Чтение онлайн

Истомин предложил своего водителя, но я отрицательно повела головой, уже вызывая такси, а он набирал только что звонившему ему абоненту, чтобы сказать, чтобы тот приехал. Пока я ожидала такси, то чувствовала, как не хочется. Как смазан конец вечера. Хотя, чем он должен был закончиться, как не этим сухим вежливым прощанием?

Шагая на выход, чувствовала его взгляд. Это рождало приятное, тягучее, как плавленая карамель, ощущение удовольствия.

Знала ли я тогда, что спустя несколько дней этот мужчина щедро одарит меня ярчайшими оргазмами, а после, единственной моей жизненной установкой станет то, о чем я буду так часто его просить – не останавливаться. Ни в чем и никогда. Даже после того, как столкнусь с откровенно херовыми последствиями этого. О-о-ой, ну, разумеется, ни о чем таком я не знала, какой тут еще может быть ответ, верно?

А если бы знала, то отказалась бы и обходила его за километр? Снова нет, я же не дура от такого отрекаться. Пусть и расплатиться за это мне пришлось невыносимо болезненным пониманием, что самое логичное решение, это совсем не синоним правильного выбора. Пусть. За все надо платить. За самый яркий период в жизни – особенно дорого. Потому что, оказалось, что в этом жестоком мире это правильно.

Глава 5

Прошла неделя. Весьма муторная из-за присланных Истоминым людей.

«Сразу предупреждаю, мне плевать, кто и как себя ведет, никаких конфликтов у вас быть не может».

Я поняла в первый же день, как брат с Лесей вместе с Истоминым умчались в Москву и приехали его люди, что эта фраза была сказана совсем не зря.

С Сергеем Калугиным, титанически спокойным, на лету все схватывающим и очень умным мужиком, сразу же взвалившим на себя процентов семьдесят кошмара по созданию зеркала, и работающий со мной в тесном и постоянном контакте на каждой ступеньке реализации, у меня проблем и не могло возникнуть. Потому что он нормальный человек.

А вот с Витей Иноземцевым…

Это был сексист, шовинист и весьма неприятная личность, мнящая себя пупом земли и по совместительству гендиром филиала, а меня считающий своей не особо смышлёной секретаршей. Он калил, но я прекрасно помнила слова Истомина и делала покорный и глуповатый вид, что возводило самомнение Иноземцева до небес и он с миром уебывал из моего кабинета.

Оперативки, совещания, планерки, проблемы, где Иноземцев был злобным иродом, заставляющим скрежетать зубами штат, я переносила спокойно. Потому что несмотря на то, что Витя ебнутый по жизни, в работе он буйвол, мощно и надежно тянущий процесс. Пусть повыебывается, не буду отнимать последнюю радость в жизни, а то вдруг зачахнет и мне одной все это тащить, что ли?

Думаю, мои смиренное лицо и согласные кивания на все, что он говорил (а говорил он ценные вещи, хотя совершенно в пиздецовой форме, но главное, что рабочие) его напрягали. По факту ведь я дир филиала, он здесь вообще не числится, но вступить в конфликт со мной, женщиной во главе филиала (!), да еще и по сути, которой он прислан помогать (контролировать, но мы все делали вид, что об этом не догадываемся), чтобы выйти победителем и подкрепить удовольствием свою сексистскую натуру, у него не получалось, и, мне кажется, он сильно по этому поводу переживал. По крайней мере, когда я послушно оперативно метнулась за требуемыми данными в бухгалтерию, у него в глазах мелькнуло отчаяние. Да хуй тебе, а не смертельная битва, как-нибудь без этого свою уверенность поддерживай, ущербный, мне главное, чтобы дело перло. Пока прет, хоть со скипетром в жопе и кольцом всевластия в носу по офису царственно проплывай, мне похуй.

Через неделю мне была дана команда явиться в Москву.

И я явилась. С аэропорта забирал Илья.

Рассказывал о достаточно драйвой реализации проекта, потом дошла очередь до моей дележки информацией. Предусмотрительно умалчивала о венцености Иноземцева и его ко мне отношении. Потому что не была уверена, что Илья однозначно и просто на это отреагирует. Нет, мой брат был далеко не дураком, пингвины из «Мадагаскара» вообще наше все, и я думаю, что на скипетр в жопе и кольцо всевластия в носу мы реагировали бы сходно снисходительно, ведь чем бы дитя не тешилось, лишь бы батрачило, но после того случая с попыткой изнасилования, Илья воспринимает негатив в мою сторону порой чрезмерно остро… Я иногда бываю пиздец какая дура, просто позорный пиздец…

Илья привез меня в неплохую квартирку, прямо совсем недурственную, велел отсыпаться до вечера, потом бары-рестораны-шоу-программы, а с утра чешем к Истомину и обсудим важные аспекты.

Разомлев после ванны и побаловав свое тулово тщательным уходом, я уже готовилась пасть к ходулям Морфея, но мне позвонил Илья.

– Леська не у тебя? – его голос напряжен, что мгновенно вызвало то же самое.

– Что случилось? – остановилась в дверном проеме, чувствуя, как от его интонаций засосало под ложечкой. – Илья? Если сейчас соврешь, что ничего, я тебя заебу до невменяемости, всеми богами клянусь.

– Ушла от меня, скорее всего. – Спустя длительную паузу очень ровно произнес он похолодевшей мне. – Утром в душе был… Ты же знаешь эту ее дурацкую привычку: периодически, если я не могу ответить на звонок, ей надо обязательно взять трубку и сообщить, что я перезвоню. Ну, и… позвонил Олег, она взяла.

– Что он ей сказал? – с трудом сглотнув, выдавила я.

– Ты Олега не знаешь? – прицокнул языком брат. – Хуйню всякую, вплоть до того, что я чуть ли массовый убийца, бате его с Ханом наркоты подбросил и на счетчик их свору поставил. Перевернул с ног на голову, короче. Я уезжал из дома, все нормально было, вообще все, она ничем не показала, что... Сейчас вспомнил, что Олег должен был позвонить сегодня, спросить счета, куда бабки скидывать. Посмотрел вызовы и увидел, что звонок был принят тогда, когда я в душе был. Перезвонил ему. Шакал спросил как дела, все ли у меня хорошо с женой. Объяснил мне, почему спрашивает. Сейчас ей звоню – не берет. Я за городом… Истомину хуй дозвонишься, а эти, с которыми тут, нихуя ничего не решают. Такси вот вызвал и к ближайшему каршерингу несусь, куда раньше прыгну…

Есть только одна логичная причина, почему она ушла. И я ее знаю. Леся в один из редчайших моментов, когда мы с ней бухали, называла эту причину. И Илья об этом не знает, иначе бы реагировал вообще по другому…

В душе все перевернулось. Господи…

Нужно перехватывать инициативу. Срочно.

– У нее здесь есть пара знакомых, я их знаю, скорее всего к ним поехала, ты не переживай, я ее найду.

– Ален, ты давай вот без эт…

– Сто процентов у какой-то из них. Я выясню у какой, а то они тебе не сознаются из женской солидарности, так что занимайся делами, я найду у кого она.

– Алена!.. – предупреждающе начал Илья.

– Блять, Илюш, сейчас вопросы решаются на миллионы рублей, у твоей жены внезапно крыша поехала, я могу ее остановить. В смысле не крышу, а Олесю. Установить ее местонахождение так, чтобы и ты вопросы решал и спокоен был, зная, где она, с кем и она под контролем, мне маякнут, если куда тронется и я сразу тебе сообщу. А если ты сейчас сорвешься с места, и что? Истомину это явно не понравится и хуй знает, как это все отразится потом. Во-вторых, ты как будто живую бабу никогда не видел! Тем более ту, с которой живешь шесть лет. Ну, приедешь ты к ней, думаешь, на шею кинется? Дай остыть. Ей душу надо излить, Илюш, поэтому поехала к подружке, и они сейчас, наверное, горе заливают и обсуждают какой ты козел. Не переживай, я найду ее мусорный бачок и скажу тебе адрес.

Илья помолчал, но доводы мои крыть нечем было, особенно когда мне очень надо, чтобы их не покрыли и я прекрасно знаю того, с кем веду свой рассудительный монолог. Поэтому спустя еще пару минут моих тщательных убеждений и сведение его тревоги до минимума, брат все же дал добро. Я отключила звонок и зло выматерилась, думая про свою невестку очень нехорошие вещи.

Звонок ей – нет ответа. Ага, значит я, как член вражеского клана, тоже в игноре. Ладно. Хуй с тобой. Я до тебя по-другому доберусь, дура, блять…