Цена империи
Шрифт:
Хороших учеников туда не отдавали. Жалко же. Школы и академии давно были признаны весьма неэффективным способом обучения чародеев в связи с высокой важностью постоянного и тесного общения учителя и ученика для более полного раскрытия магических способностей последнего. Чтобы стать хорошим магом, на первом этапе обучения требовалось целиком и полностью погрузиться в магию, жить ею и только ею, что было просто невозможно при коллективном обучении.
Также не составил проблем и тот факт, что ни малейших магических способностей у данного индивидуума не просматривалось. Тут все было и того проще. Уверенность Избранного в том, что колдовать можно только при помощи некоего странного талисмана под названием «волшебная палочка», очень помогла его куратору. Для артефакторов Коллегии было несложно создать большое количество простеньких амулетов в виде палочки, реагирующих на произнесение кодовых слов его владельцем. В результате мечта была исполнена.
Особенно приятно было то, что и второй, и третья Избранные мечтали все о том же! Так что созданная «по заявкам» школа оправдала себя на все триста процентов. Да и некоторые из молодых отпрысков богатых дворян весьма заинтересовались возможностью почувствовать себя «почти настоящими волшебниками», не прикладывая особых усилий и не обладая ни каплей Силы. Так что данная затея начала приносить довольно устойчивый и ощутимый доход, в связи с чем продолжила свое функционирование и после снятия «избранности» с ее студентов-основателей.
Правда, в желании новопоступивших в школу Избранных присутствовала и одновременная борьба с Темным Властелином. Впрочем, схема борьбы была уже отработана, и после внесения минимальных изменений (борьба почему-то должна была обязательно происходить на территории школы или хотя бы поблизости) их мечты также были исполнены.
Однако потом отдых кончился. Идущие один за другим Избранные желали просто невозможного!
Первая из них хотела выйти замуж за дракона. Маг, которому было выдвинуто это требование, после трех месяцев отчаянных экспериментов по метаморфизму погиб страшной смертью, превратившись в огромную амебу и просочившись в канализацию.
Следующий Избранный решил стать паладином. Богиня любви и красоты, в паладины которой он записался, явилась во плоти к курировавшему Избранного магу, горько каялась, плакалась и обещала небесный гарем, личное внимание и воскрешение по первому требованию, если тот согласится на ритуальное самоубийство, что позволило бы снять с его подопечного метку Избранности.
Перед таким напором славившийся своей любвеобильностью Кальер Эрийский не устоял. Воскрес он через неделю и до сих пор ходит с блаженно-испуганной физиономией, шарахаясь от любой красотки, случайно оказавшейся в пределах видимости.
Третий Избранный желал продвигать технический прогресс. Но как это сделать, если даже устройство простейшего арбалета он представлял себе крайне смутно, Коллегия магов просто не знала. Зато пил этот Избранный — как не в себя. И ладно бы просто пил. Так ведь не в одиночку же! После полугода такого «продвижения прогресса» курировавший его маг запросил политического убежища в Инферно, мотивируя это тем, что: «Пусть лучше мою печень сожрут демоны, чем цирроз. Быстрее, и мучиться буду меньше».
Впрочем, жрать его демоны не стали. Напротив, довольно быстро продвинувшись в их иерархии, беглый маг занял место одного из властителей, прославившись своей ненавистью к изобретателям и непереносимостью алкоголя.
И вот сейчас настала моя очередь. Заранее готовый к самому худшему, я оповестил о случившейся беде Коллегию, поднял по тревоге дежурную команду спутников-героев, отправил срочное сообщение своему другу Краниэлю, в данный момент исполняющему обязанности Темного Властелина, и, налив в бокалы вина (себе с экстрактом валерианы, гостье — с эликсиром правдивости), стал ждать неизбежного.
Эх… А утро так хорошо начиналось!
Ужас! Да что это такое! Как другие-то маги от этого бедствия спасались? Мои запасы эликсира правдивости подходят к концу, валерьянка закончилась два литра вина назад, а поток желаний этой молодой … (слово тщательно вымарано и восстановлению не поддается), то есть я хотел сказать Избранной, все не останавливается!
И ладно бы по делу! Но желания «выцарапать глаза этой сволочи Надьке», которая увела у нее «клевого парня», получить «автомат» по «стат. анализу», поскольку «препод — зверь и гей, всех девчонок валит», «скататься на Мальдивы с каким-нибудь миллионером и выложить фотки в «Одноклассниках», чтоб все подруги обзавидовались» при всем желании нельзя было счесть настоящей мечтой.
Стоп! Тихо! Вот оно, кажется… Ну же, ну?
— Что ты сказала? — попросил повторить я ее еще раз, боясь, что ослышался.
— Ты че, глухой, что ли? — недовольно буркнула Избранная, но, заметив мой молящий взгляд, сменила гнев на милость. — Говорю, что неплохо было бы на следующих ХИ-шках эльфийскую королеву отыграть… У меня как раз такое шикарное платье есть со стразами от Сваровски, да и колечко в тему — вот, зацени. — Она сунула руку мне в лицо, едва не разбив нос тем самым кольцом.
Ничего, кстати, особенного — золотой ободок, в котором собственно золота было меньше половины, и какая-то сверкучая стекляшка, по всей видимости долженствующая изображать бриллиант. Но главное было не в этом! Желание! Я наконец-то узнал ее мечту!
— Так, значит, ты хочешь быть эльфийской королевой? — переспросил я в последний, третий раз, чтобы окончательно сформировать требование и отчаянно боясь, что она передумает.
— Хочу, — хлюпнула носом Избранная и потянулась за очередной (предпоследней!) бутылкой. — А толку-то? Витек наверняка опять свою мымру в королевы пропихнет, тут без шан…
Договорить я ей не дал.
— Да будет так!
Для пущей торжественности я встал с кресла, одновременно материализуя на себе полное облачение архимага Коллегии, и ударил об пол возникшим в руке магическим посохом, заканчивая ритуал «признания мечты». Ну то есть попытался ударить. Увы. Вина было выпито уже немало, что сказалось как на моей координации движений, так и на состоянии башни. Так что удар посохом пришелся не на благородный дуб, которым был выложен пол моего кабинета, а на одну из бутылок, во множестве валявшихся на этом полу, что изрядно подпортило впечатление.
Впрочем, это было неважно и впечатления на пьяную Избранную не произвело совершенно. Громко икнув, она продолжила добивать бутылку коллекционного марлейского, совершенно не обращая внимания на мои действия.
— Как хоть называть-то тебя? — спешно спросил я, стремясь закончить все формальности до того, как она окончательно упьется.
— Лариса Подольская… Ой, то есть Лэрис Пр… — Тут она снова икнула, отбросила пустую бутылку и, откинувшись на спинку кресла, тихо засопела носом.
— Как-как? — отчаянно переспросил я, пытаясь получить необходимые мне сведения и одновременно опасаясь потревожить ее сон, а то кто их, этих богов, знает, сочтут еще, что я «предпринимаю враждебные действия по отношению к подопечной», и прости-прощай человеческий облик. А я к нему как-то привык и никакого желания превращаться в какую-нибудь малосимпатичную (и симпатичную тоже) зверушку не испытываю.