Чтение онлайн

— Работа у них такая, без слов понимать. Да и тело у всех одинаковое — кровь, мясо, кости. Тут зашить, там прижечь…

От последнего слова Игнат поморщился.

— Я когда пришёл, как раз какому-то бедолаге руку прижигали. Уж не знаю, где он так порезался, но крови натекло… Брр, как вспомню. А ведь Рия при Лейдеране весь день так. Все эти раненые, умирающие бедняги, многим из которых уже не помочь… И ведь не скажешь такому в лицо, мол, ничего не поделать! Чёрт… Тогда мы оба вспылили, поругались, после, конечно, помирились, но… Но теперь я как-то, знаешь, острее осознал, через что она прошла. Даже извиниться перед ней захотелось. Снова.

— Будет у тебя такой шанс, — Таринор похлопал мага по плечу. — Судя по всему, до столицы осталось всего ничего. А там уж её отыщем.

— Или она нас, — улыбнулся Игнат и добавил уже серьёзно: — Но я теперь один никуда не пойду.

Аран Кавигер сидел в кресле, читая книгу под светом свечи. Король не обманул, когда обещал обставить камеру со всем возможным комфортом. Кровать, стол, книги, лампы на стенах и целый ящик свечей, которых с лихвой хватило бы на несколько месяцев. Последнее особенно пугало лорда Кавигера. Сколько же времени его собираются здесь держать?..

Ведь несмотря на мебель, книги, сносную кормёжку, весь этот кажущийся комфорт, камера в темнице оставалась камерой. Иногда он слышал крики, приглушённые толщей каменных стен, а иногда просыпался от воплей столь душераздирающих, что по телу пробегала дрожь. Аран Кавигер не раз бывал на поле боя и вид крови его давно не пугал, но от одной мысли, какие чудовищные пытки творятся совсем рядом, волосы лорда вставали дыбом.

Он перевернул последнюю страницу «Триединого пути». Церковь говорит, что в этой книге слова богов, записанные святым Готфридом. Её читают на проповедях, к ней обращаются в трудное время за советом, черпают с её страниц мудрости о честности, милосердии и прощении.

Эта книга многие века оставалась сердцем самой идеи Церкви Троих, и каждого юного лорда обязательно знакомили с ней. Но Арану, как и многим, в детские годы читать было лень. И только теперь, пройдя «Путь» от корки до корки, он пришёл к выводу: боги ничего не знают о бедах смертных.

Притчи казались надуманными, мудрости наивными, а наставления слишком оторванными от реальности. Он начинал читать эту книгу в надежде унять душевные терзания от поступка его сына. Дэйн Кавигер похитил принцессу, преступил законы богов и людей, предал своего короля… Так сказал Эдвальд Одеринг, и со всем этим Аран согласился. Но лишь на словах, не душой.

За дверью послышались шаги, но лорд Кавигер давно перестал обращать на них внимание. Однако то были не стражники, что волокли очередного беднягу в пыточную, и не слуга, что приносил обед и ужин — единственный способ узнать время суток. Ключ заскрежетал в замке, и дверь камеры с гулким скрипом открылась, впустив его величество Эдвальда Одеринга. Угрюмого и хмурого.

— Ваше величество, — лорд поднялся с места и склонил голову.

— Оставь любезности, — махнул рукой король. — Я здесь не за этим.

Аран Кавигер отложил книгу и приготовился слушать.

— События последнего времени не проникают в эти стены, — проговорил король. — Может оно и к лучшему. К столице приближается войско иноземных наёмников под предводительством мятежника Хельдерика, бывшего патриарха. Твой сын примкнул к ним и намеревается дать бой нашим войскам. Побег и похищение моей дочери — это одно, но поднять меч на бывших союзников… Кажется, он всеми силами стремится заслужить казнь.

— Ваше величество… — растерянно сказал лорд Кавигер. — Я готов на всё, чтобы сохранить ему жизнь.

— Именно на это я и рассчитываю, Аран.

Король протянул руку. На ладони лежало серебряное кольцо с фигуркой меча вместо драгоценного камня. Лорд Кавигер опешил.

— Но как же лорд Раурлинг?..

— Джеррод Раурлинг мёртв, — ответил король. — Отравлен предателями. Я предлагаю тебе занять его место и возглавить войска. Так ты сможешь искупить вину своего сына. И пусть он лишится всех титулов, лишится права наследования, но я сохраню ему жизнь. Даю слово короля. Пред ликом богов и людей, и владыки нашего Калантара.

Аран Кавигер завороженно смотрел на кольцо. Стать хранителем клинка — величайшая честь для любого в Энгате. Так почему же он колеблется? Не потому ли, что эту честь ему даруют под топором палача?

— Не стану предлагать дважды, Аран. Если ты откажешься, Клинок получит кто-нибудь другой. И тогда я не смогу гарантировать, что твоего сына возьмут в плен живым.

— Я согласен, ваше величество, — выдохнул лорд Кавигер, становясь на колено. — Я приму командование войсками и поведу их в бой против врагов.

Он склонил голову и протянул руку. В следующее мгновение в ладони оказалось кольцо, холодное и тяжёлое.

— Встань, лорд Аран Кавигер, хранитель клинка Чёрного замка, — проговорил король. — Я велю подготовить покои, подобающие твоему титулу. Тебя скоро отведут туда. А завтра ты проведёшь смотр войск и укреплений.

У самой двери Эдвальд Одеринг остановился и сказал, не оборачиваясь:

— Ты человек чести, Аран, и я всегда ценил таких людей. Однако человек чести может решить, что это скверно и бесчестно, вынуждать принять такой титул ценой жизни близких. Такие мысли могут толкнуть человека чести на благородные, по его мнению, но необдуманные поступки с далеко идущими последствиями.

— Я… не понимаю, к чему вы клоните, ваше величество.

— В Лейдеране ещё остались мои люди, — со сталью в голосе проговорил король. — Помни о своём младшем сыне, юном Дарене. Мальчик наверняка захочет увидеть живыми и отца, и брата. А ты наверняка захочешь увидеть живым его.

Кондотьер Эмилио Сфорца неподвижно стоял на холме и смотрел на стены Энгатара, окрашенные закатным солнцем в рыжее золото. Он держал руки за спиной и хмурил угольно-чёрные брови, пока мимо проходила его армия, всадник за всадником, солдат за солдатом.

В отличие от Одерхолда, где взгляд опытного командира сразу оценил шансы крепости против наёмничьего войска, здесь он внимательно изучал укрепления впереди. Словно хищник, желающий схватить жертву единственным выверенным броском, не сделав ни одного лишнего движения.

Сфорца оглядел широкую полосу городской стены, окружённую снаружи россыпью зданий в предместьях. Заметил странную постройку у ворот, что издали напоминала огромную табуретку. Рассматривал башни, походившие на острые зубы, вглядывался в мрачную громаду Чёрного замка, притаившуюся вдалеке у подножья гор.