Чтение онлайн

Все кончилось, когда он внезапно узнал о связи Клары Риччарделли с одним известным немецким дирижером. Тот годился Кларе в отцы, но был очень знаменит. Вальтер Хоффаллер являлся бессменным художественным руководителем нескольких музыкальных фестивалей в Германии, приглашенным дирижером Берлинской и Венской оперы, Бостонского оркестра. И Клара, судя по всему, сделала свой выбор.

В тот самый момент, когда Ричард Нельсон узнал об этом, к его дому на Кэролл-авеню как раз доставляли рояль «Бехштейн», который он специально заказал в качестве подарка Кларе к ее дню рождения. Он видел, как распахнулись ворота виллы и как рабочие осторожно повезли поставленный на специальную платформу рояль к главному входу. Словно оцепенев, Нельсон смотрел, как они подхватили его на лямки и начали втаскивать в холл. И только когда рабочие потащили рояль по широкой мраморной лестнице на второй этаж, он наконец сбросил оцепенение и кинулся к ним с криком: «Нет! Нет! Стойте!»

Ошеломленные рабочие остановились.

– Нет, – выдавил Ричард Нельсон, – этот рояль не будет стоять здесь.

– Но куда нам вести его, мистер Нельсон? – оторопело посмотрел на него бригадир. – Нам приказали доставить его сюда!

– Я дам вам другой адрес. – Ричард Нельсон выхватил лист бумаги и крупно набросал: «Берлин, городской оркестр. Любимой пианистке главного дирижера».

Он потянул этот листок бригадиру грузчиков.

– Вы хотите, чтобы рояль был доставлен в Берлин?

Ричард кивнул.

– Но это будет вам страшно дорого стоить!

– Неважно. Самое дорогое я уже потерял.

Сейчас, когда Ричард Нельсон вспоминал об этом, он не чувствовал ничего, кроме боли и некоторой брезгливости. А тогда, чтобы заглушить эту боль, он с головой бросился в… омут очередной страсти. Его новым увлечением стала Эйприл Хантер, молоденькая поп-певица из Канады. Юная, дерзкая, фантастически чувственная, появлявшаяся то на скейтборде, то в длинных вечерних платьях «Haute couture», она была ни на кого не похожа. Такая девушка была совершенно новым явлением XXI века, когда были отброшены все женские стандарты поведения, когда утверждались новые символы красоты, когда любовь и страсть, казалось, обрели иное измерение. К тому же Эйприл Хантер была безумно популярно – когда она выступала, то собирала полные залы. Ее гастрольный тур по миру был расписан на несколько месяцев вперед.

Несколько месяцев он жил, словно на вулкане – на вулкане страсти, на вулкане совершенно бесшабашной, в основном ночной жизни, в которой привыкла Эйприл Хантер. А потом она стала вдруг отменять один концерт за другим. У Эйприл обнаружились серьезные проблемы с печенью. И тогда Ричард выяснил, что все это было следствием приема ею наркотиков и возбуждающих средств. То, что она могла танцевать и петь всю ночь, а потом мчаться по утреннему парку на скейтборде, объяснялось не какими-то фантастическими особенностями ее организма, а банальным приемом стимуляторов.

Жизнь девушки покатилась под откос. Деньги, поступившие на ее счета за время выступлений, очень быстро растаяли. Прежние друзья отвернулись, новых уже не нашлось. Все, что Ричард Нельсон смог сделать для нее – это оплатить лечение Эйприл в очень дорогой клинике. Там вроде бы сумели поставить девушку на ноги, но, когда она вышла из клиники, то вновь взялась за старое. Потребность в наркотиках и стимуляторах осталась прежней – но только теперь она никому не была нужна. Никто не хотел идти на ее концерты, никто не желал снимать клипы с ее участием. И она покатилась по наклонной плоскости…

А потом в его жизни появилась Камилла Богарт. Его нынешняя любовница. Молодая талантливая актриса, которая до встречи с ним сумела сняться в пяти не самых последних картинах и заслужила похвальные отзывы кинокритиков. Она именно заслужила их – Ричард Нельсон видел все те фильмы и знал, что Камилла играла по-настоящему хорошо. У нее была и отличная пластика, и чувство ритма, и тонкое ощущение кадра, и умение войти в него. Поэтому, когда он встретил Камиллу на одной из вечеринок Гильдии актеров в Беверли-Хиллз, их взгляды встретились, и ему показалось, что в глазах Камиллы блеснул ответный огонек, то все закружилось с головокружительной быстротой. Вскоре Нельсон и Камилла Богарт уже встречались, и не прошло и пары месяцев, как Камилла переехала в дом Ричарда.

Камилла была яркой блондинкой с голубыми глазами. Она чем-то напоминала легендарную Мэрилин Монро, и даже делала себе особый макияж, чтобы еще больше соответствовать ее образу. Она была похожа на ангела, но, не смущаясь, могла запустить тапочком в горничную, если вода в ванне была хотя бы на пол-градуса холоднее, чем она требовала. А последняя ее выходка – когда она нахамила повару Пьеру, который добавил свежий трюфель в омлет! Ей, видите ли, не понравился запах трюфеля. «Я предпочитаю традиционный омлет, без всяких добавок!» – кричала тогда Камилла. А Нельсон про себя решил: просто она попробовала трюфель первый раз в жизни. А повар Пьер, несмотря на то, что очень уважал кинорежиссера, обиделся так, что отказался у него дальше работать. Сейчас Нельсон находился на грани разрыва с Камиллой, но Пьера уже не вернешь – он работает у Де Ниро. А Роберт Де Ниро – не только великий актер, но и настоящий гурман, и Пьеру у него – раздолье.

Ричард Нельсон нахмурился. Конечно, дело было не только в Пьере. Просто первые несколько недель после их знакомства восхитительная Камилла казалась ему прекрасной принцессой из сказки. Но постепенно он убедился, что в действительности она хотела только одного: сниматься в его картинах и ездить с ним на фестивали в Канны и Венецию. Использовать его как мотор для своей карьеры. Она не стесняясь брала от него все, что он может дать, и использовала это как материал для своей собственной карьеры. Казалось, в прошлой жизни Камилла была профессиональным дельцом с Уолл-стрит – она все делала только с выгодой для себя.

В этой новой картине она тоже хотела сыграть главную роль – роль самой Зенобии. Но Нельсон отдал ее никому не известной Джессике Армстронг… И вот теперь в жизни Нельсона появилась Джессика.

Ричард Нельсон улыбнулся. Эта высокая, стройная красавица поразила его воображение еще в Хьюстоне, в саду Музея изящных искусств. А сегодня, когда он увидел ее в красном «каласирисе», увидел ее знакомое лицо, которое стало еще красивее, побывав в руках опытного гримера, то лишь въевшийся за долгие годы в его плоть и кровь профессионализм маститого режиссера позволил ему сдержать свои чувства в узде и не выразить вслух своего удивления. Ведь Джессика неуловимо изменилась! Это была уже не типичная американская студентка, а гордая царица Пальмиры. У него тогда на студии что-то екнуло в груди. И он понял, что она поразила его сердце. И там, в грим-уборной, он поклялся себе, что поможет Джессике стать звездой. И, как Пигмалион, вылепит из нее свою Галатею.

Он знал, что его фильму – настоящей исторической костюмной драме – обеспечен коммерческий успех. И на следующее после премьеры утро Джессика Армстронг проснется знаменитой. У него было всего 50 дней – сорок на съемки в Голливуде и десять на натуре в Тунисе. Он представил, как они будут сидеть с Джессикой темными теплыми вечерами в тунисской пустыне, и он будет рассказывать ей о своих замыслах, о своих новых фильмах. У него было все – деньги, успех, любимая работа. Но не было простого человеческого счастья. Он думал, что Джессика Армстронг – красивая, чистая, скромная – способна дать ему то, что не могли дать другие знаменитые женщины – настоящего счастья.

Нельсон не знал наверняка, что Джессика полюбит его, но он чувствовал, что он нашел девушку своей мечты, и отступать он не собирался.

Джессика Армстронг… За эту девушку он готов побороться!

Джессика ничего не знала о терзаниях Нельсона. Впрочем, откуда она могла знать об этом? Она прибыла на съемочную площадку вовремя. В ее душе бушевали самые разные чувства: и страх перед неизвестностью, и стремление доказать всем, и в первую очередь себе, что она способна выполнить замыслы режиссера, что знаменитый Ричард Нельсон не зря выбрал именно ее из сотен других, казалось бы, более подходящих на эту роль кандидатур.