Чтение онлайн

Мы были в безопасности.

Я ворочалась в кровати уже третий час. Тело ломило от усталости, но сон не наступал. Голова жужжала от вопросов, как улей от пчёл. Кто на самом деле наш декан и какими силами обладает? Зачем Павел помог мне и как нашёл? Что за нить нас соединила? Какие силы доступны гиенам, и вернутся ли охотники снова?

Четыре часа назад я, каким-то чудом, вытащила Койота из-под носа Гиен. Павел довольно скоро очухался. При моих панических вопросах, указал на соединяющую нас нить и сказал: “Этого должно хватить, чтобы Гиены отстали. Узы… уж не знаю, как вышло, что столь сложная связь так запросто появилась, но она вполне заменяет регистрацию… Скоро должна хорошо диагностироваться охотниками. Но лучше лишний раз носа из дома не высовывай. Я пока подумаю… посоветуюсь, что нам со всей этой неразберихой делать”. При этом Павел вёл себя так, словно сам вот-вот впадёт в нервный психоз. Видок у него был потрёпанный. Но от любой моей помощи отказался. Без лишних распинаний попрощался и уехал на такси домой, сообщив, что сам свяжется через день-два.

И вот теперь я ворочалась среди подушек и одеял, мучаясь от вопросов.

В итоге поспать так и не удалось. Утром из спальни выбрался настоящий зомби. Круги под глазами были цвета мокрого асфальта, руки усыпали царапины и ссадины, на каждой коленке красовалось по здоровенному синяку. К тому же заложило нос и в горле першило. Но всё это казалось ерундой, по сравнению с перспективой быть съеденой… Возможно, сказку о красной шапочке писали по мотивам жизни? Если подумать, много где в фольклоре животные умеют говорить, так может вот она разгадка? Дело не в фантазии автора, а в реальности, где у каждого человека есть собственный зверь?

Моя утренняя дилемма звучала так: “Быть универу, или не быть”. С одной стороны, не стоило бы. Павел ясно сказал — сидеть дома. Сам он вряд ли сегодня объявится на учёбе, с такими-то синяками. Да и Гиенам подловить меня возле Универа не составит труда.

С другой стороны, а где безопасно? Один на один против охотников шансов у меня не больше, чем у муравья против лупы. А в универе многолюдно, возможно получится раздобыть номер Павла, вчера-то я взять его не догадалась. Да и учёбу никто не отменял.

Мне вспомнился совет Алека — делать вид, что ничего не случилось. Но по ходу все кому надо (и не надо), уже всё про меня знают. Одна я в неведении. Так что поздно прятать голову в песок.

Набив желудок позавчерашними варёными макаронами, я с опаской выдвинулась в универ. В автобусе забилась в угол, с подозрением оглядывая каждого пассажира. Лиса принюхивалась вместе со мной. Воняло ужасно: потом, дезодорантами разных мастей и ещё много чем, но гнили не было, что несомненно радовало.

Сорок минут в автобусе и вот, я уже стояла перед входом. Вокруг — ни следа вчерашней зловещей атмосферы. Даже лужи, и те высохли, по небу плыли редкие облачка. Тишь и благодать… Но спокойнее не становилось.

Первая пара по “Теории и методике развития спорта в России”. Скучнейшее мероприятие. Но на носу экзамены, а без посещаемости преподаватели на порог не пустят. Вылететь же я никак не могла, и не только из-за матери…

Я уже зашла в аудиторию, когда вторая причина как раз появилась на пороге. Алек… Вечно в центре внимания. Вот и сейчас он был окружён сокурсниками, которые слушали его, развесив уши. Пёс счастливо махал хвостом, но вдруг повёл мордой, точно что-то учуяв, уставился на меня. Его веселье вмиг поутихло, точно одно моё присутствие высосало светлые эмоции как долбаный дементор.

Пёс прошёл мимо даже не поздоровавшись. Плевать он хотел на меня и на мои опостылевшие чувства. Кто будет его винить? Вот только мне от этого легче не становилось…

— Опять куксишься, Тинка? — Толкнула меня локтём плоскомордая кошка — Раиса, которая тоже была в компании Алека. — С таким лицом тебе до старости не перепадёт! И чего с руками? С кошкой подралась?

Алек делал вид, что ничего не слышал. Смеясь, компания заняла центральные парты. Я проводила их завистливым взглядом.

Стряхнув оцепенение, забралась в самый дальний угол. На душе было гадко.

— Привет, — махнул рукой Рысь-Слава. — Чего такая потрёпанная?

— Тусила не по детски, — буркнула я, заслоняясь конспектами. Только сочувствующих мне не хватало.

Преподаватель писал на доске тему урока, а я сверлила взглядом рыжий затылок Алека. И хотела бы, но взгляд отвести не могла. В груди скреблась тоска, от которой тянуло выть.

Словно услышав эти мысли, Алек повернул голову и мельком посмотрел в мою сторону. Через пару секунд он оглянулся снова, только на этот раз смотрел дольше и, кажется, был неприятно озадачен. Его взгляд упирался мне в солнечное сплетение.

“Если он из Зрячих, то может видеть серебряную нить, так? “ — взволнованно подумала я. Сейчас она была ярче, чем утром. Яркой паутинкой тянулась из солнечного сплетения и устремлялась вперёд, утончаясь до едва различимого волоска света. На расстоянии полуметра свечения было уже не разглядеть. Я попыталась потрогать нить, но ничего не чувствовала, пальцы без сопротивления прошли насквозь. Словно это был пучок света, выпущенный лазерной указкой.

Всю лекцию я ловила на себе взгляды Алека, а стоило паре закончиться, как он встал и под удивлённые взгляды своей компашки, сразу направился ко мне. Неслыханное событие. Только меня оно скорее напугало, нежели обрадовало. Я спряталась за учебником, делая вид, что читаю.

— Что непонятного было в совете держаться подальше от неприятностей? — напряжённо спросил Алек, наклоняясь к самому моему уху.

Я молчала, низко опустив голову.

— Что это за светящаяся хрень? — шипел он получше змеи. — Только не говори, что Узы… Точно, они и есть! Вот чёрт! С кем ты умудрилась их заключить? Хоть представляешь последствия? И где тогда шляется идиот, согласившийся на подобное?! Чего за книжкой прячешься? Стыдно в глаза смотреть? Или тебе мозгов не хватает понять, во что вляпалась? Меня не зови, когда за вами корректоры явятся! — каждое слово Алека было пропитано колким раздражением. — У тебя всегда в голове был бардак, — шипел он. — Ничего не изменилось. Только вчера за мной таскалась, да в глаза заглядывала, а сегодня уже Узы с кем-то успела заключить. Или тебе одного дня хватает, чтобы в кого-то втюриться? Противно смотреть.

Каждое слово жалило, отравляя кровь. Моя лиса сжалась, прижав уши к голове, вздыбив шерсть. Но от злых слов нет защиты. Слёзы подступили к векам, я едва их сдерживала. Зачем он так? Я подняла книгу над головой, словно преграду между собой и грубыми словами.

— Тебе-то что… Или ревнуешь? — огрызнулась я.

Алек замер на секунду, словно переваривая мой ответ. А потом зашептал так яростно, что у меня волосы на затылке встали дыбом:

— Ревную?! Ты с какого дуба рухнула?! Говоришь мне такое… Ты! Та, кто пялится на меня часами! Таскается всюду следом! Даже у дома караулит! Или ты думала, я не знаю?

Я зажмурилась, молясь всем богам, чтобы Алек замолчал. Хоть бы никто ничего не услышал! Что обо мне подумают? Что я как сталкер слежу за одногрупником?

Было так стыдно, что хотелось провалиться под землю, а лучше ещё глубже — в Ад, лишь бы больше никогда не сталкиваться с Алеком и с его презрением.

— Я честно терпел твои преследования, — прошептал он. — Но давай договоримся, что ты с сегодняшнего дня ты оставишь их в прошлом. Тем более раз у тебя теперь Узы, — последнее слово он буквально выплюнул, будто оно жгло его язык.