Чтение онлайн

— Барон, скажите… — я всё-таки, словно выражая протест своей трусости, поправила Павлу выбившиеся чёрные пряди, которые оказались мягкими на ощупь, — зачем вы нам помогаете?

— Вы мои студенты, и я ответственен за вас, — серьёзно ответил Ящер, внимательно следя за моими действиями. — Кроме того, у меня есть и личный интерес. Вам, наверное, Илона уже нарассказывала ужасов? Эта девушка любит крайности…

— Да уж, — невесело подтвердила я.

— Не буду скрывать, касательно Уз я хочу кое-что прояснить для своего будущего эксперимента… Да и с Павлом нас связывают кое-какие обязательства друг перед другом. Так что я обязан помочь ему в столь сложной ситуации. Как видите, причин предостаточно.

— Да, спасибо, что ответили. Ещё… я слышала, вы помогли Павлу избежать наказания на суде, это правда? Что вообще с ним случилось?

— Вам не соврали, — Ящер вздохнул. — Однако, у меня нет права распространяться о тех событиях, но быть может вы сами спросите Павла? Но это после, а сейчас по вам обоим сон плачет. Поспите пару часиков, сейчас принесу плед, а то совсем носом клюёте. Я бы предложил Вам дойти до деканата и вздремнуть там, но боюсь, вы этого сделать уже не в состоянии.

“Но мне вовсе…”, — хотела возразить я, но Барон положил мне когтистую лапу на плечо в успокаивающем жесте, и я тут же почувствовала, что он прав. Я бесконечно измотана. Веки смыкались.

— Однако же, не могу вас не поздравить, — точно делясь тайной, проникновенно сказал Ящер. — Вам исключительно повезло. Не каждый может похвастаться такой редкой удачей.

— Что вы… имеете ввиду? — переспросила я, борясь с оковами усталости. Язык пьяно заплетался, в голову будто напустили тумана.

Жёлтые глаза смотрели пристально, не мигая. На мгновение мне показалось, что передо мной не ящер вовсе, а удав, гипнотизирующий жертву.

— Встретить истинную любовь в таком юном возрасте, дорогого стоит, — голос проникал под кожу. — Поверьте, я такие вещи чувствую за версту.

— Не понимаю… О ком вы?

— Об Александре, конечно, о ком же ещё. Аустина, я не так уж и стар, но горе высосало из меня жизнь. Терять тех, кого любишь, мучительно тяжело — всё равно что потерять часть себя, но у вас судьба иная. Когда исчезнут Узы, вы будете свободны и счастливы, как мечтали. Александр станет хорошим мужем. Могу представить, как вы этого ждёте.

— Да? — то ли спросила, то ли согласилась я, завороженно глядя в глаза Ящеру.

— Я помогу вам.

— Помогите, — прошептали мои губы. Это ли я хотела сказать?

— Положитесь на меня, Аустина. А теперь спите, не мучайте себя, здесь вас никто не побеспокоит. Спите, спи-и-ите…

Всё что я смогла — только вяло кивнуть, проваливаясь в забытье.

Жёлтая лампочка под потолком похожа на глаз гиены. Он подмигивает мне, то погружая аудиторию во тьму, то разгоняя тени. Куда-то исчезли все парты, а вместо окон жуткие картины сумасшедшего импрессиониста. Красные круги, черные квадраты, распиленные на пополам треугольники. Пол равномерно устлан мятыми листами никому не нужных рефератов. Буквы навечно заключённые в оковы слов, осуждающе смотрят на стулья, что придавили их железными ножками.

Всего стульев тринадцать, они расставлены по широкому кругу вокруг грубо сколоченного деревянного ящика, в каких обычно перевозят фрукты. Двенадцать мест занято. Безвольно свесив звериные головы и высунув посиневшие языки, поломанными куклами на них застыли люди. Я же занимаю оставшийся стул.

Кажется, мертвецы должны пугать, но мне вовсе не страшно, а только до ужаса неловко и стыдно, словно я по ошибке забрела на похороны незнакомцев. Или, что больше похоже на правду, в анонимный клуб мертвецов. Что они подумают, если распознают во мне чужака? Поэтому, я сижу, пытаясь подражать окружающим, хотя выходит из рук вон плохо.

Свет мигает, и в центре, прямо возле странной деревянной коробки, появляется мужчина в чёрном костюме и замирает, торжественно воздев к потолку руки.

Вот так запросто возник из ничего? Или, он всегда там был? Спросить бы кого-нибудь… Я незаметно кошусь на соседей — беременную человеко-волчицу с высохшими дорожками кровавых слёз на щеках и лохматого парня-барсука с чёрными провалами вместо глаз. Оба полностью и безвозвратно мертвы и ничем помочь мне не могут.

— Братья! Единомышленники! — восклицает мужчина в центре. — Аврора, любимая! Сегодня великий день для нас, для мира! Для истории! — Оратор счастливо улыбается. В его волосах серебрится седина, на подвижном, выразительном лице три глаза — два нормальных голубых и один с поволокой — посередине лба. Безучастная публика мужчину ничуть не смущает, он продолжает, увлечённо жестикулируя:

— Человечество вплотную подошло к самоуничтожению! Мы не имеем морального права вверять судьбу планеты в корявые лапы случайности. Мы — титаны своего времени! Высшая каста, Прозревшие из высоких родов, пришли сюда, чтобы принять на свои плечи ответственность за этот мир и его цветущее будущее! Мать Ша распахнёт двери избранным! Подарит знание смелым! — он делает паузу, театрально подняв вверх ладонь. — Однако, обязан напомнить об опасности, ибо не желаю потерять ни одного из вас!

У ног оратора я замечаю копошащихся пауков, их остролапые тени расползаются по белым листам. Трёхглазый понижает голос, лицо его становится тревожным:

— Ша — первородный океан духовной антиэнергии. Каждое ваше сомнение он усилит стократно. Недоверие, колебание, раздумье в ту же секунду обернёт против вас и обрушит на вашу несчастную голову. Если чувствуете, что дух ваш не крепок— назад. Вон из круга! — Голос оратора звенит от напряжения. Прищурив глаза он всматривается в серые, как дорожная пыль, лица. Лампа снова мигает.

Замирая от неловкости, я поднимаю руку…

Трёхглазый хлопает в ладоши. Хлопки отскакивают от стен, возвращаясь эхом. Словно само помещение аплодирует оратору.

— О, вижу, у молодой особы есть вопрос! — восклицает он, обращаясь ко мне.

В испуге мотаю головой. Я всего лишь хотела уйти, я здесь лишняя! Но мне не дают шанса что-то объяснить.

— Не стесняйтесь, милая! — говорит трёхглазый. — Здесь нет случайных людей, все свои! Никто вас не осудит, только поддержат! Слава достаётся смелым! У кого-нибудь есть иное мнение? — спрашивает он, обращаясь к слушателям.

В ответ молчание.

— Вот видите! Говорил же! Выходите же скорее, расскажите, что вас гложет! Давайте-давайте, поторопитесь! Выходите. Вставайте на моё место!

Оратор ждёт. Я поднимаюсь со стула и вдруг сковано замираю, неожиданно понимая, что на мне нет даже нитки… Как это вышло? Что теперь делать? Меня бросает сначала в жар, потом в холод, трясёт от стыда и неловкости.

Трёхглазый хмурит брови и манит пальцем. Весь его вид как бы говорит:“Сколько я должен ждать!”