Чтение онлайн

Коля не был из тех центровых, которые стремятся только дать результат. В СКА, правда, он в среднем очков по двадцать приносил, но в сборной его сумма была значительно ниже, раза в два ниже.

Не всегда, к сожалению, мог Николай реализовать в матчах все накопленное на тренировках. Этот разрыв между потенциальными возможностями и непосредственной отдачей в игре Коле до конца преодолеть так и не удалось. И тем не менее в команде его любили, уважали, даже брали с него пример.

Все–таки умел он быть обворожительным. Баскетболисты — парни в большинстве своем уникальные, глазастые, прекрасно понимающие, кто есть кто. И лидер на площадке далеко не всегда первенствует за ее пределами. Да, Коля Сушак в звездах не ходил, более того, так и не закрепился в сборной, если и выделялся, то на тренировках, но в обыденной жизни все старались равняться на него и походить на него. Умел киевлянин преподносить уроки хорошего тона, при этом не подчеркивая своего превосходства — лучшее свидетельство истинной интеллигентности.

В этой связи вспоминается случай, произошедший во время турне сборной СССР по Южной Америке. В Мексике нам впервые довелось узнать, что такое «шведский стол». Ребята у нас были как на подбор — гвардейцы, большинство за 2 м. Дай волю, так Амиран Схиерели, Рудольф Нестеров, Саша Петров, Толя Поливода, Володя Андреев, Яак Липсо, Миша Медведев, Коля Сушак разорили бы своим аппетитом хозяев. И действительно, навалились они на еду, причем особенно упирали на закуски. На столах образовалась гора тарелок, будто парни щеголяли друг перед другом способностью поглощать в один присест такое обилие пищи. Но так было в первый и последний раз за «шведским столом». Ведь вместе со всеми сидел Коля Сушак, как и обычно, вел себя с полным чувством меры, собственного достоинства, такта, внутренней культуры. Ел он, как и все, что делал, красиво, по всем правилам хорошего тона, я бы вновь употребил слово «элегантно», маленькими порциями, что остудило пыл остальных ребят. И в дальнейшем они уже посматривали на Колю и старались все делать, как он. Мелочь, конечно, но говорит она о многом. На площадке же зачастую роли менялись: здесь уже Коле приходилось смотреть на других и быть учеником. Толковым, надо сказать, учеником. А главное, упорным, неуспокаивающимся. Скажем, не слишком заметен был Николай на чемпионате Европы-65 в Москве, хотя для победы команды сделал многое. Но не думаю, что кто–то рассчитывал вновь увидеть его в сборной, тем более что после 70-го года я, всегда симпатизировавший ему, со сборной уже не работал. Однако через семь лет после европейского первенства в составе сборной страны Сушак выиграл престижный тогда турнир — мемориал Ю. А. Гагарина. В этом весь Сушак: добился–таки своего, вернулся в сборную.

Немало Коля сделал и для сенсационной победы сборной Украины на Спартакиаде народов СССР 1967 года, где тройка центровых Поливода — Окипняк — Сушак была одной из лучших, что и предопределило во многом успех украинских баскетболистов, хотя по подбору игроков эта команда явно уступала московской. Закончив выступления, Коля не стал тренером, а пошел работать преподавателем в военную академию. В середине 80-х подполковник Сушак перенес тяжелейшую болезнь, но стоически, как подобает настоящему спортсмену и как это было всегда свойственно ему, перенес и это испытание.

Амиран — один из самых доброжелательных и приятных людей, с коими мне довелось встречаться за долгую жизнь в баскетболе. Спокойный, невозмутимый и на площадке, и в обыденной жизни, он привлекал симпатии всех. Правда, одно время его никто не узнавал. Куда что делось, когда Амиран сел на «стул пыток» рядом со свом партнером Леваном Мосешвили в качестве второго тренера тбилисского «Динамо»? Вот тут его горячий темперамент нашел выход, исчезли выдержка, хладнокровие, тактичность. Амиран больше бегал вдоль скамейки, кидался к судейскому столику, что–то постоянно кричал своим игрокам, чем сидел на скамейке. По–моему, все матчи он проводил стоя, являя рядом с каменно непроницаемым Леваном разительный контраст…

Так же выразительно Амиран и играл. Мощно, уверенно ставил он на помост свои большие ноги, как бы давая понять, что в борьбе не уступит никому. Подвижный, он редко пользовался чистой силой. Грубияном Амиран никогда не был. Но сталкиваться с ним не любили. На полу он оказывался редко, а вот других клал неоднократно. Близко к щиту он мало кого подпускал, хотя чаще всего играл, как мы говорим, на фоле, вторым центром…

Для центрового Схиерели был удивительно работоспособен. За это его особенно ценили партнеры. Кто бы и откуда бы ни бросал по кольцу, он знал, что под щитом непременно окажется Амиран, что он обязательно кинется в самую гущу схватки. Он действительно был «щитовой» игрок. Мощно прыгал за отскочившими мячами, был хорош и в добавках, и в ловле, чем и пользовался. В таких ситуациях Схиерели всегда был на высоте. Амиран умел точно бросать, но снайпером быть не стремился, предпочитая создавать результативные моменты другим. Этим он полностью удовлетворял свое честолюбие, это и была его игра. Он тоже из тех, кто не мешал никому, не был вроде бы заметен, но всегда появлялся там, где нужно и когда нужно.

Цепко, четко играл он в защите, причем держал не только центровых, но и полевых баскетболистов. Естественно, я им заинтересовался: сборной такой игрок мог очень и очень пригодиться. Ведь тогда мы как раз проповедовали быстрый, прессинговый баскетбол, моторный, с отработанными контратаками. Такая манера была очень близка грузинским ребятам, поэтому их часто привлекали в сборную. Попал в команду и Амиран. Но до этого был период ознакомления с большим баскетболом, период мужания. Правда, на удивление короткий. В 1959 году Амирана привезли к Георгию Ивановичу Авалишвили, наставнику тбилисского «Динамо», мало что умеющим новичком, совершенно неоперившимся юнцом, а уже в 1964 году он сыграл за сборную СССР. Амиран жил в Онинском районе Грузии, километрах в двухстах от Тбилиси. В 18 лет рост его был 203 сантиметра. Председатель райспорткомитета А. Майсурадзе и местные тренеры Б. Джапаридзе и Т. Беришвили увидели красивого, рослого парня и уговорили его заняться баскетболом всерьез.

До той поры Амиран играл ради удовольствия, как бы сам по себе. Так что, по существу, еще ничего не знал и не умел. Но он был понятливым и трудолюбивым юношей, поэтому был тепло принят в команде, которая старалась во всем помочь своему новому товарищу в приобретении необходимых навыков.

Авалишвили дал Амирану недельный испытательный срок, и все семь дней занимался с Амираном индивидуально. И парень влюбился в баскетбол, тренировался самозабвенно, с огромной радостью, рос как на дрожжах. Довольно скоро попал Схиерели и в сборную Грузии, возглавляемую знаменитым «дядей Мишей» Кекелидзе, а затем и ко мне в сборную страны.

Играть за сборную Амиран хотел так, как никто. Он видел в этом свою главную цель. Поэтому не было на сборе в Дубне (а мы готовились к турне по США) более азартного и неутомимого баскетболиста. Энтузиазму, с каким работал Амиран, можно было только позавидовать, я ставил его в пример другим ребятам. Но надо же такому случиться, что именно Амиран в столкновении с мощным, жестким, угловатым и неуступчивым Сашей Ковалевым (с ним мало кто любил схлестнуться, но Амиран не собирался пасовать) получил довольно неприятную травму. Он даже заплакал, хотя всегда был мужественным игроком, от такой несраведливости, поскольку считал, что теперь уж ни за что не попадет в сборную.

Однако мы с доктором Романом Сергеевичем Зубовым решили его подлечить и все же взять в турне. Горячность, самоотверженность, отдача Схиерели должны были быть вознаграждены. Да и я был уверен, что, восстановившись, Амиран сыграет хорошо. Так оно и вышло, хотя попереживать ему пришлось немало: до последнего часа не верил он, что его все же берут в команду. Баскетбол, как считает Амиран и сегодня, дал ему все. «Что бы я был без баскетбола? — спросил он меня как–то. — Так бы и прозябал в горах. А баскетбол открыл передо мной страну, мир, чудесных людей». Может быть, и поэтому так беззаветно был предан Схиерели, что хотел трудолюбием, терпением, постоянной учебой ответить на заботу и внимание тех, кто сделал его баскетболистом.

Особенно тепло отзывается Амиран о тренерах и старших товарищах — Кеклидзе, Авалишвили, Отаре Коркия, Мосешвили, Инцкирвели. Это благодаря им он стал заметной фигурой в нашем, да и в мировом баскетболе. Амирана Схиерели знали, он пользовался известностью. Чемпион Европы, обладатель Кубка европейских чемпионов, игрок сборной СССР — что ни говори, внушительный перечень достижений.

Судя по всему, столь же заметен он и на ответственном посту в МВД Грузии, где он нашел себя после того, как излишние эмоции и прямо–таки болезненная реакция на промахи своих подопечных помешали ему стать тренером. Что ж, не всем дано быть наставниками спортивных команд. Главное, чтобы человек это понимал и не пытался заниматься не своим делом, а искал именно свое. Амиран Схиерели такое дело нашел и, видимо, не жалеет. И пусть он ушел из спорта — баскетбол, баскетболисты его помнят и любят.

Рассказывая о Володе, я обязан адресовать несколько добрых слов своему младшему брату Жене. Ему посчастливилось вырастить, подготовить и довести до сборной страны нескольких выдающихся высокорослых баскетболистов. Это и Болошев, и Жигилий, и Гришаев, и позже Охотников, к сожалению так и не раскрывшйся, хотя обещавший многое. В их числе был и Володя Никитин. Причем именно его Женя считает самым преданным, самым приятным, самым серьезным и хорошим человеком из тех, с кем сталкивала его жизнь на площадке.