Чтение онлайн

Улыбка Павла померкла:

– Давай не на пороге, – быстро сказал он, кинув на меня короткий взгляд. – Да, кстати. Илона, познакомься – это Тина. Тина – Илона. Мы с ней когда-то учились вместе. Она очень талантливый диагност.

Илона посмотрела на меня, будто только увидела:

– Какого милого лисёнка ты выбрал для Уз. Или это он тебя? По твоим рассказам я представляла её моложе, – нараспев сказала она и подошла. В воздухе точно разлили сахарный сироп, так приторно сладко пахла Кошка. Она взяла меня за руку. Кожа её была мягкой и прохладной. “Как размороженное куриное филе”, – гадливо подумала я.

– Белая лисичка, интересно. Здорово тебя потрепали. Чего же застыла, боишься? – спросила она, заглядывая мне в глаза. – Совсем ещё ребёнок, а столько уже пережила. Здесь тебе помогут отдохнуть. – Её зрачки расширились, поглощая свет. Стены вдруг пошатнулись, мой рот наполнился вязкой, сладкой слюной и…

– Прекрати, – мягко попросил Койот, отстраняя Ведьму и беря меня под локоть. – Сейчас не время демонстрировать способности. Тем более Тина прозрела совсем недавно, а потрясений хлебнула с головой.

Илона невинно подняла ладони, изображая, будто сдаётся:

– Уже и пошутить нельзя. Она у тебя смешная и слишком открытая, совсем не учишь её защищаться. В передрягу попадёт – не заметит. Жду вас в гостиной, вы голодные? По глазам вижу, что с утра ни крошки в рот не положили. Жду вас тогда, – подмигнув мне, Илона развернулась и, неторопливо покачивая бёдрами, пошла вглубь квартиры. Вот ведь показушница!

Павел проводил кошку взглядом. Он всё ещё держал мой локоть. Я вырвала его резким движением, вошла в прихожую и сняла пальто. Внутри бурлило негодование. “Какой я ей, к чёрту, ребёнок? Она, дай бог, на пару лет меня старше! И общается со мной, как с идиоткой!” Койот достал с верхней полки шкафа две пары пластмассовых тапок и протянул мне те, что были поменьше. Взяв их, я прошептала, едва сдерживая негодование:

– Куда ты меня привёл!? Это что, твоя бывшая?

– Она хороший человек, а главное, единственная, кто может помочь, не пытаясь сдать нас охотникам, – методично объяснил Койот. – Ей можно довериться. Она любит немного подшутить. Просто не ведись на провокации.

“Значит, всё-таки бывшая”, – ядовито подумала я. Хоть и не хотелось признавать, но этот вопрос страшно меня волновал. Так, что невозможно было удержаться от едких замечаний:

– Н-да, вкус у тебя своеобразный.

Павел ничего не ответил.

Квартира Илоны оказалась такой же странной, как и сам дом. Потолки были высокими, а освещение тусклым, точно местные жильцы не выносили яркого света. Прихожая представляла из себя узкий коридор, параллельный общему. С правой его стороны, каждые три-четыре метра, располагались плотно прикрытые двери, общим количеством – четыре, и пятая в конце коридора. Только за первой из дверей горел свет. Через стеклянную вставку я разглядела скрюченную фигуру, мерно раскачивающейся в кресле женщины или, скорее, старухи. Она нестройно напевала незнакомую песню:

“Сотни птиц голосят над чёрной рекой,

Поют они песни о смерти чужой,

О разуме, пойманном в стали тиски,

О людях, что жизнь свою губят с тоски.”

На заднем фоне, точно хор змей, шипел телевизор.

– Это мать Илоны – Мария Харитоновна, – шёпотом пояснил Павел, заметив моё любопытство. – Когда-то была известной предсказательницей. К ней многие известные люди в очереди на приём стояли, но около пяти лет назад она заключила со своим мужем, отцом Илоны, Узы, подобные нашим. Когда Узы заключаются по любви, они имеют колоссальную силу эту любовь укреплять и усиливать энергию обоих партнёров. Мария жаждала этой силы и верила в свои чувства. Говорят, к ней приходили видения о прекрасном будущем, да только в итоге она едва не поглотила душу мужа. Корректоры успели вовремя, связь насильно разорвали. Отец Илоны не пережил потрясения. Мать сошла с ума. Именно поэтому Узы заключают так редко, слишком велика цена ошибки, и Мария тому яркий пример. Илона многие годы изучает феномен Уз и состояние матери. Кто, если не она, обладает знаниями, чтобы помочь нам? – будто извиняясь закончил Павел.

Сам он выглядел погрустневшим, словно фигура сумасшедшей предсказательницы будила в нём плохие воспоминания.

Я ещё раз взглянула на раскачивающуюся в кресле фигуру и вдруг представила, как сама сижу в комнате и, как маятник, качаюсь из стороны в сторону, напевая странные песни. Ведь у нас тоже Узы. И такие последствия возможны.

По спине пробежали мурашки. Я потрясла головой, отгоняя зловещее видение. Мне не нравилось это место. А особенно не нравилась Илона. Но Павел был прав – нам была нужна помощь.

Мы прошли в конец прихожей – там, за пятой дверью, коридор резко расширялся, превращаясь в огромную гостиную. Свет в помещении был таким же приглушённым, как и в коридоре, на люстре под потолком не работало больше половины лампочек. Посередине комнаты стоял круглый стол, достойный короля Артура с его рыцарями. За ним с лёгкостью бы поместился десяток-другой человек. На деревянной столешнице громоздились тарелки с фруктами, а посередине стопкой лежали три картонных коробки с пиццей. Вокруг стола замерли тяжёлые, обитые кожей кресла, на стене напротив висел широкий плоский телевизор. Под ним тянулся длинный сервант, заставленный флакончиками, статуэтками животных и банками с содержимым, которое скорее ожидаешь увидеть в кунсткамере. В противоположном углу, в тени, располагалась двуспальная кровать с грудой чёрного тряпья вместо покрывала.

Илона, закинув ногу на ногу, восседала в одном из кресел и весело улыбалась, будто задумала какую-то шутку:

– Ну же, проходите. Пицца остывает! Нам столько нужно обсудить. Лучше делать это на полный желудок.

Койот без раздумий прошёл к креслу по правое плечо от Илоны и, взяв коробку с пиццей, опустился на сидение. “Зачем он сел так близко к этой Ведьме? Как у себя дома”, – с внезапной злостью подумалось мне. Нестерпимо захотелось развернуться и уйти, хлопнув дверью так громко, чтобы штукатурка обвалилась прямо на голову этой сладкой парочке. “Он что, не видит, как она к нему клеится? Хотя это значит, что разорвать Узы – в её интересах. Ведь так? И откуда во мне столько ревности на ровном месте? Тоже влияние Уз?”

– Что же застыла, проходи, – улыбалась Илона, её узкие глаза смотрели неподвижно, как стеклянные шарики. Сколько бы я ни отгоняла образ её Эмона, зрачки сохраняли вертикальную форму.

Я сделала шаг к столу. В то же мгновение груда на кровати, которую я приняла за тряпьё, поднялась и по медвежьи заворчала. Из клыкастого рта текли слюни. Это оказался огромный пёс. Перекачанный стероидами бульдог, только втрое крупнее. Откуда тут этот монстр?

Пёс спрыгнул с кровати и замер. Мышцы, обтянутые чёрной, как смоль, кожей, вздрагивали, в бусинах глаз не мелькало ни капли разума, одна животная ярость. Маленькие, точно обрубленные уши дёрнулись, громила опустил голову и с рыком направился ко мне.

Я попятилась к двери. Постыдный писк вырвался из моего горла. Койот обеспокоенно поднялся с места.

Пёс был от меня всего в паре метров, и я уже представляла клыки на своей шее, когда вдруг моя лисица ощерилась, клацнула зубами. В груди стало нарастать грозное гудение. Лиса зарычала по-настоящему – так, словно была готова кинуться на защиту.

Зверь остановился, покрутил головой, будто не понимая, где находится, растерянно поглядел на хозяйку, а потом плюхнулся на бок и, схватив заднюю лапу зубами, принялся её вылизывать и грызть, напрочь забыв про меня.