Чтение онлайн

– А еще я талантливо ставлю чайник, – сказала Ольга, щелкнув кнопкой.

Она чувствовала себя легко, насколько это было возможно в свете всех последних событий. Сейчас казалось, что она вернулась в то время, когда работала над сценариями: съемки, поездки, байки Толика – Ольга уже забыла об этом или старалась забыть, потому что сейчас поняла, как ей не хватало этого. И никак не могла вспомнить, почему она все-таки бросила то, что так любила и умела хорошо делать.

– О чем задумалась? – спросил Олег, разливая кипяток по чашкам, заметив ностальгический взгляд и полуулыбку на ее лице.

– Я скучала, – ответила Ольга, вздохнув, и рассмеялась, услышав за тонкими панельными стенами, как Толик в душе насвистывает какую-то мелодию. – Что-то никогда не меняется, – показала пальцем в сторону ванной.

– У человека ни слуха, ни голоса, но он упорно пытается покорить музыкальную индустрию. Не завидую его соседям, – улыбнулся Олег и спросил уже тише, присев напротив за стол: – Как ты?

Ольга пожала плечами, не торопясь с ответом.

– Знаешь, – наконец собралась она с мыслями, – я еще не поняла. Столько всего навалилось, что разобраться будет непросто, но я постараюсь. А пока… – махнула рукой. – Просто зашиваю все душевные раны, но путь реабилитации будет непрост, а шрамы останутся навсегда. Но шрамы есть у всех, и жить они особо не мешают.

– Как метафорично, – заметил Олег, взяв ее руку, лежавшую на столе, в свою ладонь и проведя большим пальцем по запястью. – Сейчас попробую сказать в том же ключе. Шрамы шрамами, но есть и хронические болезни, которые иногда обостряются. И чтобы этого не случалось, надо постоянно принимать таблетки или вести определенный образ жизни.

– Ну ты и завуалировал! – Ольга поняла, о чем он говорит, и задумалась. Если потеря ребенка останется шрамом – изменить-то уже ничего нельзя, нельзя вернуть – то непонятное чувство к Островскому действительно сродни болезни, которая обостряется в периоды его непосредственной близости и лекарство от которой найти будет сложно. И стоит ли искать?

– Островский, ты же вроде умный мужик, но иногда такой дурак! – не выдержала Анна, когда Роман ей все рассказал. – Потеряешь ты ее, если уже не потерял. Даже самой сильной женщине нужна поддержка в таких ситуациях. А ты что? Я приеду, и мы поговорим, тьфу, – саркастично повторила его слова. – Неудивительно, что она смоталась на другой конец страны к мужику, который ее понимает и всегда поддерживает. И возможно, что они вернутся уже оттуда с обручальными кольцами на пальцах. Придурок ты, ой какой придурок, – покачала она головой.

Роман по мере ее монолога все больше хмурился, понимая, что Анна права, может, отчасти, может, и полностью.

– Вряд ли она будет искать утешение в чужой постели. Да и не любит она Самойлова, – произнес, скорее утешая себя.

– Рома! – Анна пощелкала пальцами перед его носом. – Ты сам-то в это веришь? Любит она его, и он ее тоже. Он знает ее намного лучше, чем ты, они сохранили дружбу после расставания, они знакомы чертову кучу лет. Она искала утешение после ссоры с тобой где? Правильно, у Самойлова, хотя я уверена, что женщины в подобных ситуациях обращаются к подругам, а не к почти бывшим мужьям. Там другая любовь, не такая, как у вас – со страстью и интеллектуальным удовлетворением друг друга – но она есть, и она всегда будет. И иногда такая дружеская или человеческая любовь имеет гораздо больший вес, чем качественный секс и сногсшибательная страсть. Так что думай, Рома, думай, что ты станешь делать, чтобы вернуть свою Ольгу, пока режиссер не пристроился у нее между ног, – закончила Анна свою пламенную речь, грохнув стакан о столешницу, и добавила, заметив полный злости взгляд Островского: – На меня не стоит злиться, только на себя.

Ольга уснула, едва донеся голову до подушки, а, казалось, уже через пять минут услышала крик Толика:

– Дети мои, подъем, пора создавать очередной киношедевр!

– И все-таки кто на кого работает? – услышала Ольга сонный голос Олега за дверью.

– Вы пока собирайтесь, а я съезжу в павильон, чтобы проконтролировать подготовку к съемкам. Через час-полтора вернусь. Позвонить перед тем, как заходить в квартиру?

– Не умничай, Толя.

Ольга улыбнулась, но даже не подумала выйти со словами «что ты себе позволяешь?». Он всегда был таким, и она понимала, что его слова связаны с прошлым. Пару раз Толик, не вовремя появлявшийся, чуть не застукал ситуации, достойные качественного порнофильма. Потом Олег намекнул, что не худо бы звонить перед приходом. Ольга сама понимала, как ее приезд может выглядеть со стороны, поэтому только и улыбалась, даже не представляя, как Толик мог такое представить.

– Спишь еще? – спросил Олег, заходя в комнату, когда его помощник покинул квартиру.

– Можно подумать, не видишь! – ответила Ольга и прикрыла ладонью глаза, спросив: – Соблазнить собираешься?

Она сама не поняла, к чему был этот вопрос, учитывая, что она сама еще пару месяцев назад ходила перед Олегом нагишом, ничуть не стесняясь. А он стоял всего-то в боксерах, но Ольга все равно почувствовала некоторое смущение. Она, немного раздвинув пальцы, рассматривала его так, будто видела впервые, хотя это тело было ей знакомо до каждого миллиметра.

– И что ты там новое хочешь увидеть? – не выдержал Олег. – И с каких пор мы стали такие стеснительные?

Ольга убрала ладонь от лица и ответила с вызовом:

– А вдруг что-то изменилось?

Это прозвучало подобием флирта, и она сама поняла, что взяла не тот тон, увидев, как изменился взгляд Олега. Он сделал два шага и присел на край кровати, подняв брови.

– Не доводи меня до статьи об изнасиловании, – сказал тихо.

Ольга натянула одеяло почти до подбородка, но что-то неуловимо сексуальное продолжало витать в воздухе. Она понимала, что он взрослый мужчина со своими потребностями, знала, что их сексуальные отношения после расставания были ни к чему не обязывающими, но сейчас начала смущаться.

– Извини.

– Оля, за что? За то, что я тебя когда-то не удержал? За то, что ты влюбилась в неподходящего человека? Перед кем ты сейчас извиняешься?

Если бы не его слова сейчас, то Ольга бы решила, что все, произошедшее с ней, – лишь дурной сон, и она вернулась на пять лет назад, туда, где было легко и просто. Но и эти слова были нужны, потому что она поняла: он любил ее, тогда любил и никогда не переставал.

Люди не в ответе за чужие чувства, это проклятие каждого. Не человек выбирает любовь, а любовь выбирает человека, но почему-то Ольга сейчас почувствовала себя виноватой, нашла руку Олега и сжала, дав ему этим волю к действиям.

Он наклонился чуть над ней, поставив вторую руку с другой стороны кровати, что почти позволило Олегу нависнуть сверху. Две его руки по бокам, такая знакомая грудь с мелкими завитками волос и слегка прерывистое дыхание, которое было оглушительным в повисшей тишине – все это было так знакомо, но Ольга поняла, что даже перестала дышать.