся найти на втором свидании? Не думаю, что смогу высидеть еще одну лекцию о преимуществах резины «Мишлен» перед «Данлоп».

15 мая 1998 года

Свидетельствую: Фрэнк абсолютно нормальной ориентации. Сомнений у меня теперь никаких. Как приятно встретить хоть одного представителя вымирающего вида «мужчин, в гетеросексуальности которых не возникает ни тени сомнения»! И которых, к сожалению, встречаешь не так уж часто.

Знаю, знаю, знаю, так нельзя. Можете даже попенять мне на свободу нравов — я даже не дождалась четвертого свидания, — однако у меня была на то веская причина. Необходимо было во что бы то ни стало найти выход из тупика, в который зашла наша беседа, и как можно быстрее. Ничего другого придумать мне так и не удалось, поэтому можете осуждать меня, сколько вам хочется. Что еще хуже (и это тоже огромная ошибка с моей стороны, я признаю это), я не могла не похвалить себя за свой поступок, оказавшийся, должно быть, самым спонтанным и вдохновенным порывом за всю мою жизнь.

Фрэнку же удалось полностью избавить меня от чувства вины после нарушения важнейших «Правил свиданий». Возможно, его не назовешь лучшим собеседником в мире, но прошлой ночью я обнаружила: когда речь заходит о языке тела, умения ему не занимать. Стоило ему положить руку мне на спину, я почувствовала тепло и легкое покалывание. И мне сразу стало ясно, как же я ошибалась на его счет. Когда он принялся нежно скользить пальцами по внутренней стороне моего бедра, вверх и вниз, вверх и вниз, так и не добираясь до главного пункта назначения, я поняла, насколько он изощрен в любовных играх. Когда же он привязал мои руки к изголовью… Хоть я извивалась и изгибалась, это не могло помешать прикосновениям его сильных рук и языка. Мое тело покрылось мурашками. И я подумала: «Mensa» [30] .

Если же говорить о его теле — за одно лишь прикосновение к нему не жалко было умереть. Чего стоит один аромат свежемолотых кофейных зерен. Этот мужчина источал аромат секса, к каким бы частям его тела я ни припадала, жадно вбирая ноздрями их запах. Я наслаждалась им! Кожа его оказалась гладкой и безупречной — как и манера его танца. Ого, да он сбривает там волосы! Вот что значит профессионал! Знаете, как это необычайно приятно, когда волосы не застревают между зубами и не оказываются во рту (он попросил меня оказать ему ответную услугу)?

— С удовольствием, — согласилась я, и в моих глазах зажглись огоньки.

Ах да, еще одно: пирсинг у него не только в ухе. Могла ли я себя остановить?

— Ты готова? — предупредительно осведомился он. Несколько, впрочем, поздновато.

— С рождения! — Вот что я ответила бы ему, если бы в тот момент могла вымолвить хоть слово: с детства меня учили, что говорить с полным ртом невежливо.

Думаю, нет нужды пояснять, что я влюбилась.

А разговоры? Не слишком ли большое значение им придают?

11 июля 1998 года

Следующее утро началось с того, что Фрэнк принес мне в постель завтрак. Вафли, политые кленовым сиропом, фруктовый салат, свежевыжатый апельсиновый сок и изумительно сваренный капучино. На поднос он положил красную розу на длинном стебле. Неужели это серьезно?

Подозреваю, что Фрэнк — плод моего воображения, ибо до сегодняшнего дня лишь воображаемые мужчины приносили мне завтрак в постель.

А кстати, завтрак он мог принести мне только в постель — со второго свидания нам так и не удалось из нее выбраться.

(Вот так! — заявляю я всем девушкам, что еще следуют «Правилам свиданий».)

Не могу сказать, что мы не пытались. Однажды нам даже удалось добраться до дверей спальни, но мы тут же решили: «К черту!» — и снова забрались под одеяло. Путь к новым вершинам был долгим, но жаловаться грех.

Происходило что-то из ряда вон выходящее, и я не могла не осознавать этого. Не сомневаюсь, боги приготовили для меня неприятный сюрприз, который мог обрушиться на мою голову в любой момент. И не могу поверить, что мне так повезло! Мое везение непременно скоро кончится, по-другому и быть не может, но вот только когда именно? Впрочем, я не должна поддаваться грустным мыслям. А продолжительный секс тому способствует. Благодаря ему я научилась не думать ни о чем вообще: ни о плохом, ни о хорошем.

Но в чрезмерном удовлетворении либидо есть один недостаток. Потребность в танго уменьшается прямо пропорционально количеству секса. Я лишь утвердилась в своем доселе смутном подозрении, что танго и секс — понятия взаимоисключающие. Разве они способны сочетаться? Танго подпитывает страсть, а вовсе не ее удовлетворение. Едва желание утолено, исчезает и само танго. Не могу передать, как мне жаль, что все именно так! Но я уже застелила постель, и поэтому буду делать все, что угодно, только не спать в ней.

Хотя мы решили, что рано или поздно нам все-таки придется не ограничивать наше общение одной лишь постелью. Начать с того, что разучивать задние сакада (вымещения) под одеялом нет никакой возможности. Просто не могу поверить, что я так быстро нашла Своего Партнера! Хотя если подумать, поиски заняли не так уж много времени. Пока длится медовый месяц, я могу наслаждаться счастьем, верно?

2 сентября 1998 года

Когда на следующий день я заговорила с Фрэнком о том, что пора бы нам уже начать тренировки и что у меня появилось несколько идей относительно хореографии к музыке «Либертанго» [31] Пьяццоллы, он взглянул на меня так, будто я заговорила с ним на каком-то другом, неизвестном ему языке. Мне оставалось лишь терпеливо повторить то же самое, сохраняя непроницаемое выражение лица. В тот момент он производил впечатление не самого сообразительного человека на свете:

— Практика [32] ? Хореография? «Либертанго»? — тупо повторил он.

Мне хотелось задушить его!

Тогда я спросила его напрямик: он хочет посещать со мной практику? И вообще — что он думает по поводу того, чтобы мы стали парой (по танго)? Судя по выражению его лица, он даже не понял, о чем я.

— Если честно, я об этом не думал, — пробормотал он.

Теперь мне хотелось сначала задушить его, а потом порвать на кусочки:

— Ну тогда… может быть, ты подумаешь об этом? — произнесла я без всякого выражения, словно спрашивала, который час (при этом мне хотелось разбить его чертовы часы молотком на миллион осколков).