Чтение онлайн

Он хотел увидеть своих детей. Помимо всего прочего, смерть Чака Нельсона потрясла его. Он понял, что жизнь оказалась слишком непредсказуема, чтобы ждать, когда его дети соскучатся по нему. Он предполагал, что в субботнее утро они не встанут так рано, но ему было все равно. Он подождет.

Брайен поехал прямо к дому своей бывшей жены. Было начало седьмого. Так рано звонить нельзя, иначе, наверное, подумают, что он сошел с ума. Мнение Ронды его не интересовало.

Он откинул сиденье и постарался уснуть.

Рене разбудила его, открыв дверцу машины.

— Папа? — сказала она, глядя на него с удивлением и любопытством.

— Что ты делаешь?

Брайен тряхнул головой и сказал первое, что пришло ему в голову:

— Я думал, что ты и Зак захотите со мной позавтракать.

— Я-то пойду, но Зак вряд ли. Он еще очень зол на тебя.

— А ты?

Взгляд ее на секунду погрустнел, но потом она хитро улыбнулась:

— Получилось здорово.

— Другими словами, ты на стороне Зака.

Она пожала плечами:

— Что ты сделал с мотоциклом?

— Он в моем гараже.

Ты знаешь, папа, он всегда ездит в шлеме.

— Но когда я увидел его, он был без шлема.

— Вот именно, — сказала Рене. — Он любит дергать тебя за веревочку.

«Неужели так просто?» — думал Брайен. Действительно, так оно и было. Пока дети знают, что могут безнаказанно это делать, они будут продолжать его дергать. Кажется, Рене не возмущалась, когда он строго с ней обходился.

— Ты тоже любишь дергать за веревочку, — сказал он, чуть улыбнувшись.

— Ну, папа, а что ты хочешь? С тобой это так легко, — она опять пожала плечами. — Ты знаешь, даже интересно — как ты поступишь на следующий день. Это похоже на то, когда ты жил с нами все время… ты знаешь… устанавливая правила и поступая, как отец.

— Вместо Санта Клауса? — спросил он.

— Ага. Это все равно, что Санта Клауса не существует.

Он криво усмехнулся в ответ на подростковую мудрость Рене. Ребенок всегда может высказать правду так просто, чтобы родитель ее понял.

— Я знаю, — мягко сказал он, впервые поняв, что Рене не была эгоистична. Только ему самому нужно было наклеить себе на лоб ярлык простофили. Рене действовала, как все дети — пользовалась его чувством.

Она протянула руку и провела по его небритой щеке.

— Выглядишь ты ужасно. Ты не ночевал дома?

— Да, — сказал он. У него раскалывалась голова. — Я провел ночь с больным другом.

Она широко раскрыла глаза.

— Пойдем в дом, папа, разбудим Зака.

Брайен не решался. Он не любил входить в дом, где он раньше жил. Он всегда чувствовал себя чужим. Ронда все переделала в доме, когда они разошлись, чтобы ничего не напоминало о нем. Его бывшая жена всегда ясно давала понять, что он нежеланный гость.

Он неохотно последовал за Рене в дом.

— Мамы нет, — сказала Рене, закрывая дверь. — Она на выходные уехала из города.

— Ты и Зак здесь одни?

— Да, — послышался голос Зака.

Брайен взглянул на верх лестницы. Его сын смотрел на него сверху, одетый только в джинсы.

— Упакуйте сумки. Вы едете ко мне.

— Нет, — сказал Зак, расставив ноги в воинственной позе.

Брайен ступил на нижнюю ступеньку, ухватившись за перила.

— Я не хочу, чтобы вы оставались здесь одни.

— В этом нет ничего страшного, — заметила Рене. Она стояла, прислонившись к входной двери, глядя то на брата, то на отца.

— Правильно, — сказал Зак. — Мама доверяет нам.

— Причем здесь доверие, — резко сказал Брайен. — Вы еще дети.

— Мы достаточно взрослые, чтобы набрать девять одиннадцать. Мы уже давно заботимся о себе сами. С тех пор, как… — Зак запнулся.

— С тех пор, как что? — спросил Брайен. Зак только посмотрел на него, сжав губы.

— С тех пор, как ты ушел от нас, — закончила Рене.

Брайен был ошеломлен.

— Я ушел не от вас. Я ушел от вашей матери.

— И от нас. Я просил тебя не уходить, — тупо сказал Зак.

Брайен сел на ступеньки, чтобы не упасть, когда он вспомнил день своего ухода. Рене плакала, просила его не уходить. Лицо двенадцатилетнего ребенка, искаженное горем, мелькнуло перед ним. Ему стало нехорошо.

И Зак. В свои четырнадцать лет, он только просил Брайена, сдерживая свои эмоции: «Пожалуйста, останься». Но боль в лице сына переворачивала ему все нутро. Воспоминания были так мучительны, что ему впору только встать на колени.

Брайен вспомнил Ронду и их последнюю ночь вместе. Ночь, когда она попросила его уйти. Ночь, когда она попросила развода. Она тогда сказала: «Теперь я — вице-президент и могу сама позаботиться о себе и о детях. Ты мне не нужен».

Он взглянул на Зака, все еще стоящего на верху лестницы, потом на Рене, которая осторожно наблюдала за ним, стоя у входной двери. Они уже не маленькие дети. Они были достаточно взрослыми, чтобы одним оставаться дома или водить машину. Они были достаточно взрослыми, чтобы перестать делать из него дурака. Он не идеальный отец, но их мать тоже не идеальная. Да и они тоже. Пора вину разделить поровну.

— Да, я должен был остаться. Но тогда ушла бы ваша мать. Скажите мне вот что. Если бы получилось так, вы ушли бы с ней? — спросил он, глядя сначала на Зака, потом на Рене. — Выражение их лиц дало ему ответ. Он продолжал: — Вы отказались бы от меня.

— Нет, — одновременно ответили Зак и Рене.

— Звучит неискренне.

— Ты знаешь, что это неправда, — сказал Зак строго.

— Мы приезжали к тебе в выходные дни, — добавила Рене.

— Только, когда у вас не было выбора, — тихо сказал Брайен.

— С каких это пор у нас появилось право что-то выбирать? — парировал Зак. — Ты и мама решили все за нас.

— О чем мы здесь говорим, Зак?

— Ты убежал, — крикнул Зак. — Ты даже не поговорил с нами. Тебе и маме было все равно, чего мы хотели.

— Да, Зак, но это был наш брак, а не ваш.

— Ты не спрашивал! — опять крикнул Зак.

Брайен увидел, как конвульсивно сжимается горло у Зака, словно он старается подавить слезы. Руки его были сжаты в кулаки, как будто он был готов отстаивать правду.