Чтение онлайн

И Истомин сейчас переформулировавший вопрос, осознав, что он может касаться очень личного в контексте моей ситуации. Ну, трагедии там всякие, болезни, унесшие жизнь моих родителей, иначе как же я с братом оказалась у бабушки, но мы с Истоминым не в таких отношениях, чтобы я душу ему тут изливала. Поэтому переформулировал вопрос, чтобы исключить возникновение неловкости и дискомфорта, если у меня там трагедия в прошлом. Я, будь чуть тупее или менее склонная к логическому мышлению, и не видевшая предыдущих составляющих механизма Истомин, непременно отнесла бы эту его переформулировку к тактичности, проявлению человеческих качеств, но из песни слов не выкинешь, особенно из такой. Так что, основываясь уже на том, что я увидела в нем, очень просто было вывести третью составлющую Истомина – блестящий талант манипулирования. В качестве доказательной базы: мое последовательно изменяющие восприятие его в конечном итоге переродившееся в интерес. И интерес усиливающийся все сильнее, как только мы перешагнули порог ресторана. Направление задавал он. Антураж удерживал он. Мое восприятие самого себя формировал он. И осекся сейчас, потому что это ошибка в его технике по полному захвату внимания, ибо рановато в душу лезть. Увлекся процессом мужик, слишком быстро принял решение, забыв, что формирования отношения женщины к себе более затяжной действие, нежели его основная деятельность, требующая мгновенных решений. И пока я все это быстро разбирала в мыслях, то не отводила от него глаз, не скрывая нарастания скептицизма во взгляде.

Он улыбнулся уголком губ и отвел глаза. Взял бокал и, потянувшись через стол стукнул о мой.

– Неплохо, Алена Васильевна. – Заключил, глядя на чуть прищурившуюся меня. – Думаю, говорить о том, что я снова забыл о тактичности теперь не имеет смысла, верно? Все равно ведь не поверишь. Не забыл. У меня ее нет. – Выпил алкоголь и, положив локоть на низкую спинку дивана, уперся двумя пальцами в висок, глядя на меня совсем другим взглядом – пристальным, анализирующим, оценивающим. Ожидающим.

Он ждал, пока я принимала решение. Смотрел на бокал в моих руках, о который несколько секунд назад ударил своим. В негласном тосте. И так понятном приглашении.

Усмехнулась, взяла бокал и, приподняв над столешницей, слегка взбалтывая вино, разглядывала плеск жидкости и золотистые искры от лучей приглушенного освещения, взвешивая, стоит ли рубить сейчас, потому что визави чрезвычайно прошарен и слишком силен, я ведь далеко не сразу поняла, что меня втягивают в свои игры и чтобы было удобно играть, завязывают глаза. С другой стороны осознала же. И грань, за которой мне уже не тягаться с ним, видно, но пока я до нее не дошла. Очень сложный и очень умный мужик это особый вид наркоты и нет, пожалуй, тех женщин, которые отказались бы ее попробовать. Главное просто попробовать, словить кайф, но не подсесть. В том, что не подсяду, я была уверена, границу я всегда видела. Однако, с таким сортом еще не сталкивалась и здесь нужно быть чрезвычайно осторожной, ибо особо опасен…

Усмехнувшись, я отпила, дав этим ответ. Утвердительный. Села удобнее на кресле, скрещивая ноги под столом и покачивая стопой, глядя в его спокойные глаза с едва заметным, едва ощутимым блеском удовлетворения и азарта. Фыркнула и произнесла:

– Никаких трагедий в прошлом. Мама и папы живы, живут здесь же, в другом конце города в общаге. Когда мама уехала из деревни и поступила в техникум, то узнала, что забеременела Ильей. Отвезла бабушке, чтобы не мешал грызть гранит науки. На втором курсе забеременела моей старшей сестрой, решила оставить ее у себя. На выпускном я к ней подоспела, меня тоже бабушке в деревню отправили, а то им кормить двоих сложно. Вроде бы, у меня еще младший брат есть, лет через пять после меня родился, или тоже сестра… я не уверена, мы не общаемся.

– Мама героиня прямо. – Слегка приподняв бровь, заключил он.

– Угум, новый вид супергероя: человек-мать.

– Гораздо лучше яжматери.

– Ты так считаешь?

– Да. Нередко недостаток родительского внимания формирует не только комплексы, но и самостоятельность либо самодостаточность, в идеале все сразу. Избыток внимания и заботы ведут к инфантилизму. Из двух зол выбирают меньшее, поэтому лучше быть рано взрослым, чем поздно ребенком.

Пожала плечом, не скрывая, что меня мало волнует этот вопрос. Отпила вина и, посмотрев на него, отвечающего на пришедшие сообщения, негромко спросила:

– Что случилось днем в офисе? – когда он вопросительно приподнял бровь, не поднимая взгляда от экрана, уточнила, – тот твой человек, который ушел, он...

– Сын дорогу переходил, машина сбила. – Ровно отозвался Истомин, дописал ответ и, затемнив экран, отложил мобильный на край стола, поднимая на меня взгляд.

– У него... эм...

– Прооперировали. Все хорошо, насколько можно так выразиться в подобной ситуации.

Я задумчиво смотрела в его спокойное лицо, а в мысли крепко вплелся момент, как он доставал портмоне и забирал телефон Вадима с номером какого-то Власова. Э воно оно как. Плюс одна деталь механизма, на этот раз путающая мне карты.

Внутри опасно накренилась призма, через которую я смотрела на Истомина. Накренилась и лучи преломились, освещая очень занимательные вещи. Это не то чтобы не вписывалось в общую структуру, это было очень неожиданным и сделать полезный и верный вывод из этого, я не могла. Так, теряю понимание, а значит и контроль над ситуацией. Снова.

Странный человек. Опасный. Не в плане угрозы. В плане, что нутро заинтересованно приподняло голову. У меня появилось нехорошее предчувствие, что граница ближе, чем казалась, и очень скоро придется останавливаться. А так не хочется. Никогда не относилась к числу дам, которых тела предают, мысли предают и вообще они не в ладах с собой. Я умею наслаждаться даже тем, чем не рекомендует рациональность, потому что чувствую свои возможности и внутреннего сражения у меня не бывает, ибо самолюбие чуть выше нормы. Ладно, не чуть, а дохуя. Этакий образчик того, кто успевает и рыбку съесть и сесть на что надо, и ничего ему не бывает из-за его хитрожопости, верной дружбы с собой и умению вовремя останавливаться, чтобы не слетел апломб и заводская прошивка. А тут совсем не хочется останавливаться, но что поделать.

Он расслабленнее развалился на диване, неотрывно наблюдая за моим непроницаемым лицом, пока я взвешивала все «за» и «против», приходя к печальным выводам, что пора и честь знать, несмотря на то, что рыбу съела, но на то самое еще не присела, и внутри с искренней грустью махая ему ручкой на прощание. И в тот же самый миг, когда я разомкнула губы, чтобы вежливо попрощаться вслух, почувствовала, как его нога коснулась моей. Долгий взгляд глаза в глаза. Одно прикосновение. Моей стопы в ботильоне к его ноге, а совершенно иррациональное, просто фантомное ощущение, что кожа к оголенной коже. Это странно, неправильно, невозможно, но кровь густела, насыщалась этим ощущением. Пока слабые электрические импульсы щекотали кожу, впитывались под нее, будоража нервные окончания. И он едва ощутимо придвинул ногу ближе, чтобы контакт стал явственнее. И ощущения выраженнее.

Они и стали. Так-так. Эка мы настаиваем как. В другом месте настаивать будете, Ярослав Андреевич, мне пора отчаливать, ибо вы слишком сложный для моего не такого прыткого мозга, вы в мой загон не поместитесь и его поломаете. Отвела ногу, перестала их скрещивать и поставила стопы под свой стул, одновременно сев ближе к столу, выпрямилась, приподнимая подбородок и глядя на него сквозь ресницы.

Тихо рассмеялся, иронично блеснув глазами и склонился ближе к столу отряхивая брючину.

Ему позвонили, он принял звонок и некоторое время слушал абонента.

– Да ты что-о-о… – негромко произнес он, нехорошо улыбаясь и с недобрым прищуром глядя в стену за моей спиной. – Вот это сюрприз. Нет, разумеется, ничего не предпринимайте, держите под контролем, но так, чтобы о вас не знали, а я сделаю вид, что я лох, пусть дитё порадуется. Нет, не надо, просто как контраргумент. Это тоже не надо. – Отвел трубку от уха и спросил у меня, – как ресторан называется? – передал мой ответ своему собеседнику и сказал, что будет ждать его тут, но когда подъехать скажет позже.

Отключил звонок и посмотрел на меня, тут же подавившую крайнюю заинтересованность на лице. Тихо рассмеялся и прежде чем наш разговор снова ушел в русло легкого троллинга, мне позвонил Илья. Почему-то вспотели ладони. В голове только одна мысль: «пожалуйста, не спрашивай где и с кем», когда подносила телефон к уху, но уставший голос Ильи поинтересовался, не захватило ли с собой мое тулово ключ от его сейфа. Похлопала себя по карманам блейзера и убито созналась, что тулово захватило, но сейчас вернет.