Чтение онлайн

— Да, поехали, — прошептал я, оставляя ели уловимый поцелуй на ее макушке.

В тот момент, когда я осторожно сжимал хрупкую руку Майи, пока водитель вез нас в сторону дома я вдруг осознал, что с самого первого дня… С самого первого ее появления в моем доме мне нужна была именно она. Сама. Мне не нужно было ломать ее. Не нужно было менять. Тело тянулось к ней, а я не понимал этого… Отталкивал. Делал больно, когда нужно было просто любить.

Месяц спустя.

— Ой, Давид, мама с ума сойдет, когда увидит нас, — говорил я сам прибывая честно говоря в шоке.

Давид с самодовольной улыбкой поправил черный пиджак вместе со мной довольно прожигая свое отражение в зеркале. Сын был действительно маленькой копией меня. Сейчас, когда мы оба стояли в черных смокингах нас казалось бы совершенно нельзя отличить. Он словно копировал каждое мое движение. Уверенный взгляд. Улыбка похожая на оскал. И сила, что исходила казалось бы от маленького ребенка чувствовалась даже на расстоянии.

За этот месяц мы очень сильно сблизились с Давидом. И если честно такой связи как с ним я никогда не чувствовал. Он слушался меня и считал действительно авторитетом. Он хотел ровняться на меня и даже боялся лишний раз показать слезы. Он всегда тянулся ко мне и порой даже стало происходить так, что мое слово для сына было важней слов Майи.

Мы все еще смотрели друг на друга через огромное зеркало прихожей. Я волновался настолько сильно, что казалось через несколько секунд просто потеряю сознание. Становилось сложно дышать и небольшая коробочка в кармане брюк заставляла мое бедро гореть.

— П-папа, — неуверенно прошептал Давид, заставляя мое сердце болезненно сжаться. — Можно я буду так тебя называть?

Внутри будто-бы что-то взорвалось от радости. От неописуемого счастья. От любви к этому маленькому человечку. Хотелось схватить его и больше никогда не отпускать. Хотелось снова и снова слышать это слово "Папа". Хотелось включить диктофон и записать как Давид называет меня папой, а после на повторе переслушивать со счастливой улыбкой.

Против воли пальцы потянулись ко второй руке и я с силой ущипнул себя за кожу лишь бы убедиться в реальности происходящего. Не верилось. Жутко не верилось, что счастье может так быстро настигнуть меня. А я и не понимал чем же я заслужил это самое счастье?! Как человек, что столько лет рушил жизни других людей. Что столько лет оставлял за собой лишь хаус смог наконец-таки получить право на счастье?! Я не знал, но в эту секунду я благодарил всех. Судьбу, звезды, Бога, в которого никогда не верил. В тот момент я обрел веру во всех.

— Конечно, конечно, — со слезами на глазах прошептал я, прижимая Давида ближе к себе. — А-а я… М-можно я буду называть тебя сыном? — с трясущимися от волнения руками спросил я.

Давид радостно закивал, а в его огромных глазах уже собрались слезы, что медленно стали скатываться по пухленьким щекам.

Сильнее прижал сына к груди, боясь, что в следующую секунду просто раздавлю его от переизбытка чувств. Мы с Давидом на пару ревели как девченки, поочередно шмыгая носом. И постепенно слезы переросли в смех. Не знаю насколько он был радостным. Скорее жутко эмоциональным. Не произвольным. И после того, как из меня вырвалась нервная усмешка Давид следом подхватил меня, разражаясь детским смехом.

— Ахахаха, а почему мы смеемся? — сквозь смех спрашивал сын, не зная как успокоиться.

— Не знаю, — сквозь смех пытался сказать я.

Громкий хлопок, что доносился с улицы заставил нас резко замолчать. Жестом приказал Давиду быть тише, а сам медленно направился к окну в прихожей. Сквозь белую занавеску виднелся хрупкий силуэт Майи. Она вытаскивала огромные пакеты из багажника и пока еще совершенно ничего не подозревала.

— Там мама приехала? — спросил сын, с интересом высовывая свой любопытный носик в окно.

Отступившее казалось бы волнение нахлынуло с новой силой. Сердце предательски колотилось о грудную клетку, пока руки нервно теребили край белой занавески.

— Ну что ты готов? — на выдохе решительно спросил я сына, когда еще сам совершенно не был готов выходить на улицу.

— Готов! — радостно вскрикнул Давид, за руку волоча меня в сторону выхода.

Ну что ж… Лучше сделать и пожалеть, недели не сделать и думать "А что если". Конечно осознание правдивости этой фразы уверенности не предало, но по крайней мере я открыл дверь и вышел на улицу.

Картина, что предстала перед моими глазами, заставила мое сумасшедшее сердце замереть.

Майя в ослепительно белом костюме шла по каменной кладке, что была усыпана лепестками роз. Стук ее каблуков эхом отдавался в ушах и с каждым новым ударом мне становилось все сложнее и сложнее дышать.

Мы с Давидом в черных смокингах стояли на крыльце дома встречая Майю. Она подходила все ближе, мозг уплывал все дальше. Ее глаза становились шире с каждым пройденным шагом. Непонимание. Шок. Так ярко читались в ее зрачках. Не выдержав, Майя бросила пакеты на пол пути и теперь ее шаг стал быстрее. И мне если честно захотелось убежать. Давид словно почуяв, что мне сейчас крайне тяжело, уверенно взял меня за руку. Словно без слов сказал "Пап, ты все делаешь правильно". Может сын и хотел вложить другой смысл в этот жест, но в данную секунду я хотел расценивать это именно так.

Сын словно забрал у меня немного волнения. Стало и правда лучше дышать. А ноги больше не переминались с одной на другую, а спокойно стояли на крыльце.

— Т-тимур? — настороженно окликнула меня Майя, останавливаясь напротив крыльца.

Теперь нас разделяла не длинная дорога, а всего лишь несколько метров. Пара шагов. На таком маленьком расстояние я мог наконец-таки разглядеть ее красивое лицо, с идеально молочной коже. Поразовевшие щеки. Легкий макияж. И этот белоснежный костюм, что так идеально сидел по ее фигуре. В ней было прекрасно все. И сколько бы я не пытался найти в ней изъяны. Хотя бы один. У меня никогда не получалось. Ведь даже ее порой упрямый и жутко противный характер нравился мне. Более того именно за это я и любил ее.

— Майя, я очень долго шел к этому, — дрожащим голосом стал говорить я.

— К чему к этому? Тимур, ты меня пугаешь, — перебила Майя мою несколько дней готовившуюся речь.

— Знаю тебе страшно, но поверь… Черт, мне страшно не меньше, — решил я поделиться с ней откровенностью, на что сын сильнее сжал мою руку.

— Давид? — поняв, что со мной говорить бесполезно, Майя решила вытащить всю информацию из сына.

— О, нет, сегодня он настоящий партизан, — и я многозначительно подмигнул сыну, на что тот коварно ухмыльнулся.

— Ты и его подговорил? — возмущалась Майя, разводя руки в разные стороны.

Страха больше не осталось. Я знал, что нужно делать. И самое главное я хотел этого.

— Майя, я должен сказать тебе что-то очень важное…, - все же начал я издалека. — У меня было придастаточно времени чтобы подумать. Возможно, ты думаешь, что это ведь максимум месяц, но нет. У меня было в запасе несколько лет, Милая. И теперь я с уверенностью могу сказать, что я сделал свой выбор. Майя… Мне нужна только ты. Нужна ты рядом, когда я засыпаю и когда встречаю новый день. Я хочу видеть только тебя, когда мне ужасно плохо. Я хочу в первую очередь именно с тобой поделиться радостной новостью. Потому что сегодня, завтра, всегда я люблю тебя. И хочу, чтобы ты стала моей женой. Поэтому у меня, вопрос… Майя Бориславовна, ты станешь моей женой?