Цепь
Шрифт:
– Так вы полагаете... с искусственным мозгом... Боже, зачем я согласился на встречу с вами, - простонал Юл.
– В случае отказа, господин Кейн, - донесся до него голос Бьюара, - мы просим подписать несколько бумаг о неразглашении корпоративной тайны... Но мне кажется, вам надо подумать, - добавил он, доставая из стола тонкую папку с документами.
– Меня не покидает ощущение, что вы обожали свою жену. Я читал ваши книги, и все они посвящены женщинам, а героини внешним описанием напоминают Санту Фло. Простите, конечно, это всего лишь предположение...
– Я любил свою жену, если хотите, обожал, - ответил Юл.
– И вы правы многое написано про нее и для нее... Я подумаю над вашим предложением, господа.
– Не хотите ли посмотреть на свою жену?
– спросил вдруг Исон.
– То есть... на эту женщину...
Юл почувствовал, как тяжелая волна щемящей тоски поднялась откуда-то снизу и перехватила дыхание свинцовым комом. Осевшим от волнения голосом, с трудом выговаривая слова, он ответил:
– Пожалуйста, если можно.
– Клод, проводите господина Кейна, - обратился Исон к Бьюару. Затем, слегка поклонившись Юлу, вежливо произнес:
– До свидания, господин Кейн.
– Прощайте, господин Исон, - отозвался Юл и вышел вслед за Бьюаром.
Она сидела посреди комнаты на высоком вращающемся стуле полностью обнаженная, застыв в неудобной, как ему показалось, позе. Черная бархатная накидка с капюшоном сползла с ее плеч и, зацепившись краем за спинку стула, тяжелым шлейфом стелилась по полу. На черном фоне ее тело смотрелось неестественно белым и потому неживым. Он подошел поближе и стал жадно и придирчиво рассматривать ее.
Это была она, его Санта, вернее, ее точная копия. Те же глаза и лицо, характерный разрез мочки уха и волосы, уложенные тяжелой волной на затылке, та же родинка телесного цвета на левой груди возле самого соска и маленькая изящная кисть, застывшая на бедре, - все было так близко и знакомо.
Ему захотелось прикоснуться к ее телу, ощутить мягкость, бархатистость ее кожи. Он вдруг, как прежде, ощутил ее запах, пряный, ни с чем не сравнимый запах новорожденного ребенка, который источало ее тело. У него перехватило дыхание, невыносимо запершило в глотке, и глаза наполнились слезами.
Три месяца назад он похоронил Санту, но только сейчас, рядом с ее копией, понял весь ужас и невосполнимость потери.
Прикрыв пальцами рот, правой рукой по привычке потирая губы и подбородок, Юл едва слышно прошептал: "Санта, кто знал, что я увижу тебя снова... Какая ты?"
Его глаза в который раз ловили плавные линии ее тела и спокойные, немного отрешенные, до боли родные черты красивого лица в тщетной попытке найти что-то чуждое, незнакомое. Именно сейчас ему предстояло решить судьбу сидящей перед ним женщины с внешностью Санты, именно сейчас где-то глубоко внутри него уже зрело окончательное решение.
Он подумал, что может подарить ей жизнь, второе рождение... пусть даже таким необычным способом.
"Чеду сейчас чуть более трех, - вспомнил он о сыне.
– Почувствует ли он разницу?.. И какой она будет матерью, женой?.. Ведь нам придется жить вместе. Делить кров, пищу... ложе. Господи! Так можно сойти с ума!
Отказаться? Нет! После того, как увидел ее, - поздно. Не смогу".
Юл сознавал, что в своем решении исходит из эгоистических соображений и лишь потом думает о сыне, о последствиях, связанных с тем, что рано или поздно тайна матери станет ему известна. И второе рождение Санты он невольно связывал со своим возрождением, потому что после ее гибели его нормальная жизнь оборвалась, и зияющая пустота с монотонной однообразностью дней, лишенных для него всякого смысла и интереса к окружающему, напоминала о том, какое место жена занимала в его судьбе.
"Нет, нельзя отказываться от нее, она моя жена. И я ее никому не отдам, тем более для сомнительных экспериментов".
Юл встал перед ней так, чтобы заслонить собой от чужих взглядов, и ощутил, что за ними наблюдают и, вероятнее всего, снимают скрытой камерой.
Его окликнули и сказали, что свидание закончено.
Клод Бьюар вывел его из здания по тем же пугающе унылым, длинным и пустым коридорам. Перед самым выходом он протянул Юлу конверт:
– Здесь перечень необходимого для ее программирования: письма, дневники, ваши рассказы, посвященные ей, описание привычек... Ознакомьтесь, если, конечно, надумаете, господин Кейн.
Более двух недель Юл собирал необходимые для программирования Санты документы и материалы, перечисленные в пакете. Весь последующий месяц ему пришлось посещать филиал компании, где проводились многочисленные медико-психологические обследования. К концу месяца он просто выдохся от различного рода анкетирований, тестирований, энцефало-, флюидо-, гамма- и спектрограмм. Ему казалось, что не осталось ни одного вопроса, касаемого ее или его личной жизни, увлечений, интимной сферы, на который бы он не ответил.
Более всего их интересовало отношение к ней: как он ее видел, воспринимал, чувствовал, любил; как она относилась к нему, к сыну. Каждый штрих, каждую черточку ее характера, поведения, речи и даже смеха он должен был воскресить в своей памяти и в подробностях донести до чужих людей, до безучастных микрофонов и датчиков равнодушных приборов, не улавливающих ни мучительного стыда, ни боли, которые он нередко испытывал. Юл воспринимал происходящее как пытку, которая рано или поздно должна кончиться. И она кончилась. Он даже запомнил точную дату: тридцатое июня. Ему сказали, что необходимые исследования проведены, и нужно несколько дней для того, чтобы систематизировать полученную информацию и кодированными блоками поместить в "мозге" Санты Фло.
Позже он узнал, с какой кропотливой настойчивостью древних кладоискателей Пол Исон и Клод Бьюар создавали алиби Санте Фло. Оно должно было быть так же невероятно, как и правдоподобно, без темных пятен и шероховатостей, могущих испортить все дело.
Лучшие социопсихологи корпорации разработали версию спасения Санты. Двумя неделями позже она была перепечатана всеми ведущими газетами и журналами и передавалась три дня в новостях по радио и телевизионным каналам.
"Счастливая ошибка
Мы еще не успели забыть об ужасной железнодорожной катастрофе, случившейся пять месяцев назад в Трильских горах, когда магнитоэкспресс, шедший из Монрова в Клостерн, был погребен под снежной лавиной.
Трагедия, унесшая 306 жизней, была крупнейшей по числу жертв и первой за последние 38 лет на нашем континенте. Сегодня она вновь напомнила о себе совершенно неожиданным образом.
Среди погибших пассажиров обнаружили жену известного писателя Юла Кейна, госпожу Санту Фло. Он самолично опознал ее останки на месте крушения. Но, видимо, потрясенный происшедшим, Юл Кейн ошибся.