Чтение онлайн

– Аустиночка – тот ещё сурок, – засмеялась хозяйка квартиры. – Может и до обеда сопеть, если дел нет. Я когда молодая была, тоже поспать любила, а теперь бывает, что даже и хочешь – не уснёшь.

Дальнейший разговор заглушил включённый телевизор. Я перевернулась было на правый бок, когда вдруг в дверь снова постучали, на этот раз тише. Павел яростно прошептал в замочную скважину:

– Подъём! У нас куча дел. Даю десять минут на сборы, – после чего отошёл, видимо, чтобы продолжить налаживание контактов с Ниной Валерьевной.

Я страдальчески застонала и на секунду закуталась в одеяло поплотнее. Глаза слипались. Блин, блин, блин! “Что не так с этим Койотом? Что ему не спится?!” – возмущалась я про себя, откидывая одеяло. Несмотря на раздражение, мне всё-таки была приятна мысль, что он тут. Ждёт меня. Дурацкие Узы! Как теперь разберешь, где их влияние, а где собственная крыша едет? Вспомнился и вчерашний вечер. Алек хотел поговорить. Мне ужасно не терпелось узнать, о чём же, но усилием воли я подавила эти мысли. Ведь они могли принести боль Павлу.

Кстати, в подслушанном разговоре Алек говорил что-то про семью Павла, про его брата и отца, с которыми Койот, якобы, сделал что-то ужасное. Староста так разозлился, что даже применил силу. Значит, это его задело? Значит, зерно истины там было? Но как я могу спросить об этом Койота? И изменит ли правда хоть что-то, если Узы нужно разорвать, так или иначе?

Нет, вопросы позже! Надо сосредоточиться на “здесь и сейчас”!

Протирая глаза, я огляделась. В комнате творился полнейший хаос. Вещи разве что на люстре не висели, компьютерный стол был погребён под лекционными тетрадями, а нижнее бельё без стеснения сушилось на спинках двух деревянных, видавших виды стульях. Хоть я и была уверена, что никто сюда не заглянет, всё-таки спихнула большую часть бардака под кровать, а все лишние вещи, в том числе бельё, затолкала в шкаф. Мало ли.

Оставшегося времени хватило только на то, чтобы одеться. Выбор пал на чёрные джинсы и кофту с открытым воротом, выгодно подчёркивающим грудь.

“Ну, не всё же мне монашкой ходить”, – объяснила я отражению в зеркале.

Прихватив косметичку и чувствуя себя настоящим шпионом, я выбралась из комнаты в коридор и прокралась к крохотной умывальной с облупленной ванной, старенькой раковиной и круглым зеркалом. Единственное, за что я действительно ценила эту комнатку, – за яркое освещение, в котором любой недостаток кожи был отчётливо виден.

Пудра скрыла подглазники, подводка легла под веки, я как раз завершала сражение с волосами, которые никак не желали распутываться, когда в помещение заглянули.

– Ну что, зомби, закончила маскироваться под человека? – насмешливо спросил Павел.

Он стоял, опёршись о дверной проём и криво улыбался. Кажется, знакомство со мной не пошло ему на пользу. По его лицу словно трактор проехал. Помятое, бледное и какое-то измождённое, даже вчера он выглядел лучше. Эмон тоже казался измученным. Может, это от недосыпа. Но я всё равно была рада видеть Павла. Что, впрочем, списывала на Узы.

– На себя посмотри, – улыбнулась я. – Вот где зомби – так зомби. Вот ты зашёл, а если бы я мылась?

– Тогда бы мне повезло больше. Почему телефон выключен?

– Эм-м, сломался, – коротко объяснила я, краснея как рак. Не объяснять же про сообщение от Алека и свою реакцию.

Павел молча смерил меня взглядом, остановившись на тех частях тела, которые так удачно подчеркивала выбранная одежда, хмыкнул. Я резко отвернулась к раковине:

– Так чего ты так рано? Ты Нину Валерьевну загипнотизировал, что ли? Она обычно чужих не пускает.

– Ну почему сразу загипнотизировал? Я и сам очаровашка, не замечала? – он сделал шаг вперёд и, отрезая путь к отступлению, поставил руки с двух сторон на раковину.

Я спиной чувствовала его жар. Моя лисица вдруг прильнула к Эмону Павла, лизнула его прямо в серое ухо. У меня перехватило дыхание от смущения, я развернулась, желая сбежать и оказалась лицом к лицу с Павлом. Его глаза смотрели внимательно и настороженно. Я с удивлением вдруг заметила, какие они тёмные. Цвета горького кофе. Губы казались слишком тонкими, а лоб высоким. И всюду запах сухой травы. В следующий миг я уже поднырнула под руку старосты и оказалась с другой стороны. Торопливо крикнула, убегая в комнату:

– Через две минуты выходим. – И: – Доброе утро, Нина Валерьевна! Спасибо за предложение, но мы очень торопимся.

Дверь захлопнулась, и я спряталась за ней, прижимая ладони к щекам, сердце едва не выпрыгивало из груди. “Этого ещё не хватало! Чёртовы Узы!” “И ты, предательница!” – я злобно подёргала лису за ухо и сама же поморщилась. Раньше, чтобы тактильно прикоснуться к Эмону, мне требовалось потратить уйму сил. Теперь же, неожиданно для себя самой, почувствовать мех под пальцами не составило труда. Я завороженно провела рукой по лисьей холке, будто гладя себя по пышной шерстяной шапке. От прикосновений к основанию ушей почему становилось щекотно шее, а тычок в нос отдавался неприятным давлением в переносице. Лиса недовольно фыркнула, кажется, и вовсе бы ушла, если бы могла. Интересно, когда она лизнула Койота – почувствовал ли Павел что-нибудь?

В дверь коротко и нервно постучали. Спохватившись, я подняла с пола разбитый телефон, сгребла в карманы мелочь из ящика тумбы и, приняв невозмутимый вид, вышла из комнаты. Не глядя на Павла, накинула пальто, влезла в ботинки. Попрощавшись с Ниной Валерьевной и закрыв дверь квартиры, спросила у старосты, как бы между прочим:

– Так куда мы теперь?

– К одной очень полезной знакомой, – загадочно ответил Павел, толкая дверь и пропуская меня вперёд. – Настоящая ведьма. Вы с ней подружитесь, если не испугаешься, конечно.

– Ещё чего! – возмутилась я и шагнула на лестничную клетку.

***

Питерская осень вступала в зрелую пору – ту самую, когда светлеет к обеду, а темнеет уже к пяти, а люди бредут по улицам, как сонные мухи – от работы к метро, от метро к домам. Сегодня и без того тусклый диск Солнца скрылся за тяжёлыми, низкими тучами. От порывов ветра на все лады скрипели водосточные трубы. И без прогноза синоптиков было ясно, что дождь может зарядить в любую минуту. Я с грустью подумала о зонте, который месяц назад забыла в универе и так и не смогла найти.

У дома нас ожидала серая от пыли машина с жёлтым световым табло “Такси” на крыше. Койот махнул рукой сонному водителю, усатому старичку с крупной залысиной, и открыл мне заднюю дверь. Стараясь ненароком не коснуться Павла, я забралась внутрь. На мой вопрос о том, зачем тратить деньги и не легче ли воспользоваться общественным транспортом, тот скривился, точно проглотил лимон:

– Ненавижу толкучку, – с отвращением сказал староста, садясь на переднее сиденье и захлопывая дверь. – Никогда не знаешь, кто стоит за спиной.