Чтение онлайн

Первый или старейший пресвитер первоначальной церк ви не отличался по своему служению от остальных пресвитеров, как и они не отличались между собою. Он предстоятель, как и они; он пастырь, как и они. Он не имел никакого особого служения по сравнению с остальными пресвитерами, потому что другого служения управления, кроме того, которое совместно исполняли все пресвитеры, не существовало в первоначальной церкви. Он пресвитер, как и остальные пресвитеры, или он епископ, как и остальные епископы. Но будучи первым из них, он фактически выявлял все их служение, а остальные пресвитеры составляли при нем уже в апостольское время некоторый совет. Когда Игнатий обозначал пресвитериум, как синедрион, то он не вводил ничего нового в церковную жизнь. С самого начала в Иерусалимской церкви форма употребления приняла обычную для иудейства форму, но это не было ни сознательным, ни бессознательным подражанием. Эта форма возникла из первого Евхаристического собрания, на котором Двенадцать, установленные Христом, заняли места предстоятелей.

С другой стороны, старейший пресвитер оказался на Евхаристическом собрании «приносящим благодарение», так как таким был ап. Петр на первом собрании Иерусалимской церкви. Как пресвитер, он занимал место среди «prwtokaqedritai», а как первый или старейший между ними он занял центральное место среди них, которое было центральным местом Евхаристического собрания. «Приношение благодарения» было выявлением священнического служения, которое принадлежало не одним пресвитерам, а следовательно и не старейшему из них, а всему народу, собранному Богом в теле Христовом, как во храме. Иудейские трапезы носили религиозный характер, но они не были священнодействиями в точном смысле, которые были связаны исключительно с храмом. Евхаристия, установленная Христом, сделалась «духовной жертвой» в «духовном храме». В этом духовном доме священство принадлежит не одному роду, как это было в Ветхом Завете, а всему народу, т. к. каждый в нем поставляется в звание священника Бога. Весь народ священствует Богу, но священствует через одного, т. к. «приношение благодарения» может совершаться только одним, и именно тем, кто занимает центральное место в Евхаристическом собрании. В ветхозаветном храме священствовали активно все священники, включая первосвященника, хотя они составляли только часть народа, в «духовном храме» активно священнодействует один, хотя весь народ составляет царственное священство, т. к. этого требует «духовная жертва», совершаемая народом.

Занимая центральное место, старейший пресвитер «приносил благодарение», выявляя все священническое служение народа Божьего. Он не мог бы приносить благодарение, если бы всему народу не принадлежало священство, т. к. он не имел никакого специального священства по сравнению со священством народа. Он священник, как и все священники в «духовном доме». И только потому, что все священники, он, занимая центральное место на собрании, приносил благодарение. Поэтому служение священнодействия первого пресвитера было функцией места, им занимаемого на Евхаристическом собрании. Как старейший между пресвитерами, он занимал центральное место, а занимая его, он совершал священнодействия.

Не отличаясь от остальных пресвитеров в служении управления, он не отличался от всего народа в служении священства, как не отличались от народа и пресвитеры. Он имел харизму управления, которую не имел народ, но харизма священства принадлежала ему, как члену народа Божьего, совместно с остальными его членами. Он активно священнодействовал не в силу харизмы священства, а в силу харизмы предстоятельства. С первого Евхаристического собрания, на котором ап. Петр был «приносящим благодарение», устанавливается непреложный закон жизни Церкви, что в ней активно священнодействует совместно с народом его старейший предстоятель.

Священнодействия Церкви не исчерпывались «приношением благодарения». Евхаристия включала в себя все священнодействия совершаемые Церковью, так как она была сосредоточием всей церковной жизни. Из нее происходило, и все направлялось к ней. Уже апостольская церковь, кроме «приношения благодарения», совершала таинство приема в Церковь, включающее в себя поставление лаиков, поставление на особые служения пророков, учителей, пресвитеров–епископов и диаконов. Возглавляя Евхаристическое собрание, старейший пресвитер возглавлял все священнодействия, а возглавляя их, активно священнодействовал. — Старейший пресвитер не выступал отдельно, но всегда и везде совместно с народом и пресвитерами. Он был «устами Церкви», а Церковь не может быть без народа, как и народ не может быть без своих предстоятелей, особенно без старейшего из них.

1. В новозаветных писаниях факт поставления епископов–пресвитеров выступает с полной очевидностью. «Рукоположив же им пресвитеров в каждой церкви (ceirotonhsantej de autoij kat' ekklhsian presbuterouj), они (т. е. Варнава и Павел) помолились с постом, и предали их Господу, в которого уверовали» (Дн. 14,23). В связи с этим текстом надо поставить вопрос,каким образом было совершено поставление пресвитеров: поставили ли их лично апостолы, или апостолы поставили тех, кто были избраны местными церквами. Но нам нет необходимости ставить в связь с этим другой более общий вопрос, было ли первоначальное церковное управление аристократическим или демократическим. Этот последний вопрос является в лучшем случае недоразумением. Церковное управление не было ни аристократическим, ни демократическим, т. к. в Церкви действует не воля человеческая, в какой бы то ни было форме, а воля Божья через откровение Духа. Если Варнава и Павел поставляли пресвитеров в основанные ими церкви, то онн поставляли не тех, кого они считали лично способными для этого служения, а тех, кто были предъизбраны Богом к этому служению [382] . В другом месте Деяний о пресвитерах, которых поставлял Павел, говорится, что они поставлены Богом: «Итак внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святой поставил вас епископами (en w umaj to Pneuma to 'Agion eqeto episkopouj) пасти церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе кровью Своею» (20,28). Поставление пресвитеров–епископов совершается Духом согласно воле Божьей.

Что касается вопроса, участвовала ли местная церковь в поставлении пресвитеров, то ответ на него надо искать не в приведенных выше текстах, а в гл. 6–й Деяний, где рассказывается о поставлении «семи». Когда апостолы признали нужным передать «служение столам» семи, то они не поставили их лично, а созвали «множество учеников», которым они предложили выбрать из своей среды семь человек «изведанных, исполненных Святого Духа и мудрости» (6,2–3). Вероятно, так действовали Павел и Варнава в основанных ими церквах, но это не исключает того, что Павел мог действовать единолично в зависимости от местных условий. Если даже он так действовал, что мало вероятно, то не следует в этом усматривать выражение его авторитарного темперамента [383] . Необходимо обратить внимание на то обстоятельство, что автор Деяний упоминает о поставлении пресвитеров на обратном пути Павла и Варнавы во время их миссионерского путешествия. Следовательно, местные церкви уже существовали некоторое время, в течение которого число верующих должно было увеличиться. Указание Луки о поставлениях пресвитеров надо поставить в связь с поручением ап. Павла Титу: «Для того я оставил тебя в Крите, чтобы ты довершил недоконченное ( ina ta leiponta epidiorqwsh), и поставил по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал» (1,5). Поставление Павлом и Варнавой пресвитеров также было довершением или усовершествованнем недоконченного, т. е. того, что было сделано на первом их пути.

Что же было сделано на первом их пути во время их миссионерского путешествия? Можем ли мы сделать заключение из сообщения Луки, что в основанных апостолами церквах еще не было совсем пресвитеров? Если это так, то надо считать, что в разных местах в результате проповеди Павла и Варнавы появились только отдельные верующие. Мы не можем решительно отстранить это предположение, но и не можем его принять, т. к. оно находится почти в явном противоречии с задачами миссионерской деятельности ап. Павла. Он имел в виду не обращение отдельных лиц в христианство, а «созидание» церквей. Церковь не могла существовать без Евхаристического собрания, а собрания не могло быть без предстоятеля. В этом пункте нет никакого расхождения между пониманием Павла и Луки относительно «созидания» церквей. Лука указывает, что Павел и Варнава поставляли пресвитеров в местные церкви («kat'ekklhsian»), Мы имеем основания относиться с осторожностью к терминологии Луки, но это не означает, что мы имеем право всякий раз брать ее под сомнение, если для этого нет бесспорных данных. Павел и Варнава обратном пути довершили недоконченное ими на их первом пути. Местные церкви уже существовали, когда Павел и Варнава поставили в них пресвитеров, а следовательно, в них имелось Евхаристическое собрание и имелся его предстоятель. Другими словами это означает, что Павел и Варнава на первом пути поставили в них старейших пресвитеров. Это предположение вполне отвечает тому, что сообщает нам Климент Римский относительно деятельности апостолов. Он говорит, что апостолы проповедуя Евангелие по городам н странам, поставляли начатки верующих в епископы и диаконы»twn mellontwn pisteuein», т. е. для тех, кто имеют уверовать [384] . Выше мы указывали, что Климент имел в виду не пресвитеров вообще, а старейших из них. Каково бы ни было число уверовавших, если среди них имелся пресвитер, то они составляли церковь, а не группу отдельных верующих. «Господь ежедневно прилагал спасаемых «epi to auto» (Дн. 2,47). Так было не только в первые времена Иерусалимской церкви, но так было и в каждой основанной апостолами церкви. Для того, чтобы Господь мог прилагать спасаемых к церкви, необходимо, чтобы в ней было «epi to auto». Старейший пресвитер был не только предстоятелем тех, кому он предстоятельствовал на Евхаристическом собрании, но и тех, кто имеют уверовать во Христа и стать членами «epi to auto».

2. Если поставлялись пресвитеры, то несомненно поставлялся первый из них. Существовало ли какое–либо различие между поставлением старейшего пресвитера и остальных пресвитеров? Относительно времени, описанного Лукою в 14–ой главе Деяний, не может быть никаких сомнений. Он поставлялся так, как поставлялись апостолами остальные пресвитеры. Когда он поставлялся, то он был единственным пресвитером, а потому он сразу же занимал центральное место в Евхаристическом собрании. Когда затем были поставлены остальные пресвитеры, то он «ео ipso» становился среди них старейшим, продолжая занимать центральное место в Евхаристическом собрании. Этим еще не решается вопрос о поставлении старейшего пресвитера в тех церквах, в которых уже имелись пресвитеры. Нельзя пройти мимо этого вопроса, т. к. он является кардинальным. От ответа на него зависит в значительной степени решение проблемы будущего епископского служения.

Мы прежде всего должны отстранить мысль о том, что центральное место в Евхаристическом собрании мог занять сам по себе тот, кто чувствовал за собою наибольший авторитет в среде пресвитеров местной церкви. Самопроизвольность актов была неизвестна первоначальной церкви. Никто сам по себе не мог поставить себя на служение в Церкви, даже пророк или учитель. Если бы какой–либо пресвитер мог занять центральное место в Евхаристическом собрании согласно своему желанию, то это свидетельствовало бы об отсутствии порядка и чина в первоначальной церкви. Кроме того, оно вызывало бы без сомнения соревнование и споры между пресвитерами. Об этом мы не имеем свидетельств из апостольской эпохи. Это отсутствие сведений о соревнования пресвитеров особенно показательно на фоне того, что нам известно относительно споров вокруг занятия епископских кафедр, несмотря на то, что занятие их не имело произвольного характера. Занятие центрального места в Евхаристическом собрании было одним из самых важных моментов жизни местной церкви, т. к. от этого зависела вся ее литургическая жизнь. Поэтому это занятие должно было носить характер церковного акта, т. е. благодатный характер, т. к. все, что совершается в Церкви, восходит к Богу, как источнику благодатных даров в Церкви. К занятию центрального места в Евхаристическом собрании призывался тот, кто к этому был определен Богом.

3. Утверждая, что старейший пресвитер поставлялся, мы еще тем самым не решаем вопроса, как он поставлялся. Только современное богословие может элиминировать этот последний вопрос, т. к. для него таинство поставления всецело исчерпывается священнодействием. Поэтому оно утверждает, что таинство поставления имеется в том только случае, если имеется его священнодействие. Если же нет священнодействия, то мы не в праве, согласно современному богословию, говорить о таинстве поставления. Исходя из понятия таинства поставления, как включающего в себя не один, а три благодатных момента, мы должны спросить себя, включало ли в себя поставление старейшего пресвитера все эти три благодатных момента, т. е. включало ли оно избрание, священнодействие и свидетельство народа?