Чтение онлайн

– Ты грустишь,- Рик не спрашивал, констатировал факт.- Из-за прикосновений?

– И из-за них тоже. Причин много. Призраку ничего больше и не остается делать. Только грустить.

– И что, совсем нет ничего, что скрашивало бы твое существование? Что-то, что было недоступно раньше.

– Первое время. Потом все становится обыденным. Я посетила музеи, все более или менее интересные места, здания.

– Скоро придется переезжать в другой город?- Усмехнулся он.

– Мне это недоступно. Я привязана к этому месту.

– То есть, когда закончится все неизвестное в этом городе, тебе придется начинать все заново?

– Да.

– Не могу себе это представить. Быть призраком. Бродить по ночам, без направления, без цели, зная, что впереди вечность одинаковых ночей. Знать, что для других тебя не существует. Как ты справляешься?

– Ну, я же не человек. Сначала было тяжело. Было больно стоять в морге и видеть свое тело на металлическом столе, знать, что доктор в белом халате сейчас будет его резать. Вроде, понимаешь, что оно уже не твое, но…такое родное, знакомое. Больно было выйти из морга и увидеть, что остальной мир живет, как и раньше. Только мне в нем нет больше места. Со временем боль стерлась. Сначала было интересно проходить сквозь стены туда, куда раньше не смогла бы попасть. Потом это стало обыденно, скучно. Тогда я стала изучать людей. Ходить к ним в дома. Звучит, наверное, жутко, как откровения маньяка-убийцы. Но, мне просто хотелось посмотреть за течением жизни, а что для этого может быть лучше, чем обычный семейный вечер? Я видела, как люди готовят ужин, пьют вино, укладывают детей спать, читают им сказки на ночь. Это так… нормально! То, чего мне так не хватает.

– Да уж, тебе еще более одиноко, чем мне. Я хоть могу поговорить с кем-то, что-то сделать, куда-то поехать. Другое дело – хочу ли. А вот с чувствами я тебе сейчас завидую, честно говоря. Лучше ничего не чувствовать, чем то, что я сейчас переживаю.

– Это не так. Чувства делают нас людьми, они позволяют жить полной жизнью. Ты не представляешь, насколько пусто без них. Я сейчас согласна даже на боль! Цени то, что имеешь, может не стать и этого. Знаешь, на что похоже мое существование? Представь себя в тумане. Ты идешь, а туман все не кончается. Никогда не кончается! Он рисует тебе иллюзорные картины жизни, кажется, только протянуть руку и ты выбрался. Но твоя рука проходит сквозь картину, хватая лишь воздух. Ты бежишь, зовешь, кричишь, вдруг, хоть кто-то отзовется. Но лица вокруг играют свои роли, тая под твоими пальцами. И нет этому конца. Ты один в этом бесконечном тумане.

Рик некоторое время смотрел на меня, обдумывая мои слова, а затем спросил хриплым голосом.

– Как ты не сошла с ума?

– В какой-то момент ты просто перестаешь бороться. Принимаешь все, как данность. Перестаешь бежать, звать. Бредешь, рассматривая иллюзорные картины, переходишь от одной к другой. Наступает покой.

– От твоего описания хочется сдохнуть. И одновременно убежать, как можно дальше. Мурашки по коже.

– Мурашки проходят. Все проходит. Ничего не остается.

– Жутко.

– Наверное. Я уже почти не помню, когда было иначе. Думаю, поэтому я заметила тебя, поэтому зацепилась. Рядом с тобой я ощущаю какие-то эмоции.

– Но почему? Чем я отличаюсь от тысяч других людей?

– Я не знаю. Да мне это и не важно. Поэтому, если ты не против, я буду приходить к тебе. Могу не показываться, чтобы не мешать.

– Будешь подглядывать, как я переодеваюсь?- Улыбнулся Рик. Улыбка делала его лицо более живым, в глазах появлялись искорки.

– Если бы это что-то изменило, я бы подглядывала за тобой даже в душе! Но для меня это равноценно дождю, или полету бабочки, или езде на велосипеде.

– Я понял. Добро пожаловать.

– Спасибо.

Через полчаса Рик отправился спать, а я сидела и смотрела на этого странного, сложного мужчину. Такой сильный и слабый, воинственный и ранимый. Добрый.

***

– Рик, а расскажи о себе?

– Что тебя интересует?

– Все. О жизни своей расскажи. Чем занимаешься, куда днем ходишь?

– Да никуда особо. Езжу каждый день на могилы жены и дочери.

– Зачем?

– Как это, зачем? Навещаю их.

– Но их же там нет,- я, правда, не понимала этого.

– Я не могу не ездить. Не могу просто бросить их.

– Рик, вот скажи, за что ты любил свою жену?

– В смысле? За все! Она была добрая, очень солнечная, всегда хорошо относилась к людям. Алисия умела находить хорошее во всем, никогда не унывала. Она была прекрасным, верным другом, который никогда не бросит в беде. Так много всего, я и не перечислю.

– То есть, если бы, вдруг, она стала выглядеть иначе, ты бы не перестал ее любить?

– Иначе? В каком смысле?

– Ну, другую внешность!

– Нет, не перестал бы.

– И, касаемо дочери, тоже, правильно?

– Естественно! Откуда такие вопросы?

– Пытаюсь тебе объяснить. Ты любил свою жену за то, какая она. Не ее внешность, а именно суть! Ее душу. Понимаешь, к чему я веду?

– Не совсем.

– Рик, ты любил ее душу! Души Алисии на кладбище нет! И твоей дочери тоже там нет. На кладбище только их временные вместилища. Чтобы ты лучше понял, представь, что по соседству с тобой жил человек и постоянно ездил на машине. Ты видел, как он приезжает, уезжает, подружился с ним. А потом человек уехал, бросив машину. А ты продолжил бы ходить к машине, в надежде увидеть человека. Понимаешь?

Рик замолчал и отвернулся. Понимаю, такие вещи сложно принять, но необходимо. Без этого невозможно двигаться дальше. Слишком тянет груз этих привязанностей, в которых больше нет смысла.

– Рик, я не говорю тебе забыть о них совсем. Ты можешь иногда ездить, отдавать дань памяти. Но не каждый же день! Этим ты не покажешь им свою любовь и преданность. Они и так все знают! Наоборот, им больно видеть, как ты застрял, сломался.

– Тебе-то откуда знать?- Огрызнулся мужчина.

– А ты знаешь, почему я не люблю бывать на своей могиле? Именно поэтому! Я вижу там свежие цветы. Значит, кто-то приходил, страдал, плакал. Не хочу! Я хочу, чтобы мои близкие жили дальше! Чтобы они смогли оправиться и быть счастливы! Настоящая любовь не требует таких жертв, не требует слез! Я уверена, твоей жене тоже больно! Если она любила тебя, она захочет, чтобы ты был счастлив! Чтобы тебя любил кто-то другой, заботился.

– Я не могу,- прошептал он, потирая ладонью лицо. Я знала, что бью по больному, но чтобы кость срослась правильно, иногда ее нужно сломать.- Как будто, перестань я ездить к ним, они окончательно исчезнут из моей жизни. Как никогда и не было.

– Но они уже исчезли, Рик. Ты давно заходил в комнату дочери? Там слой пыли. Там давно никого нет.

– Не надо! Пожалуйста,- он тихонько заплакал.- Не проворачивай нож в ране.

– А ты выдерни его. Дай ране зарасти! Ты сам себя мучаешь. Отпусти их, не держи. Дай им тоже отправиться дальше.

– А я держу?

– Держишь. Найди себе работу, прибери в доме, убери их вещи. Тебе не нужны лишние напоминания, ты и так не забудешь. Прекрати оглядываться назад.

– Сказать легче, чем сделать.