Чтение онлайн

Нет никаких оснований критиковать первый вывод, появление которого вполне закономерно, и который будет приемлем для большинства читателей. Те же, кто оценивают каббалистическую литературу как средоточие символизма, внутренний смысл которого имеет или может иметь значение, но не видят собственной значимости процессов Церемониальной Магии и возможностей их истолкования, будут склонны отвергать эти процессы как ложные, поскольку они принадлежат средневековью, и с особой осторожностью отделять от них истинную символическую традицию. В любом случае, церемониальная литература пренебрежительно отвергается, и в результате, оба этих взаимоисключающих варианта идут к одной и той же истине, но разными дорогами.

Однако есть и другая точка зрения, и довольно значимая, поскольку перекликается с вопросом о Церковных Таинствах, относительно которых, как уже отмечалось, тоже многое неясно. Большинству исследователей оккультизма знакомы слухи и намеки о том, что в наши дни существует не один Культ и не одно Мистическое Братство, возникшие (а может и нет) из каких-то обществ прошлого. Конечно же, существует много независимых приверженцев оккультизма, поскольку сама мистика в своей основе не является целостным образованием, но секретные Братства существуют, и, по-видимому, ключи к оккультной символике находятся в их руках. Из ряда не связанных друг с другом утверждений, встречающихся в последние годы в работах признанных оккультистов, можно вывести единую для всех них точку зрения в отношении Церемониальной Магии. Я вкратце выражу это следующим образом. Нет ни одного дошедшего до нас Ритуала, равно как и нет никакой доктрины, которая содержит, или, возможно, может содержать подлинный секрет магической процедуры или суть оккультной доктрины. Причина – как бы много не говорили об этом некоторые самозваные толкователи – не в том, что существуют или могут существовать какие-то запреты, а в том, что знание, о котором идет речь, находится во владении тех, кто предпринял серьёзные меры для его защиты; и хотя, время от времени, некоторые секреты инициирования, принадлежавшие этим лицам, просачивались, и в достаточном объеме, через печатные книги в мир, истинные секреты не раскрывались никогда. Литературу по Магии, исходя из этой гипотезы, можно разделить на три класса: (а) Труды мнимых знатоков, далеко не принадлежащих кругу посвященных, прежде всего предназначенные для увлекающихся оккультизмом; (Ь) Теории независимых исследователей, которые с помощью собственной мысли, науки и интуиции иногда достигают близких к истине результатов без чьей-либо поддержки; (с) Пародии на оккультную доктрину, на цели и процедуры оккультизма, сдобренные выжимками из источника.

Мнения профессиональных оккультистов о любом предмете, как бы мало они ни значили для меня, приведены только для того, чтобы установить различие во взглядах; но Церемониальная Магия большей частью принадлежит к третьему классу, при условии, что она, подобно некоторым другим ветвям Сатанизма, все еще жива. Первый класс, по понятной причине, мы не рассматриваем, а второго лишь коснёмся. Словом, Церемониальная Магия отражает главным образом вопиющие амбиции и включает безумные процессы средневекового колдовства – прежде всего Шабаш. Все остальное есть худшие образцы применения различных каббалистических и пророческих методов, общепринятых среди деревенских жителей, а также попытки свести магическую традицию к внешним атрибутам.

Какой бы из вышеупомянутых взглядов ни предпочёл читатель, ясно, что в том, что касается Ритуалов, можно сказать лишь одно – все они имеют литературный и исторический интерес, но не более. Для оккультиста они будут обладать, на основе их ассоциаций, важностью, не представляющей ни малейшей ценности для других специалистов. Желательно, чтобы они не остались недооцененными в качестве литературных и исторических произведений, потому что это любопытные памятники прошлого, и они имели определенное влияние; но еще более желательно, чтобы слабые и легковерные не попадались на удочку тем, кто стремится их одурачить; а тех, кто пытается укрепиться духовно, – отговорить от увлечения сатанизмом.

§ 2. Различие между Белой и Черной Магией

Рассмотрев возможные подходы к изучению магических ритуалов, мы приступаем теперь к различиям между ними и, прежде всего, к вышеупомянутому и произвольному различению Белой и Черной Магии. Предыстория такого разделения крайне неясна, но, без сомнения, в главном оно появилось не раньше, чем в эпоху позднего средневековья – то есть, начало такого разделения совпадает с окончательным противопоставлением Добрых и Злых Духов. В Египте, в Индии и в Греции не было ничего похожего на дьяволов в христианском понимании; Typhon (мифическое чудовище, олицетворяющее буркэ), Juggernaut (один из Инд. богов) и Hecate (древнегреческая богиня Земли) были не менее божественны, чем главные боги, и обряды, вероятно, были в своём роде столь же священны, как и мирные таинства Ceres (в дорийскую эпоху – божество земледелия).

Каждая из оккультных наук по чисто внешним признакам, но совершенно неправильно по сути, причислялась к тому, что известно под именем Черной Магии. Астрология, или оценка небесных влияний на характер и жизнь человека, могла быть причислена к ней из-за создания направленных против других и использующих эти влияния талисманов.

Эзотерическая Медицина, которая практиковала применение оккультных сил влечении человека и включала в себя традиционное знание целебных свойств, присущих некоторым веществам, игнорируемых фармакологией, породила тем самым тайную науку создания ядов, порчи и разрушения здоровья, разума или жизни неведомыми силами. Попытки превращения металлов алхимиками свелись к искусству их подделывать. Подобным же образом, искусство Предсказания, или то, что, как предполагается, вносит в человеческую жизнь ясность, скатилось до разнообразных форм колдовства, а Церемониальная Магия – до общения с дьяволами. Белая Церемониальная Магия – это, по определению, попытка связаться с Добрыми Духами в добрых, или по крайней мере невинных, целях. Черная Магия – попытка связаться со Злыми Духами с целью причинения зла или с иной неблаговидной целью.

Установленные здесь различия, на первый взгляд, совершенно ясны. Однако когда мы начнём сравнивать литературу Черной и Белой Магии, то обнаружим, что, если исходить из определений, разница вовсе не столь очевидна, как это может показаться. Начнём с так называемого Теургического Церемониала, относящегося к Белой Магии, который включает в себя Ритуалы обращения к Злым Духам. Предположим, что они вызываются для усиления выполняемых действий вопреки своей природе, и тогда вопрос сразу усложняется, и Белая Магия, таким образом, должна быть определена как попытка связаться не только с Добрыми, а и со Злыми Духами, но в благих, или по крайней мере невинных, целях. Здесь, конечно, все еще сохраняется довольно чёткое различие, но, если обратиться к практической стороне предмета, его явно недостаточно. Однако рассуждение на тему о том, что считать доброй, а что- невинной целью, содержит в себе возможность для дальнейшей путаницы. Впоследствии станет ясно, что цели и устремления Магии в большинстве своём совершенно ребяческие, так что мы должны различать Черную и Белую Магию не как бесспорно добрую и злую, но как то, что является несомненно злым и то, что может быть просто глупым. Но этим трудность не исчерпывается. Как будет показано далее, Белая Церемониальная Магия допускает, видимо, возможность обращения к ней с целями, неподобающими для неё, а также во многом легкомысленными. С необходимостью следует вывод, что нет никакого строгого различия между двумя ветвями магического Искусства. Нельзя даже сказать, что Черная Магия неизменно злая, а Белая – злая только иногда. То, что называется Черной Магией, ни в коем случае не является однозначно дьявольским; она соприкасается с нелепыми и глупыми процессами столь же часто, как Белая Магия – с неблаговидными действиями. Таким образом, максимум, что может быть установлено, – это деление магической литературы на две основные группы, одна из которых обычно именует себя Черной, но в общем они совпадают.

Вероятно, обоснованность мнения, что существует различие между сущностью Магии и её Ритуалами, заключается в том, что всегда был зримый контраст между сферами влияния Мага и Колдуна, а тот факт, что в церемониальной литературе это различие выражено слабо, можно, судя по всему, охарактеризовать только как путаницу. Но утверждать, что тексты были искажены или извращены редакторами, нельзя. Белая Магия обычно не упоминалась в текстах Чёрной; а Ритуалы Goetic не описывались в псевдорелигиозных выражениях. Они, в основном, соединялись естественным образом, и разделить элементы без вмешательства в их структуру невозможно.

Современный оккультизм воспринял и развил это очевидное различие. Тайное традиционное знание – существующее как бы помимо письменного слова Магии – это та невидимая наука, которая, как полагают, существует в тени всей науки, это религия вне всех религий; между ним и Магией как будто существует некая связь или они тождественны. Обращение к тайному знанию подтверждает, что начало развитию оккультизма было положено двумя отрядами его приверженцев, которых иногда неверно называли «Правые Братья» и «Левые Братья»; в качестве их целей декларировались соответственно абстрактное добро и абстрактное зло, и в каждом случае это было нечто отличное от того, что принято понимать под Белой или Черной Магией. Как и ожидалось, литературные источники не подтверждают такой вывод, но, в рамках данного предположения, это едва ли должно расцениваться как возражение. Что же до остального, если множество слухов и несколько сомнительных открытий приведут нас к некоторым уступкам, что, возможно, вызовет некоторое оживление дьяволизма не в одной стране Европы и попытки в наши дни открыто связаться с Силами Тьмы, то надо сказать, что эти попытки возвратятся в старом обличье, но вовсе не будут сопровождаться ужасом и размахом, свойственным современности. Парижский Дьяволизм, например, если вообще правомерно говорить о существовании такового, – это Черная Магия Гримуара, а не такие уж страшные Братья Левой Руки, несущие своё зло словно венец, и вовсе не бессмертные в своём одухотворённом зле. Эти загадочные персонажи просто выдуманы, а затем- как и их confr`eres (фр.- коллеги) – возвеличены или, по крайней мере, обелены. Между Розенкрейцерами, посвященными в астральные тайны и amatores diaboli, несомненно, существует обязательство союза, который является результатом одного факта: il n'y a pas des gens plus emb^etants que ces gens-l`a.

§ 3. Рукописные тексты Церемониальной Магии

В целях настоящего исследования будет удобнее рассмотреть Ритуалы в трех разделах: Трансцендентальные, Смешанные и Ритуалы Черной Магии. Что касается Трансцендентальных Ритуалов, некоторые отдельные уточнения будут представлены во второй главе, кроме того следует осознать, что все три представляют собой единство. Возраст каждого из Ритуалов, насколько это возможно, будет определен по ходу изучения, но поскольку это исследование основано, за одним очень важным исключением, на печатных источниках, которые собственно и оказали реальное влияние, будет уместно – в качестве заключения к вводной части- рассказать вкратце о магических процедурах, которые остались в рукописях и которые следует искать, или, по крайней мере, узнать о которых можно только в публичных библиотеках Европы. Источником практически всех Ритуалов является работа, упомянутая в предисловии, а именно Ключ Соломона, и, следовательно, все другие – более позднего происхождения. Библиотека Arsenal в Париже имеет репутацию особо богатой магическими манускриптами (МС). Британский музей также славится своей коллекцией рукописей, которые в среде специалистов считаются эталонными. Чтобы покончить с разногласиями по поводу того, чьи рукописи древнее, скажем, что ни среди французских, ни среди наших собственных сокровищ нет рукописей, которые можно отнести к более раннему периоду, чем начало четырнадцатого столетия.

Количество трактатов, и ранних и более поздних, само по себе значительно. Тексты, которые особенно привлекательны в свете данного исследования, можно разделить на три небольшие группы или класса. (Мы не включаем сюда старинные рукописи, вошедшие в английское издание Ключа Соломона, интерес к которым давно, с момента появления этой работы, исчерпан.) Первая группа может быть названа Гонориус (Honorius), включает три МС; вторая – это Sepher Raziel, в двух частях; третья представляет собой английские свитки Lemegeton. Главный МС первой группы – один из наиболее древних трактатов библиотеки, имеющих отношение к Магии. Это Sloane 313, который представляет собой написанный на пергаменте латинский манускрипт, сохранившийся в плохом состоянии. К тому же убористый почерк и сокращения затрудняют чтение. Он интересен, однако, тем, что связан с Гриму-аром Гонориуса (Grimoire of Honorius) – одним из самых древних и известных Ритуалов Черной Магии, – поскольку автор Sloane 313 также носил имя Гонориус. Этот труд относится к четырнадцатому веку, и у него нет никакого определённого названия, но из текста очевидно, что его называли Книгой Клятв Гонориуса (Sworn Book of Honorius). Предисловие, или вводная часть, сформулировано неясно, но, по-видимому, здесь объясняется, что прелаты Церкви осуждают магию на том основании, что она есть искушение дьявола. В конце все «магистры Магии», которых должно быть 811, созываются на съезд и все они, видимо, должны явиться из Неаполя, Афин и места, называемого Tholetus. Среди них был выбран представитель, которого звали Гонориус, сын Евклида, Магистр из города Thebans (Фивы). Он был уполномочен действовать от имени остальных и вступил в общение с ангелом по имени Hochmel или Hocroel (Hochmaei), и затем он написал семь томов об Искусстве Магии, «отделив зерна от плевел». По-видимому, автор впоследствии выделил в этих книгах девяносто три главы, содержащие краткое изложение всего предмета, и объединил их в один том, который «мы называем священной или клятвенной книгой». Тем временем, правители и священники, по приказу которых были сожжены «некоторые небылицы или пустяки»; решили, что они полностью расправились с искусством магии и были поэтому спокойны. Однако маги поклялись друг другу, что, сделав всего три его копии, самым тщательным образом и в тайне сохранят шедевр Гонориуса и что хранитель каждой копии обязан наделено спрятать её перед смертью, пусть даже в собственной могиле, если не найдётся ни одного достойного доверия человека, которому можно будет отдать на хранение. (Интересно заметить в этой связи, что и среди алхимиков существовал такой же Закон Наследования.) Важным моментом в истории этого манускрипта является, как будет видно далее, то, что он положил начало лживой традиции, приписывающей авторство Гримуара Черной Магии папе римскому Гонориусу. Книга Клятв не является, конечно, Колдовской книгой, но существование и предполагаемое авторство первой позволит нам понять, почему её таковой считают. Маг Гонориус был идентифицирован с папой Гонориусом (было четыре папы с таким именем: Гонориус I, 625 – 638; Гонориус II, 1124-1130; Гонориус III, 1216- 1227; Гонориус IV, 1285-1287), во-первых, в силу давности, а, во-вторых, сознательного обмана; точно также Раймонд Лулли, «просвещенный доктор» из Майорки, был идентифицирован с Лулли-алхимиком – вначале из-за обычной путаницы, а через некоторое время и при помощи трактатов-подделок. Книга Клятв замечательна и в других отношениях, и по непонятной причине не была замечена исследователями Церемониальной Магии; можно предположить, что союз магов существовал, вероятно, уже в четырнадцатом веке или даже раньше. Несмотря на бесспорное христианское происхождение, Книга Клятв берёт начало от предполагаемых работ Соломона и, казалось бы, указывает на то, что Соломонов цикл в это время только складывался, как и на то, что самые ранние элементы, похоже, относятся не к Grand Clavicle (Великой Ключице или Великому Ключу), а к Little Key (Малому Ключу), иначе, Lemegeton. Что же касается действий, описанных в Книге Клятв, это – выступающие здесь как единое – процедуры Белой и Черной Магии, однако, без малейшего намёка на традиционную «связь с дьяволом». Этот манускрипт нельзя рассматривать как оригинал, поскольку не представляется возможным определить в точности, является ли он таковым. Британский музей обладает и более поздней копией шестнадцатого века, а также наиценнейшим английским переводом пятнадцатого века, написанным на пергаменте красивыми готическими буквами.