Чтение онлайн

У кого-то в толпе сохранился еще работающий радиоприемник, и пронесся слух, что по местному радио передали, что в комендатуре выдают оружие населению. Это надо было обязательно проверить, я просто не мог отказаться от такого шанса, и после завтрака мы с мужиками пошли туда. Идти было довольно далеко, шли почти два часа. Там уже было полно народу, у входа висел плакат, извещающий о правилах получения оружия гражданами. Правила были простые — надо было пройти во двор, куда запускали по одному, и предъявить удостоверение личности. Так мы и сделали, номера наших удостоверений пробили по базе, записали, выдали все ту же имперскую винтовку и пять магазинов, тут же в сторонке можно было набить их патронами. Стоящий рядом солдат проследил, чтобы брали ровно на пять магазинов. Взяли и на женщин — я предусмотрительно захватил их удостоверения. Меня уже хотели выгнать, но тут я заметил мелькнувшее в окне комендатуры знакомое лицо, и закричал:

— Эран, эй, Эран! — лицо высунулось в окно и тут же расплылось в улыбке. С Эраном я был знаком давно, еще по срочной его помнил, он у нас отделением командовал. Религиозный патриот, эти и работали, и в армии служили, не то, что «шляпы». Надежный мужик, Эран, за своих всегда стеной стоял, сарацин, правда, терпеть не мог, как и вся их патриотическая братия. Я тогда дембельнулся, а он пошел на повышение, стал офицером. Потом он из армии уволился, на инженера выучился, а теперь вот опять в форме разгуливает, призвали, наверное.

— Коцюба, ты! — Эран махнул рукой часовому у дверей, и меня пустили внутрь.

— Ты как, брат? Что тут вообще? — мы обменялись рукопожатиями и дежурными фразами.

— А я тут за главного…

— Ты? А начальнички где?

— Я без понятия, — по словам Эрана, все начальники посваливали сразу же, оставив его на хозяйстве. По домам отправилась и часть резервистов, и Эран не стал их задерживать, если бы не оружейные склады резерва, за которые он отвечал, он бы тоже свалил, к себе в поселение. — Ну вот, вчера нам рассказали, что сарацины пошли громить район, что возле рынка. Повезло, что кто-то их там шугнул, чуть ли не две сотни заживо сжег.

— Да брехня это все, не может быть, — решил я не афишировать собственное участие. Две сотни, ну и бред, а может, оно и к лучшему, пусть боятся, глядишь, не полезут, как подопрет.

— Может, и брехня, но мы тут с мужиками посоветовались, и решили раздать стволы населению, не бросать же их, да еще рядом с сарацинами. А защищать их до бесконечности мы не сможем, да и семьи у всех. Договорились с автобатом, с тем, что от нас недалеко, загрузили все, что есть на машины, и сюда, раздаем вот.

— Знаю я этот автобат, надежные мужики, они нам воду подвозили.

— В общем, раздадим вот всю стрелковку, и по домам. Государства больше нет, Коцюба, на юге и в центре вообще непонятно что творится, связи ни с кем нет. На севере тоже бардак, почитай, сразу за Городом уже черт знает что творится. Войну прогадили, теперь каждый сам за себя.

— Зря вы это, — покачал я головой.

— Что зря? — не понял меня Эран.

— Оружие раздаете зря. Народ уже не такой и травоядный, а вы им еще оружие даете. Крови будет море.

— Ну, а что делать? Сарацины вон через одного со стволами, пусть наши тоже вооружены будут. — Эран честный мужик, правильный. Мысль, что склад оружия — золотое дно, и на этом можно приподняться, видно, даже не приходила ему в голову. Жаль, мало таких, было бы побольше — глядишь, и Песец иначе бы встретили. Ну а так как на одного честного приходится двадцать чмуликов то и получилось то, что получилось. Жаль.

— Слушай, а пулемета у вас нет? — Нарочито жалобно протянул я, по выражению лица Эрана я понял, что пулемет он мне не даст, и тут же переобулся, — ладно, шучу.

Он на секунду задумался, потом сказал:

— Вот что, Коцюба. Тут у нас мужики-резервисты, что с юга, домой собираются. Подойди к их старшему, его Ави зовут, поговори. С оружием у них все в порядке, а вот припасов нет, может, и выменяешь. Ладно, будь жив, может, еще увидимся. — Эран побежал куда-то по своим офицерским делам.

Я сделал так, как он сказал: нашел этого Ави, и договорился об обмене пулемета и двух тысяч патронов к нему на два мешка гречки по 50 кг и ящик тушняка. Они обещали заехать завтра утром, завезти пулемет. На этом распрощались, и мы пошли домой.

На том самом перекрестке, куда привозили воду, шел митинг, мы как раз мимо проходили, ну и завернули послушать, о чем там народ говорит. Там стоял грузовичок с открытым кузовом, приспособленный под импровизированную трибуну, в кузове несколько человек, один из них вещал через матюгальник. Вокруг стояло не так чтобы много народу, но сотни две точно, все из соседних домов, много знакомых лиц. Я протолкался через толпу, было интересно, кто это там распинается. Стоящий в кузове грузовичка дядька мне сразу не понравился. Во-первых, был он какой-то гладкий, ухоженный такой, одет не в шитый узкоглазыми ширпотреб, костюм явно от хорошего портного. Вокруг него стояло еще двое таких же гладких, и какой-то хрен в полицейской форме с ними. Первый раз после Песца я увидел мента. Во-вторых, говорил он хорошо поставленным голосом профессионального болтуна. Я послушал, какие-то общие слова о противостоянии хаосу и поддержанию единственно верного демократического порядка, про объединение усилий и слияние в едином порыве. Мне стало скучно, я уже много раз такое наблюдал. Любит наш народ поговорить, вот уж чего не отнять, сколько я таких совещаний помню — сидят, руками машут, переругиваются, спорят. Потом, так и не придя ни к чему, расходятся, чтобы к чему-то придти, надо решиться и взять на себя ответственность, а кому это надо? Пусть кто-то другой ответственность берет. Дождавшись момента, когда оратор заткнулся перевести дух, я тут же вклинился. Голос у меня громкий, так что услышали все:

— Короче, дядя! Что ты предлагаешь конкретно? — он недоуменно вытаращился на меня, но потом справился с удивлением, и начал отвечать. Если отбросить шелуху обтекаемых фраз, то он предлагал организовать в нашем квартале самоуправление, провести выборы, организовать какой-то Комитет Спасения. В начальники он прочил, конечно же, себя, ну и пристяжь свою. А что, самоуправление дело хорошее, подумал я и стал слушать дальше. Ну а дальше он понес такое, что у меня глаза на лоб полезли: оказывается, с целью пресечения беззакония, надо собрать все оружие, какое есть, и сложить под замок. Назначить дежурных, чтобы патрулировали квартал, и выдавать стволы только им. Все запасы еды собрать в одно место, приставить охрану, и распределять по карточкам. Назначить ответственных за каждый дом, выдать всем жителям квартала удостоверения и чужих не пускать. Сформировать команды фуражиров для пополнения продовольственных запасов. Дядя был настроен всерьез.

— Надо же…, - протянул я задумчиво, — целая программа. Он вообще кто? Что-то я его не видел тут раньше, — спросил я у Вайнштейна. Тот ответил:

— Это Гельман. Председатель коллегии адвокатов, — выражение лица Вайнштейна мне не понравилось. Он смотрел на Гельмана странно, нехорошо так смотрел.

— А что он тут делает? В нашем-то районе?

— Офис у него тут, — ответил Вайнштейн и посмотрел на меня. Очевидно, у него в голове промелькнула такая же мысль. Этот Гельман жил в богатом районе, но почему-то явился агитировать к нам. Почему? Либо в богатом районе лохов меньше — там все такие, как он, и развести их вряд ли получится, либо там творится что-то такое, от чего лучше сбежать к народу попроще.

Народ слушал Гельмана не очень внимательно, но все ж слушал, и я понял, что еще чуть-чуть, и он своего добьется. Людям, как воздух, нужна определенность, а этот говорун вполне может убедить их, что как раз он и может ее им обеспечить. Как же они задолбали, паразиты, работать не хотят, и не умеют, хотят только рулить. Та же сила, что давеча толкнула меня подойти к черным шляпам, потащила меня вперед, и заставила плечом раздвинуть стоящих у грузовика людей. «А их много», подумал я, «как бы не было чего», но потом я увидел, как стоят Вайнштейн с Эли — а те разошлись в стороны, чтоб не мешать друг другу, если надо будет стрелять, и успокоился. Все это промелькнуло в моей голове, пока я влезал в кузов грузовика и аккуратно вынимал из рук Гельмана матюгальник. Никто не заметил, как я аккуратно нажал ему на руку в нужном месте, так, что пальцы его сами разжались. Для зрителей все выглядело просто — один другому отдал матюгальник. Я поднес его к губам, народ затих, всем стало интересно.