Чтение онлайн

– Спасибо, – поблагодарил его Островский. – С меня бутылка.

– Договорились, – усмехнулся Леша и повесил трубку.

– Что-то я совсем раскисла, – заметила Ольга, вытирая глаза рукавом халата и оставляя на белой ткани черные полоски от растекшейся туши.

– Гормоны или что там еще, – усмехнулся Олег и удивленно посмотрел в сторону коридора, откуда раздалась домофонная трель.

– Ты кого-то ждешь? – спросила Ольга, хотя догадывалась, кто именно сейчас возле подъезда ждет ответа.

– Я нет, а вот ты, кажется, да, – тоже быстро сообразил Олег. – Открывать?

– Глупо прятаться, решим все здесь и сейчас.

Он вышел в коридор и только коротко бросил в трубку:

– Третий этаж.

Роман поднимался по лестнице, но еще не знал, что скажет. Возможно, впервые в жизни словарный запас отказывал ему в помощи. Самойлов стоял, оперевшись о дверной косяк, и с неприязнью смотрел на Островского.

– Олег Викторович, – кивнул Роман. – Где она?

– А вы настойчивы. Оля! – крикнул, повернув голову.

Ольга не чувствовала ничего. Совсем. Может, у каждого человека есть эмоциональный предел, за которым наступает безразличие. А может, в ее сердце стало слишком много гвоздей, и оно потеряло способность чувствовать. Она шла к дверям без пресловутой дрожи в коленках и прочей романтической дури. Увы, хэппи-энда сейчас не получится, и надпись «долго и счастливо» не появится перед титрами.

– Мы поговорим в подъезде, – сказала она Олегу и вышла, прикрыв за собой дверь.

Роман видел припухшие веки и следы размазанной туши и не мог поверить, что заставил ее плакать. Раздражение от осознания того, что она пришла к Олегу, сменилось на чувство вины, и он только смог сказать:

– Извини.

– Извиняю, – пожала плечами Ольга, но так и не поняла, за что он извинился.

Опять повисло молчание. Два взрослых человека не могли подобрать слова, чтобы найти решение. Просто смотрели друг на друга, чувствуя, что их тела магнитом тянет друг к другу, но одним сексом сыт не будешь и даже одной любовью. Они действительно были чужими людьми, несмотря на то, как им хорошо в постели и в работе. А для того, чтобы построить что-то новое, надо говорить, объяснять, понимать.

– Я не знаю, что сказать... – выдохнул Роман.

– Тогда зачем ты пришел?

Ольга видела, что он немного растерян, и это было удивительно. Непробиваемому гению пера, вечно державшему себя в руках, тоже оказались не чужды человеческие слабости.

– Ты нужна мне.

Островский никогда и никому не говорил подобных слов. Он вообще никогда не был в подобных ситуациях, не знал, что сказать обиженной женщине, как ее успокоить.

– Трахать меня и писать сценарии к твоим книгам? – спросила Ольга без тени сарказма и иронии.

– Зачем ты так? – сквозь зубы процедил Роман. – Я пытаюсь извиниться, сказать, что люблю тебя...

– А хватит ли нам нашей любви?

Он не пропустил то, что она сказала «нашей», а не «твоей», и понял, что чувства его взаимны. Всего лишь надо сделать огранку и вставить их в оправу. Они оба не знали, как стоить отношения, что делать с незнакомыми чувствами. Люди, привыкшие быть одинокими и наслаждающие своим одиночеством.

Роман сделал шаг к Ольге, обхватил лицо ладонями и ответил:

– Мы справимся.

– Как? Мы живем в разных городах...

– Ты переедешь ко мне, – сказал Роман.

Ольга оттолкнула его и зло бросила:

– Значит, ты за меня уже все решил? А если я не хочу никуда уезжать?

– Не кипятись. Давай мы сейчас поедем в гостиницу и все решим.

– Я даже знаю, каким образом ты станешь меня уговаривать. Нет, не получится. Уехал в первый раз, ничего не сказав, уедешь и сейчас.

– Ребенок... – Роман запнулся.

– Опять хочешь спросить, чей он? – Ольга уже перешла на крик.

Островский молчал. Это было недоверием? Между ними вновь возводилась невидимая стена, и маленькое подобие отношений, которые сейчас пытался выстроить Роман, могло быть разрушено неправильным словом...

Глава 17

– Давай мы не будем выяснять отношения в подъезде твоего бывшего, – наконец сказал Роман. – И почему ты в халате?

– Ты переводишь тему, – усмехнулась Ольга. – Но все, что надо было, я поняла.

Еще один гвоздь прокрутился в сердце, и наступило полное равнодушие и безразличие ко всему происходящему.

– Что?! Что ты поняла?! – вышел из себя Роман и впечатал кулак в стену.

Его раздражала и злила реакция Ольги. Он делал шаг навстречу, а она как будто изо всех сил старалась его оттолкнуть. Островский не произнес вслух слова о ребенке, потому что сам не мог еще до конца осознать этот факт. Он никогда не задумывался о детях, и пока не сказал словосочетание «мой ребенок», беременность Ольги казалась чем-то ненастоящим, эфемерным. Как будто этого и не было вовсе. Им бы сначала друг с другом разобраться, что получалось из рук вон плохо, а потом уже думать о ребенке. Но у судьбы оказались другие планы.

– У меня, конечно, милые соседи, но слушать ваши крики ни у кого терпения не хватит, – приоткрыв дверь, не выдержал Олег и, повернувшись к Ольге, добавил: – А ты вообще почему торчишь в подъезде босиком?

Роман понял, что проигрывал. Проигрывал режиссеру с его заботой, умением найти правильные слова и знал, что пора уходить. Сегодня они к консенсусу не придут. Слишком все на эмоциях, а злость могла сыграть только против Островского – он не один раз уже это проходил.

– Я завтра позвоню, и мы все обсудим. Договорились? – спросил Роман, заглянув Ольге в глаза. Там было пусто – вакуум, из которого, как воздух, выкачали все эмоции.

Она кивнула и молча скрылась за дверью, Самойлов был более любезен и даже соизволил попрощаться. Островский почувствовал, как новая волна чего-то неизвестного поднимается в груди. Ярость? Не похоже. Бессилие? Вряд ли. Это была ревность, с которой Роману раньше не приходилось сталкиваться, на которую он, казалось, не был способен. Хотелось познакомить лицо режиссера со своим кулаком, схватить Ольгу в охапку и увезти. Но она бы не поняла, не простила, снова выпустила свои колючки, поэтому действовать придется по-другому…