Цена жизни
Шрифт:
– А как же слова о том, чтобы встретить свою половинку?
– Рик, половинок нет. Мы цельные. Просто встречаются те, с кем нам хорошо, с кем мы «дома». Мы их любим, заботимся, тревожимся о безопасности. Но они не часть нас. Они наши попутчики в этой жизни. Возможно, и в следующей, я не знаю.
– Тогда почему мне больно так, будто от меня оторвали кусок?- Он смотрел на меня глазами смертельно больного человека. Так страшно.
– Потому что ты принял человека, стал родным ему, подарил любовь и получил ее взамен. Ты буквально прирос. А потом этого человека не стало с тобой. Боль – это понятная реакция. Ты живой, и не можешь перестроиться моментально, не можешь забыть все, что чувствовал. Нужно время, чтобы снова вернуться к состоянию самодостаточности. Когда тебе будет хватать тебя.
– Такое время, правда, наступит?
– Да. Я не говорю, что ты совсем забудешь эту боль, но она притупится, перестанет рвать тебя. Время безжалостно и милосердно одновременно.
– Пока что я видел только безжалостность. Почему кто-то остается, а кто-то уходит? Как действует эта лотерея? Справедливостью там и не пахнет!
– Согласна. Наверное, есть какой-то план, по которому каждая жизнь или смерть имеет особый смысл, просто нам этого не понять, мы не видим всю картину.
– Что дала твоя смерть? Чем она оправдана?
– Ну, я спасла тебя. Значит, уже все не зря.
– Но в противном случае меня бы не было, а ты жила бы. По-прежнему, одна жизнь. В чем смысл?
– Видимо, твоя жизнь ценнее моей. Не зря же ты выжил там, где смерть летала над головами.
– А ты откуда знаешь?- Удивился Рик.
– Фотографии, благодарности на стене.
– Ааа. Ясно. Но чем моя жизнь ценнее? Я обычный мужик.
– А, может, тебе суждено сделать что-то великое? Спасти еще десяток жизней? Предотвратить что-то страшное?
– И за это ты заплатила своей жизнью? Ты, которая не имела ко мне никакого отношения?- В ответ я лишь пожала плечами. Как я и сказала, мы не видим картину в целом.- А скажи, Вив, за что заплатила моя дочь? Про жену я уже не говорю, но за что заплатила моя малышка?
В глазах мужчины снова появились слезы, голос начал срываться. Черт.
– У меня нет ответа на этот вопрос,- прошептала я.- Полагаю, и в небесном плане бывают сбои, все-таки, люди тоже делают неожиданные вещи. Ничто не идеально. Просто подумай о том, что твоя дочь сейчас не одна, ей не страшно и не больно. Ну, если только не смотреть оттуда на тебя.
– Я понимаю, но тяжело осознать, что я никогда ее больше не увижу. Не обниму, не услышу ее смех. Она больше не попросит прочитать ей сказку, не позовет поиграть. Не скажет «папочка». Вынести это сложнее всего.
– Кто знает. Может, ее душа возродится в другом человеке и вновь найдет тебя.
– Ты веришь в это? В возможность перерождения?
– А почему нет? Если после этой жизни ничего нет, то какой во всем смысл? Для чего мы учимся?
– Я не знаю. Я уже ничего не знаю.
– Кризис веры. Мне это знакомо.
– Ты тоже сомневаешься?
– Постоянно. А еще я боюсь.
– Ты? Чего тебе бояться? Тебя и так уже нет в живых.
– Я меняюсь. Теряю себя. Мои эмоции исчезают, меня почти ничего не волнует уже. Боюсь, пройдет время, и я перестану быть собой. Останется только энергия души.
– Даже смерть – не всегда избавление.
– Согласна.
Я смотрела, как за окном начинает светлеть, скоро рассветет.
– Скоро я уйду. Надеюсь, ты не наделаешь глупостей днем?
– Нет. Все нормально. Подумать только, разговаривать с призраком для меня теперь нормально.
– Это все ночь. И, конечно, шок. Днем ты подумаешь об этом и ужаснешься, наверное. И встретишь меня завтра святой водой.
– А возьмет?
– Не знаю. А ты, правда, встретишь?
– Не знаю.
В этот момент в комнату стали проникать солнечные лучи, и я под внимательным мужским взглядом, растворилась.
Глава 4
Когда я вновь появилась в гостиной Рика, тот сидел в излюбленном кресле. Трезвый и нахмуренный. Его взгляд скользил по комнате, явно высматривая что-то. Или кого-то. Меня он пока не видел. Я подошла к двери и, сосредоточившись, постучала по косяку. Люди же стучат перед тем, как войти. Мужчина дернулся и обернулся.
– И почему я чувствую себя идиотом?- Спросил Рик, глядя в пустой дверной проем.
– Потому что не каждый день в твоей жизни появляются назойливые призраки,- я «явила» себя зрителю.- Ты без святой воды.
– И хорошо, иначе я чувствовал бы себя дважды идиотом. Один раз сейчас, и один раньше, когда набирал бы эту самую воду.
– Значит, мы сошлись на том, что я не опасна и можно расслабиться?
– Не совсем. Но тыкать тебе в лицо религиозными вещами я не буду.
– И на том спасибо. В меня вообще не надо ничем тыкать. Толку?
– А можно …,- он замялся, не зная, как корректнее спросить.
– Потыкать в меня пальцем?
– Потрогать. Хотя это звучит не лучше.
– Да на здоровье.
Я протянула ему руку, а мужчина несколько секунд просто смотрел на нее, лишь потом медленно поднес свою. Его ладонь, предсказуемо, прошла сквозь мою, как сквозь дым. Раз, еще раз.
– Вообще ничего не чувствую. А ты?- Он поднял на меня глаза, в которых отчетливо виделось удивление.
– Я тоже ничего.
– Но ты же как-то выбила пистолет, да и сегодня постучала.
– Это трудно объяснить. Если я концентрируюсь, то могу проявиться, как сейчас, и говорить. Чтобы воздействовать на предметы мне нужно еще больше силы. От этого устаешь. Может, с непривычки.
– Но ты можешь сделать так снова?
– Я попытаюсь.
Я собрала силы, как могла. Рик снова поднес руку и прикоснулся. Хотя, это было не совсем прикосновение. Нечто подобное можно ощутить при сопротивлении двух магнитов. Некоторая сила, поле.
– Чувствую! Холод. А ты?- Рик смотрел с каким-то даже восторгом. Как смотрят дети на новую игрушку. «А что будет, если так?».
– А я нет. Ничего.- Восторг в мужских глазах утих, сменившись ноткой сожаления. Да, мне тоже жаль. Я бы так хотела почувствовать хоть что-то. Мы и не представляем, насколько важны тактильные ощущения. И как тяжело без них. Как пусто и одиноко. Будто все вокруг тебя – одна большая иллюзия, а на самом деле тебя окружает лишь пустота, ничто.