Чтение онлайн

Лицо девушки, стоявшей за дверью, озарилось счастливой улыбкой. Сделав реверанс, она довольно пропела: "Yui, papa" и на цыпочках выбежала во двор.

На следующий день молодая графиня Аделаида Андреевна Невзорова пропала. Так же исчез из села и сын директора меховой артели Салават Низамов.

Выйдя в тот день из домика, в котором квартировал профессор, Алим впервые за много лет вспомнил бабушку Аду. Среди всех своих внуков она выделяла именно его и только ему, пятилетнему бутузу, целовала пяточки, приговаривая: "Ну, какой ты Низамов. В тебе наша, голубая кровь и косточка тонкая и похож ты на дедушку своего, Андрея Васильевича, только черненький".

В тот год Алим взял отпуск и целый месяц просидел в архивах, отслеживая жизненный путь семьи графа Невзорова, репрессированного в тысяча девятьсот двадцатом году и высланного на Урал. Граф всю жизнь провел, воспитывая детей в сельской школе, в двадцать шестом году, после исчезновения старшей дочери, он долго рассылал запросы с просьбой помочь в розыске, но после того, как через три года в родильной горячке умерла жена, так и не произведя на свет сына, граф замкнулся и запил, но потом, с детства привитое чувство ответственности взяло верх и мужчина, переборов себя, продолжил воспитание маленького сына.

В этот месяц Алим, действительно, узнал очень много нового: и о существовании родственников по линии бабушки, и то, что троюродные братья и сестры выхлопотали себе в "Дворянском собрании" титулы, вернее, восстановили их и теперь имеют титулы "графов и графинь Невзоровых", и то, что в отличии от него, живут родственники на порядок лучше и добротнее... Где-то в глубине души поднял голову червячок зависти, может и ему предъявить права и стать графом Невзоровым-Низамовым. Вот мужики обхохочутся.

После окончания отпуска, Алим закрыл пухлую папку с материалами о своей семье и, выйдя из гостиницы, выбросил её в мусорный контейнер. Почему бабушка никогда не вернулась в семью и даже никогда не пыталась связаться с родственниками, так и осталось нераскрытой тайной. Впрочем, вспомнив вечно угрюмое лицо деда Салавата, нетрудно было догадаться.

Голос профессора Лазарева заставил Алима резко притормозить и даже трусливо оглянуться в поиске причины, по которой он смог бы перенести визит на будущее. Причина так и не появилась и, почесав бороду, полевой командир Алим Низамов взялся за ручку двери.

– - Дорогой мой вундеркинд, если вы считаете свое открытие "ноу-хау", то спешу вас разочаровать. Зомбировали людей еще в двенадцатом веке на островах Гаити, в Бирме, в Нигерии. И должен заметить, специалисты были почище вас, в рыло плюнут и будешь и по собачьи выть, и убивать, и делать все, что прикажут. И программа МК-ультра, и Маньчжурский кандидат Юана Кемерона - это не фантастика, это реальные разработки, проводимые ЦРУ еще в середине прошлого века. Целые батальоны пичкали сергиновой кислотой, чтобы иметь возможность лишить врага способности сопротивляться, не убивая его. Что вы мне показываете результаты опытов над этими уродами, они и без вашего препарата полудохлые, у них же организм истощен от недоедания, от наркотиков, от ненормального образа жизни. Вы бы еще на баранах опыты проводили.
– Послышался плеск воды и голос замолк на некоторое время.
– Мне нужен нормальный человеческий материал, с нормальными мозгами, в которые можно игрегареально-матричными методами поставить зомбирующую программу и проследить за ее реализацией в реальных условиях.

В лаборатории повисло тяжелое молчание, изредка нарушаемое шуршанием бумаги и звоном лабораторных колб. Небольшое пространство лаборатории заполнил незнакомый химический запах и Алим непроизвольно поднял руку, защищая обоняние. Судя по сопению, профессор понял, что перегнул палку и теперь голос его звучал почти заискивающе.

– - Вы не обижайтесь на меня, коллега. Ваши исследования, безусловно, перспективны, тем более что в данных условиях и в этом, конкретном, регионе, препарат получается на порядок дешевле его зарубежных аналогов, но пока мы не проведем эксперимент на здоровом молодом организме, не отягощённом негативными факторами, я не могу дать вашему препарату "красную дорожку". Так что действуйте, заказывайте молодого непьющего, некурящего мужчину и... если испытания пройдут успешно, я буду гордиться сотрудничеством с вами.

Алим скрипнул дверью и намеренно громко стуча сапогами прошел в глубь помещения. Мужчины, стоявшие около стола, заваленного бумагами, замолчали, повернув головы в сторону вошедшего. Профессор приторно улыбнулся, обнажая результат прекрасной работы высокооплачиваемых дантистов и помахал Алиму пухлой ручкой, затянутой в прозрачную резиновую перчатку. Стоявший спиной к двери молодой человек тоже повернулся в сторону вошедшего и, не здороваясь, опустил глаза в бумаги, словно боясь расплескать рвущееся наружу раздражение. Глядя на сжатые в тонкую ниточку, побелевшие губы Тимура, Алим, сочувственно покачал головой: "Надо вытаскивать парня отсюда, а то... молодой, горячий... Сорвется, ляпнет всё, что думает этому жабёнышу, потом ходи, мири их. Хотя, может пусть ляпнет. Он ведь, кажется, Гарипова родственник, ничего ему не сделают, а этот вампирёныш хоть раз в жизни услышит о себе правду. Хотя нет, не стоит".

– - Здравствуйте, дорогой господин командир. А мы с коллегой только что о вас вспоминали. Включите, пожалуйста, в список заказов два молодых человека, не старше тридцати лет, желательно славянской внешности, без вредных привычек. И как можно скорее. Да, и личная просьба, -- профессор доверительно взял Алима за рукав халата и, отведя в сторону, зашептал в самое ухо: -- Вы ведь будете заказывать для нашего генерала девочку? Закажите две.

Теперь губы Алима сжались в тонкую белую ниточку, сдерживая рвущийся наружу здоровый русский мат. Ни для кого не было секретом, что, давно не юный, генерал питал нездоровое влечение к маленьким девочкам. Последняя сожительница, подбираясь почти к тринадцати годам начинала приобретать нормальные женские формы и, соответственно, терять привлекательность для старого привередника. И вот уже полгода, как генерал ненавязчиво намекал Алиму, что "его девушка превратилась в старушку и требует замены". Что ж, значит теперь у них одним извращенцем больше.

– - Хорошо, Филипп Романович, я передам ваши пожелания, -- буркнул Алим, внутренне вздрагивая, когда взгляд упёрся в глупо хихикающее лицо профессора. Отходя от собеседника, Алим затравленно посмотрел на бутылочку со спиртом, но продезинфицировать руку, которой прикасался к Лазареву, не решился.
– Тимур, ты не поможешь мне разобраться с заказами из лаборатории и из больницы?

По-прежнему, не говоря ни слова, молодой химик прошёл мимо беседующих, снимая на ходу перчатки. Кивнув профессору в знак прощания, Алим последовал за парнем. Сидя на крылечке, Тимур дрожащими руками пытался вынуть сигарету из мятой пачки, но пергамент рвался, табак крошился, заставляя парня всё больше и больше нервничать. Наконец, закурив и выкинув пустую пачку, он зло повернул голову в сторону Алима.

– - Ну, ты видел гниду?
– Тимур нервно затянулся и сломав сигарету, отбросил её в сторону.
– Этот неандерталец будет читать мне лекцию о своих соплеменниках с острова Гаити. Да у меня Московский химико-технологический за плечами. Ты слышал с какой иронией он меня "коллегой" называет? Про разработки ЦРУ мне рассказывает, словно я ПТУшник недоделанный.

– - Это он от зависти, -- Алим вынул из кармана кисет с табаком и протянул собеседнику.

– - При чем тут зависть?

– - Ну а как ты хотел? Ему ведь уже за шестьдесят, а что он в жизни хорошего сделал? А тебе сколько?

– - Двадцать девять.

– - Ну вот видишь, всего двадцать девять, а уже такие разработки. У тебя вся жизнь впереди.

Минут пять мужчины молча курили, разглядывая тренирующихся неподалеку боевиков. Тёплое июньское солнце собирало последние лучи перед тем, как опуститься за горизонт, серые облака захватывали потемневшее небо, угрожая завтрашним дождем, а редкие клочки пожухлой травы навевали грустное настроение.

– - Как ты сюда попал?
– спросил Алим, стараясь сбить волну напряжения.