Чтение онлайн

Занила вновь перевела взгляд с одного мужчины на другого:

– Вы действительно оба хотите, чтобы я провела инициацию, сделав этого человека оборотнем?
– зачем-то еще раз уточнила она, хотя все, кажется, было понятно и без слов. На этот раз за двоих ответил Ледь:

– Мы хотим, чтобы ты пошла и посмотрела на парня: сумеешь ты спасти его или нет. Неужели это слишком сложно для тебя?

Не сдержавшись, Занила криво усмехнулась:

– Это - не слишком.

В комнату княжеского сына, куда парня отнесли после того, как сражение в детинце закончилось, оборотни проверили все помещения, а защитники крепости наконец-то получили возможность заняться своими ранеными, они так и направились вчетвером. Намо, правда, ступив босой ногой на ледяные доски лестницы, на которой по махейнскому обычаю не топили, решил, что Вольные княжества зимой - слишком холодное место, чтобы в человеческом облике ходить без одежды. Его тело на мгновение окуталось дымкой обращения, а появился вновь он уже в сапогах, кожаных штанах и рубахе из плотного сукна, светло-серой, почти серебристой с чуть более темной вышивкой по вороту - слишком нарядной, по мнению Занилы, для наступавшего рассвета. Впрочем, сражение ведь действительно уже закончилось. И они действительно вышли из него победителями.

Спальня Горислава располагалась на самом верху небольшой круглой башенки. Перед деревянной украшенной тонкой резьбой дверью никого не было, ни одного оборотня - никакой охраны. И Кай'я Лэ даже понимала, почему Байд, занимавшийся расстановкой караулов в крепости, не счел ее необходимой. Если бы Талгат исполнил обещанное, и инициация парня завершилась успешно, тогда он - маг, полный силы, - действительно представлял бы весьма серьезную опасность. Но уж точно не теперь, когда княжеский сын умирал в своей комнате.

Михаил, не стучась, распахнул дверь и вошел. Его пальцы так стиснули створку, будто пытались раздавить изящный резной узор. На мгновение Заниле показалось: человек борется с собой и своим желанием, не утихающим, вопреки принятому разумом решению, закрыть дверь за собой - не пустить Хозяев Леса - жутких чудовищ из древних сказок к своему сыну... Потом его пальцы все же разжались, и человек отступил в сторону, освобождая проход для Кай'я Лэ.

Горница, в которой они оказались, была небольшой: всей мебели - только кровать и сундук под окном. Ставни на этот раз оказали распахнутыми, и сквозь слюду в комнату проливался свет раннего, но солнечного и оттого ослепительно яркого зимнего утра. Занила на мгновение прищурилась, позволяя глазам привыкнуть к показавшемуся чересчур ярким после бесконечных факелов, масляных ламп и полутьмы свету, и только потом перевела взгляд на постель и человека, лежавшего на ней.

Кай'я Лэ не ошиблась: это действительно был тот самый парень, которого она ночью видела рядом с Талгатом. Горислав, сын князя Михаила лежал на спине, по грудь закрытый одеялом. Его кожа на фоне небеленой ткани в беспощадном ничего не скрывающем утреннем свете казалась неестественно бледной и какой-то будто истончившейся. Парень был без сознания, в обмороке настолько глубоком, что, будь Занила человеком, она бы усомнилась, что тот еще жив. Сейчас же ее обостренное ночной схваткой и пролитой кровью оборотническое чутье ловило слабое тепло, исходящее от тела, и едва заметное биение пульса в его жилах... Но оно же, это самое чутье, и подсказывало Хозяйке оборотней, насколько близка жизнь парня к тому, чтобы в любое мгновение оборваться.

Рядом с кроватью, между ней и окном, стоял еще один человек - дряхлый старик с седыми до серебристой белизны волосами и бледно-голубыми глазами, утонувшими в сетке глубоких морщин. Его лоб был повязан полоской ткани с вышитым на ней лиственным узором - знак лекаря. Человек лишь едва оглянулся на вошедших, его руки, покрытые старческими темными пятнами, но действовавшие на удивление легко и уверенно, продолжали перетирать в тяжелой медной ступке какую-то травяную смесь, остро пахнущую летним лугом. Заниле немедленно захотелось чихнуть, и она прикусила губу, сдерживаясь, а еще почти нестерпимым оказалось желание скрыться от взгляда старика - слишком проницательного, чтобы можно было усомниться: лекарю хватило доли мгновения, чтобы понять, кого именно князь привел к постели своего умирающего сына!

Умирающего... Это слово, это понимание также ясно читалось в глазах старика, и с силой сжимающие тяжелый пестик пальцы вряд ли кого-то могли обмануть. Травник знал, что княжеский сын умирает, как знал и то, что ни один человеческий лекарь не в состоянии ему помочь, потому что в человеческом теле молодого парня никакой раны, ничего, что можно было бы лечить, просто не существовало! Умный старик...

Кай'я Лэ шагнула вперед, оттесняя лекаря от постели княжеского сына, и бросила, не оборачиваясь, обращаясь то ли к своим оборотням, то ли к Михаилу:

– Пусть он уйдет.

Мерный стук пестика стих. Бесцветные глаза старика, устремленные на Хозяйку оборотней, полыхнули гневом и... все тем же пониманием. Определенно, он не только знал, кого князь привел, но и понимал, зачем Михаил это сделал. Не вынуждая никого выпроваживать себя силой, старик поставил ступку с никому уже не нужным лекарством на подоконник и вышел, в последний момент перед тем, как дверь закрылась за его спиной, еще раз оглянувшись на Кай'я Лэ. И в этот момент Занила готова была поспорить: если бы старый лекарь видел хотя бы один шанс самому помочь княжескому сыну, он бы никому не позволил прогнать себя! И еще одно она прочитала в глазах старика: будь на месте Горислава его собственный сын, он в любом случае лучше бы дал ему умереть.

Очевидно, она слишком долго смотрела на захлопнувшуюся за стариком дверь, потому что Ледь начал действовать вместо нее. Он подошел к кровати с другой стороны, присел на корточки и, вытянув правую руку, медленно провел ей над грудью парня, спускаясь от шеи к животу. Наблюдая за его действиями, Занила подумала, что Ледь умеет переводить зрение на уровень энергетических потоков, но дается ему это несколько трудней, чем ей самой. Зато оборотень прекрасно, чуть ли не лучше нее (сказывался приобретенный за десятилетия практики опыт), умеет ощущать колебания в уровне силы. И сейчас этой его способности было вполне достаточно, чтобы хотя бы примерно оценить состояние парня.

Ледь нахмурился, прорезая гладкий лоб тонкой вертикальной морщинкой, и поднялся на ноги, машинально вытерев ладони о бедра, будто стряхивая с них налипшую грязь.

– Стало хуже, - лаконично констатировал он, не поднимая взгляда ни на Занилу, ни на отца Горислава. Кай'я Лэ вздохнула, понимая, что дальше тянуть нельзя, и также шагнула к кровати. Настала ее очередь посмотреть, что же конкретно не так с кружевом княжеского сына. В конце концов, это она обещала сделать!

Мир привычно изменился, поблекнув и одновременно расцветая новыми красками, когда Занила плавно скользнула на другой уровень зрения. Яркими сгустками силы справа и слева чуть позади нее пылали тела оборотней ее стаи. Князь Михаил виделся как блеклое и размытое светло-желтое пятно. Так на энергетическом уровне реальности выглядели все люди - не обладающие собственной внутренней энергией, а лишь отражающие ту, которой делился с ними мир, как отражает и преломляет свет камень, брошенный в воду. Занила все же потратила пару минут, вглядываясь в тело князя. Магические способности, как она успела выяснить, обычно передавались по наследству в пределах одной родовой линии. Именно их - признаки спящего дара, она и пыталась увидеть, но ничего, даже самого примитивного подобия энергетического каркаса у Михаила не было. Что ж, возможно даром обладал его отец или дед... Или, например, мать Горислава. Последняя, как Заниле когда-то рассказывал Ледь, была рабыней, взятой князем в свою постель, понесшей от него ребенка, но так и не сумевшей пережить родов. Вряд ли Михаил так уж сильно убивался из-за ее смерти, потому что меньше, чем через пару месяцев, в его доме появилась новая жена, на этот раз законная и из знатного боярского рода. Но и она на этом свете долго не задержалась, сгорев в случившуюся той же весной эпидемию болотной лихорадки. Больше князь жениться не стал, а сын рабыни так и остался его единственным наследником. Впрочем, в Махейне, как и в Салеве, никого особо не волновало, рожден ребенок в освященном Богами браке или нет - лишь бы отцом был признан...

Занила поймала себя на мысли, что готова размышлять о чем угодно, лишь бы не делать того, за чем сюда пришла. Мгновенно вспыхнувшая злость, направленная на этот раз против нее же самой, заставила Кай'я Лэ решительно повернуться к постели. А еще на миг ее пронзило острое любопытство, кого она увидит на ней: человека или все же мага?..

Все-таки мага.

Бывшего мага. Того, кто уже никогда не станет настоящим. Умирающего. Заниле потребовалась пара мгновений, чтобы понять, что черное паукообразное пятно, уродливой кляксой расползшееся по груди парня, и есть остатки его энергетического кружева! И есть то, что сотворил с ним Талгат!.. Нет, Горислав полноценным магом не был. Не развитый энергетический каркас - лишь зародыш дара, спящий в его теле - ключевой узел, расположенный в районе солнечного сплетения, и несколько тонких нитей, тянущихся к наиболее важным органам: сердцу, печени, селезенке... Но кружево все же существовало, и - Занила готова была поспорить на что угодно - когда-то по нему текла энергия, а сейчас ее не было! Вместо нее тонкие, даже на вид казавшиеся хрупкими нити, заполняла лишь темнота. Заниле показалось вдруг, что она на корне языка ощущает горький привкус пепла. Так вот откуда взялось это слово, произнесенное Ледем, - кружево сожжено! Настоящего огня Талгат, разумеется, не использовал. То, что он сделал, было куда более простым и гораздо более жестоким. Он раскрыл кружево парня и, воспользовавшись собственной силой, каплю за каплей вытянул из него всю накопленную энергию. Занила знала, как это выглядело на физическом уровне реальности - она при этом присутствовала, а теперь могла не менее отчетливо представить, что же в тот момент происходило с энергетическими потоками. Лишившись постоянной подпитки силой, стенки кружева (ключевого узла и нитей) практически мгновенно начали разрушаться. Уже сейчас, всего пару часов спустя энергетический каркас практически утратил свою первоначальную форму, и очень скоро разрушение доберется и до физического тела парня! Его сердце еще билось, но медленно, словно нехотя, будто каждый новый толчок давался с огромным трудом...

Занила провела руками по лицу, притворившись, будто это требовалось ей, чтобы вернуться на первый уровень зрения.

– Он умирает, - проговорила Кай'я Лэ, поворачиваясь к мужчинам, стоящим за ее спиной.
– Не могу точно сказать, сколько ему осталось. Может быть, час или что-то около того. Вряд ли больше.

Лицо князя не просто побелело, оно покрылось серо-зеленой мертвенной бледностью. Занила ждала, что он начнет расспрашивать ее, но человек просто стоял и смотрел мимо нее - на своего сына. И Кай'я Лэ не знала, о чем он думает в этот момент. Корит себя за ошибку, обошедшуюся им так дорого? Или проклинает мага Талгата и Хозяйку оборотней за то, что втянули их в эту войну - чужую войну, как для Горислава, так и для самого князя?!