Чтение онлайн

Каждое слово Серены переключало в памяти картинки из учебника истории. В мыслях я представляла, как земля трясется, разрываясь на части. Это все казалось далекими и нереальными.

– И что произошло потом? – Серена обратилась к Аманде.

Аманда нервно закашляла и ответила:

– По Сверхконтиненту распространились смертельные вирусы. Люди тоже умирали.

Серена перевела взгляд на меня. Я секунду собиралась с духом и продолжила за Аманду:

– Тогда ученые изобрели Купол. Он позволил очистить воздух и урегулировать климатические условия. Двадцать семь городов использовали Купол для защиты своих жителей. Такие города назвали Реликтами. Через два столетия на Сверхконтиненте их осталось четыре: Реликт Дождей, Горный Реликт, Лесной и наш – Реликт «М».

– Верно, Талира. Выжили всего четыре. Так почему мы выжили?

– Потому что поддерживали строгую внутреннюю иерархию, – я сглотнула комок, застрявший в горле, – Потому что подчинились правилам.

Серена продолжила:

– В мире, где любая ошибка может привести к катастрофе, соблюдение правил не просто обязательство, а единственная надежда на выживание. Только так нам удалось сохранить цивилизацию.

Теперь, когда я смотрела на Серену, строгий образ и жестокая прямолинейность внезапно наполнились новыми смыслами. Она тоже была порождением мира, созданным для того, чтобы выжить.

– И зачем придумали Бал, Аманда? – Серена опустила взгляд на свои руки и сплела пальцы в замок.

– Люди были подавлены. Многие потеряли близких. Нужна была новая надежда продолжать жить. – Глазами Аманда следила за пальцами Серены, которые расплелись и медленно постукивали по столу. – И тогда Магистры придумали Бал, как праздник веры, надежды и любви. Именно он помог создать идеальное общество. Потому что там рождались образцовые союзы, способные родить здоровых детей.

Слова Аманды звучали нелепо. Нас заставляли верить в идеальное общество, только реальность сурово демонстрировала обратное.

Серена глубоко вздохнула и заговорила:

– Магистериум создает идеальное общество и мы столетиями счастливо живем под Куполом. А для этого нужны всего лишь идеальные жители. Звучало бы как сказка с хорошим концом пока Магистры не открыли материнский ген. И к чему нас это привело, Талира?

– Все меньше простых людей могли участвовать на Балу.

У меня сдавило живот, будто стены библиотеки намеревались меня расплющить. Виски пульсировали. Осознание, что жизнь искусственно сконструирована и контролируется сверху, всегда вызвало приступ тошноты.

Серена продолжила:

– Последним правилом стала система ликтов, или, как ее называют здесь, – цена за общество.

В школе нам не рассказывали об этой части устройства Бала.

«Любовь дает людям надежду на лучшее», – повторила я про себя цитату из учебника истории, чувствуя, как холод пробирается по шее.

– Нельзя просто так создать союз на Балу. Прежде необходимо заплатить, – Серена нахмурилась и поднесла руку к медальону на груди. – Заплатить за девушку.

Я будто оказалась зрителем абсурдного спектакля с плохими актерами. Магистры вещали с трибун о великой миссии и новой надежде, когда на самом деле это гребаный аукцион людей, где судьба зависела от размера кошелька. Я ощутила, как страх неизвестности сменился на новое, прежде несвойственное мне, чувство. Пальцы впились в ладони. Челюсть сжималась от напряжения. В висках стучало.

Взгляд Серены скользнул мимо меня, задержался где-то за спиной, а затем она спокойно добавила:

– Выжившие Реликты быстро включились в игру и проявили желание участвовать. Они готовы были платить за посвященную. Все заинтересованы в продолжении жизни в своих городах. Бал давно превратился в торговую площадку. Участники Бала стали заложниками системы, где любовь – просто товар.

В библиотеке воцарилась гробовая тишина. Я старалась осознать то, что услышала. Мысли смешались в один запутанный комок, и если бы Серена продолжила молчать, я бы снова отключилась от реальности.

– Это, – она приподняла медальон, и на ее грудь упал тусклый зеленый свет, – Ваше стремление к совершенству во всем. Ваш ценник.

Я стала частью игры, правила которой даже не знала.

Серена, бросив на меня взгляд, отпустила медальон.

– Многие ресурсы у нас есть только потому, что однажды такая же девушка как ты, – Серена посмотрела именно на меня, – стала лучшей. За нее заплатили или обменяли на то, что нужно Реликту. Бал – аукцион лучших из лучших.

Я посмотрела на Аманду и удивилась ее спокойствию. Будто все услышанное ее не взволновало. Как можно просто сидеть, зная, что тебя готовили на продажу? С каждой минутой я осознавала эту мысль все ярче, ощущая нарастающий гнев. Кажется, именно теперь я поняла грустный взгляд Марты, и скрытый смысл нашего незаконченного разговора.

Пока меня одолевала буря из мыслей, Серена, как ни в чем не бывало продолжила:

– Моя задача сделать из вас лучших. Только так у вас есть шанс достичь успеха на Балу. – В ее голосе не было ни капли сочувствия. – Через неделю жду вас на этом же месте с отчетом по каждой книге.

Серена собралась уходить, но в паре шагов от стола остановилась, обернулась и, глядя на меня, добавила:

– Еще раз опоздаешь и отправишься мыть туалеты, Соул. И собери уже волосы этой чертовой красной лентой.

Через пару секунд ее силуэт растворился в темноте.

Я попыталась сглотнуть застрявший в горле ком. Только сейчас я обратила внимание, что прическа Аманды изменилась. Волосы были собраны в гладкий пучок, а его основание обвивала красная лента.

Какое-то время мы сидели в тишине, а потом рука Аманды потянулась к стопке с книгами.

– Разделим поровну и обменяемся конспектами? – будто невзначай, предложила Аманда.

Она сгребла часть книг в сумку и вслед за Сереной исчезала.

Я не знаю, что пробурчала ей в ответ. В голове крутилась только одна мысль – нужно найти Кейси.

Я открыла глаза, и яркий свет солнца мгновенно ослепил, как будто напоминал, что сегодня все изменится.

Аманда уже сидела за столом, такая тихая и сосредоточенная. Как же мне не хватало Кейси с ее привычным хаосом. По утрам рыжая становилась ураганом: гремела дверцами шкафа, цокала языком, выбирая, что надеть из набора однообразной школьной формы, обязательно что-то роняла на пол и шептала «извини», а увидев во мне первые признаки пробуждения, наклонялась к моему уху и противно касалась мочки мокрым языком. Кейси знала, что в ответ получит подушкой по голове, но это ее никогда не останавливало. Таким был наш ритуал, наше утреннее безумие. А теперь я чувствовала себя чужой. Словно меня поместили на незнакомую сцену и заставляли играть неподходящую роль.

Через полчаса начинался завтрак, а я не могла оторвать тяжелую голову от подушки. Ночной кошмар не отпускал даже после пробуждения. Воспоминание о том, как офицер грубо тянул меня за руку, а кто-то стоял в тени и просто смотрел… Я звала его, но мой голос звучал до невозможности тихо. Он прислонился к колонне и пристально наблюдал. А я испытывала неимоверную злость. Но на что? На него или на саму себя, за то, что ничего не могла изменить? Я иногда сама не понимала, что происходило в моей голове. Раздражение с новой силой разжигало тот огонь ярости, что уже пылал где-то за ребрами.