Чтение онлайн

ГЛАВА 7

О том, что за александрийским епископом Феофилом следовал Кирилл

Вскоре после этого впал в летаргию и скончался александрийский епископ Феофил, что случилось в девятое консульство Гонория и пятое Феодосия, в пятнадцатый день месяца октября. Здесь епископство сделалось также предметом спорным, потому что одни хотели возвести на престол архидиакона Тимофея, а другие - Кирилла, сына сестры Феофила. Во время происшедшего по этому случаю народного смятения, сторону Тимофея поддерживал военачальник Абунданций. Посему Кирилл возведен был на престол уже в третий день по смерти Феофила 3 и вступил на епископство с большей властью, чем Феофил, ибо с его времени александрийское епископство выступило за пределы священнического сана и начало самовластно распоряжаться делами. Именно, Кирилл тотчас же запер бывшие в Александрии новацианские церкви и взял всю их священную утварь, а епископа их Феопемита лишил всего, что он имел.

ГЛАВА 8

О месопотамском епископе Маруфе и о том, как чрез него христианство распространилось в Персии

Около того же самого времени христианство распространилось и в Персии - по следующему случаю. Между римлянами и персами происходят непрестанные сношения, и причин много, по которым они так часто сносятся. Конечно, и тогда встретилась какая-нибудь нужда, что месопотамский епископ Маруфа, о котором мы упомянули несколько прежде, послан был царем римским к царю персидскому. Персидский царь 4 заметил в этом муже особенную набожность и, обошедшись с ним почтительно, внимал ему, как человеку истинно боголюбезному. Это возбудило зависть в волхвах 5, которые у царя персидского имеют великую силу. Они боялись, как бы Маруфа не убедил царя принять христианство, потому что застаревшую головную болезнь, от которой сами не могли исцелить его, епископ уврачевал своими молитвами. Итак, волхвы за-{273}мыслили обман. Известно, что персы чтут огонь, и царь имел обыкновение покланяться в одном доме непрестанно горящему огню, поэтому волхвы, спрятав там под землей человека, научили его в обычное время царской молитвы закричать: "Низвергнуть царя, потому что он поступил нечестиво, назвав христианского священника боголюбезным". Услышав это, Исдигерд - так называли персидского царя, - хотя и совестился, однако же хотел было отослать Маруфу. Но Маруфа, человек истинно боголюбезный, стал молиться и благодаря тому открыл сделанный волхвами обман. Он сказал царю: "Не будь предметом шутки, царь, но войди и, услышав голос, раскопай землю, - тогда откроешь обман; ибо не огонь говорит, а человеческая хитрость делает это". Поверил Маруфе персидский царь и снова вошел в тот домик, где был неугасающий огонь. Услышав опять прежний голос, он приказал разрыть это место и тотчас обличил, кем произносимы были слова, принимаемые за божии. Царь крайне разгневался и весь род волхвов обложил десятиной, а потом позволил Маруфе строить церкви, где ему угодно. С этого времени христианство в Персии начало распространяться, Маруфа же тогда хоть и оставил персов и возвратился в Константинополь, но вскоре опять отправлен был к ним в качестве посланника. По возвращении его, волхвы снова придумали хитрость. Чтобы царь отнюдь не принимал этого мужа, они распространили какое-то искусственное зловоние в том месте, куда он обыкновенно хаживал, и распустили клевету, будто это делается исповедниками христианства. Но так как царь уже и прежде подозревал волхвов, то, тщательнее разыскивая виновников, опять открыл, что они же были распространителями дурного запаха, и потому многих из них снова подверг наказанию, а Маруфе стал оказывать еще большую почесть. Любил он и римлян и дорожил их дружбой, да едва не сделался и христианином, когда Маруфа, вместе с персидским епископом Авдой, совершил другое дело, - когда оба они, попостившись и помолившись, избавили царского сына от мучившего его демона. Но Исдигерд скончался прежде, чем успел сделаться совершенным христианином 6. По смерти же его царство перешло к его сыну Варарану, при котором союз между римлянами и персами, как мы скажем немного ниже, разрушился 7.

ГЛАВА 9

Тогдашние епископы в Антиохии и Риме

Около того же времени в Антиохии, по смерти Флавиана, принял епископство Порфирий, а после Порфирия в тамош-{274}ней Церкви предстоятельствовал Александр 8. У римлян же за Дамасием, который занимал епископский престол в продолжение восемнадцати лет, следовал Сириций, за Сирицием, который был епископом пятнадцать лет, управлял Церковью три года Анастасий, а после Анастасия - Иннокентий, начавший прежде всех преследовать в Риме новациан и отнявший у них много Церквей 9.

ГЛАВА 10

О том, что в то же время Рим подпал под власть варваров и был опустошен Аларихом

В то же самое время пришлось и Риму подпасть под власть варваров. Некто Аларих, варвар, союзник римлян, помогавший царю Феодосию в войне с тираном Евгением и за то удостоенный римских почестей, не вынес своего счастья. Впрочем, он не предполагал сделаться царем. Удалившись от Константинополя, хотел он перейти в западные области и, достигнув Иллирии, тотчас стал все разрушать. Потом, при переходе устья реки Пинея, где через гору Пинд лежит дорога к Никополису эпирскому, ему, противостали фессалийцы, и в сражении убили у него около трех тысяч человек. Уже после этого сопутствовавшие ему варвары уничтожали все встречавшееся и наконец, взяли сам Рим и, опустошив его, многие из дивных его зданий сожгли, сокровища разграбили, нескольких сенаторов подвергли различным казням и умертвили 10. В насмешку же над царским достоинством, Аларих назначил царя, по имени Аттила, и в один день приказал ему выйти, как царю, окруженным царскою стражею, а в другой заставил его явиться в виде раба 11. После сего, испугавшись молвы, что царь Феодосий послал против него войско, он обратился в бегство. И молва не была выдумана: войско действительно шло, поэтому Аларих, не перенесши, как я сказал, и одного слуха о том, поспешно удалился. Рассказывают, будто во время его похода к Риму, один благочестивый муж, по образу жизни монах, уговаривал его не радоваться при виде столь великих бедствий, не наслаждаться убийством и кровью. На что он отвечал: "Не по своей воле я иду туда, кто-то каждый день беспокоит и мучит меня, говоря: ступай, опустоши город 12 Рим". Но довольно об этом. {275}

ГЛАВА 11

О бывших тогда в Риме епископах

После Иннокентия, в продолжение двух лет римской Церковью управлял Зосима, а после Зосимы предстоятелем Церкви три года был Бонифаций, которого сменил Целестин 13. Этот Целестин у римских новациан отнял церкви, и епископа их Рустикула принудил делать собрания тайно в частных домах. До его времени римские новациане весьма благоденствовали и, имея множество церквей, собирали в них многочисленный народ. Но зависть коснулась и их, потому что римское епископство, подобно александрийскому, выступив за пределы священства, давно уже перешло в самовластное господство. Вот от чего римские епископы не позволяли свободно собираться даже одномыслящим с ними христианам, но, отняв у них все, лишь хвалили их за единомыслие. Епископы констатинопольские не были заражены такой болезнью, напротив, они особенно любили новациан и позволяли им собираться внутри города, как об этом я уже и прежде довольно говорил.

ГЛАВА 12

О Хрисанфе, новацианском епископе в Константинополе

По смерти Сисинния, на престол епископский против воли возведен был Хрисанф, сын Маркиана, предшествовавшего Сисиннию епископа новацианского. В молодых летах он служил в придворном войске, потом при царе Феодосии Великом был префектом Италии, и наконец, поставлен наместником Британских островов, где возбуждал удивление своими распоряжениями. Достигнув преклонных лет и возвратившись в Константинополь, Хрисанф хотел было сделаться префектом города, но против воли возведен был на престол епископский, потому что Сисинний во время кончины упомянул о нем как о человеке, способном епископствовать, и новацианский народ, приняв его слова за закон, решился насильно увлечь его к епископству. Хрисанф однако скрылся, а Савватий, полагая, что теперь настало удобное время, в которое он может овладеть церквами, вменил ни во что данную им клятву и склонил некоторых незначительных епископов возложить на него руки. В числе рукополагавших его был и Гермоген, которого он проклял и отлучил за хульные сочинения. Впрочем, намерение Савватия не исполнилось, ибо народ ненавидел его за то {276} своенравие, с которым он употреблял все средства, чтобы прокрасться на степень епископства, а потому всячески старался отыскать Хрисанфа и, узнав, что он скрывается около Вифинии, взял его силой и возвел на епископство. Это был муж самый мудрый и одновременно самый скромный, какого только можно было найти. Новацианские церкви в Константинополе он тщательно сберег и умножил, также первый стал раздавать бедным собственные свои деньги, а из церковной собственности не брал ничего, кроме двух благословенных хлебов по воскресным дням. Он имел такое попечение о своей Церкви, что от софиста Троила взял превосходнейшего в то время ритора Аблавия и возвел его в сан пресвитера. Написанные Аблавием беседы отличаются изящной отделкой и звучностью языка. Впоследствии Аблавий был епископом никейско-новацианской Церкви и в то же время учил там софистов.

ГЛАВА 13

О бывшей в Александрии между христианами и иудеями битве и раздоре епископа Кирилла с префектом Орестом

В то же самое время епископу Кириллу пришлось изгнать из Александрии и племя иудеев, - по следующей причине. Александрийская чернь любит возмущения больше всякой другой черни и, когда находит повод, устремляется к нестерпимым злодействам, ибо без крови не успокаивается от волнения. Случилось, что эта самая чернь и тогда взволновалась - не по какому-либо важному поводу, но по причине распространившегося во всех городах зла, то есть страсти к плясунам. Так как плясун в день субботний собирал к себе гораздо более народа, потому что иудеи, ничего в этот день не делающие, занимались не слушанием закона, а театральными зрелищами, то суббота обыкновенно бывала днем столкновения народных партий. Александрийский префект хотя до некоторой степени и ограничил такой беспорядок, однако иудеи все-таки не переставали враждовать против людей противной партии. Будучи всегда и везде врагами христиан, они еще более вооружились против них из-за этих плясунов. При таких-то обстоятельствах александрийский префект Орест делал в театре politeian - так обыкновенно назывались общественные распоряжения. Тут были и приверженцы епископа Кирилла, желавшие знать о распоряжениях префекта, и в числе их находился один человек, по имени Иеракс, бывший учителем детских наук и, как пламенный слушатель епископа Кирилла, {277} всячески старавшийся возбуждать рукоплескания при его поучениях. Когда толпа иудеев увидела этого Иеракса в театре, то вдруг закричала, что он пришел на зрелище не за чем другим, как для возбуждения смятения в народе. Между тем Оресту и прежде было ненавистно владычество епископов - частью потому, что они отнимали много власти у поставленных от царя начальников, а особенно потому, что Кирилл хотел иметь надзор и над его распоряжениями. Итак, схватив Иеракса, он всенародно в театре подверг его мучениям. Узнав об этом, Кирилл позвал к себе знатнейших из иудеев и, вероятно, грозил им, если они не перестанут возмущаться против христиан. Но иудеи, слыша угрозы, сделались еще упорнее и во вред христианам придумывали козни. Я расскажу о главнейшей, которая была причиной изгнания их из Александрии. Сговорившись, чтобы каждый носил с собой, как отличительный знак, сделанное из коры пальмового дерева кольцо, они задумали напасть ночью на христиан, и в одну ночь послали некоторых людей кричать по всем концам города, будто горит церковь соименная Александру. Услышав это, христиане, для спасения церкви, сбегались со всех сторон, а иудеи тотчас нападали и умерщвляли их. Друг друга они не трогали, потому что каждый показывал другому кольцо, а встречавшихся христиан убивали. С наступлением дня это злодейство обнаружилось. Раздраженный им, Кирилл с великим множеством народа идет к иудейским синагогам, - так называют иудеи места своих молитвенных собраний - и синагоги у них отнимает, а самих изгоняет из города, имущество же их отдает народу на разграбление. Таким образом, иудеи, жившие в городе со времен Александра Македонского, тогда все и без ничего оставили город и рассеялись по разным странам 14. Но учитель врачебных наук Адамантий, отправившись в Константинополь, прибег к епископу Аттику и, приняв христианство, впоследствии опять жил в Александрии. Между тем александрийский префект Орест был крайне огорчен этим происшествием и очень скорбел, что столь великий город так неожиданно лишился такого множества жителей, а потому донес об этом царю. О злодействе иудеев известил царя и сам Кирилл, хотя, тем не менее, посылал и к Оресту людей с предложением ему своей дружбы, потому что к этому побуждал его александрийский народ. Но Орест отверг дружбу епископа. Тогда Кирилл взял и держал перед ним книгу Евангелие, думая хотя этим пристыдить его, однако и такая мера не смягчила префекта, - и между ними осталась непримиримая вражда, следствием которой было следующее. {278}

ГЛАВА 14

О том, что нитрийские монахи, для защиты Кирилла пришедшие в Александрию, восстали против префекта Ореста

Некоторые из монахов в горах нитрийских, выказавшие свою горячность еще при Феофиле, когда он несправедливо вооружил их против Диоскора и его братьев, одушевились и теперь ревностью и решились усердно сражаться также за Кирилла. Посему, оставив монастыри, в числе почти пятисот человек, они пришли в город и выжидали, когда префект будет проезжать на своей колеснице. Потом, подошедши к нему, называли его жертвоприносителем, язычником и многими другими позорными именами. Префект, подозревая в этом козни со стороны Кирилла, закричал, что он христианин и крещен константинопольским епископом Аттиком. Но монахи не слушали слов его, - и один из них, по имени Аммоний, ударил Ореста камнем в голову, так что он весь облился кровью, текшей из раны, а его телохранители, кроме немногих, все разбежались в разные стороны и скрылись в толпе, боясь, что и их побьют камнями. Между тем начали сбегаться и жители Александрии, чтобы защитить префекта от монахов, - и всех других обратили в бегство, а Аммония схватили и представили к префекту, который, на основании законов, всенародно подверг его наказанию и дотоле мучил, пока тот не умер. Об этих событиях вскоре донес он самодержцам. А Кирилл представлял их царю с противоположной стороны, тело же Аммония взял и положил в одной из церквей и, переменив ему имя, назвал его Фавмасием, чтобы считали его мученником и прославляли в Церкви его великодушие, как подвиг за благочестие. Однако люди скромные, хотя и христиане, не одобрили этой Кирилловой ревности, ибо знали, что Аммоний понес наказание за свое безрассудство и умер в мучениях не потому, что был принуждаем к отречению от Христа. Итак, сам Кирилл своим молчанием мало-помалу привел это дело в забвение. Но злая вражда между Кириллом и Орестом даже и здесь не остановилась. Угасил ее другой, подобный упомянутым случай.

ГЛАВА 15

Об Ипатии философе

В Александрии была одна женщина, по имени Ипатия, дочь философа Феона 15. Она приобрела такую ученость, что превзошла современных себе философов, была преемницей {279} платонической школы, происходившей от Платона, и желающим преподавала все философские науки. Поэтому хотевшие изучить философию стекались к ней со всех сторон. По своему образованию, имея достойную уважения самоуверенность, она со скромностью представала даже пред лицом правителей, да и в том не поставляла никакого стыда, что являлась среди мужчин, ибо за необыкновенную ее скромность все уважали ее и дивились ей. Против этой-то женщины вооружилась тогда зависть. Так как она очень часто беседовала с Орестом, то ее обращение с ним подало повод к клевете, будто бы она не дозволяла Оресту войти в дружбу с Кириллом. Посему люди с горячими голосами под начальством некоего Петра, однажды сговорились и подстерегли эту женщину. Когда она возвращалась откуда-то домой, они стащили ее с носилок и привлекли к церкви, называемой Кесарион, потом, обнажив ее, умертвили черепками, а тело снесли на место, называемое Кинарон, и там сожгли. Это причинило немало скорби и Кириллу, и александрийской Церкви, ибо убийства, распри и все тому подобное совершенно чуждо мыслящим по духу Христову. Упомянутое событие произошло в четвертый год епископства Кирилла, в десятый консульства Гонория и шестой Феодосия, в месяце марте, во время поста.

ГЛАВА 16

О том, что иудеи снова завязали драку с христианами и были наказаны

Спустя немного времени иудеи снова наделали христианам дерзостей и за то были наказаны. В одном месте, называемом Инместар, которое находится между Халкидою и сирийской Антиохией, у них был обычай совершать какие-то игры. Во время этих игр, делая много бессмысленного, они, упоенные вином, издевались над христианами и над самим Христом и, осмеивая как крест, так и уповающих на Распятого, между прочим придумали следующее: схватив христианского мальчика, они привязали его ко кресту и повесили, потом начали смеяться и издеваться над ним, а вскоре, обезумев, стали бить его и убили до смерти. По сему случаю между ними и христианами произошла сильная схватка. Когда же это сделалось известно царям, то областные начальники получили предписание разыскать виновных и казнить. Таким образом, тамошние иудеи за совершенное ими во время игр злодеяние были наказаны. {280}.

ГЛАВА 17

О новацианском епископе Павле, и о чуде, которое совершилось, когда он приступил к крещению обманщика иудея

В то же самое время, после семилетнего управления подвластными себе церквами, скончался и новацианский епископ Хрисанф, что случилось в консульство Монаксия и Плинфы, в двадцать шестой день месяца августа, и преемником его на епископском престоле сделался Павел. Сперва он преподавал римскую словесность, а потом, оставив язык римлян, обратился к подвижнической жизни и, собрав в монастырь ревностных мужей, жил подобно пустынным монахам. Я нашел его именно таким, каковы, по описанию Евагрия, должны быть монахи, обитатели пустыни, ибо он во всем подражал им: непрестанно постился, мало говорил, воздерживался от (употребления в пищу) животных, а нередко даже от вина и елея. Сверх того он более всех заботился о бедных, без устали посещал содержимых в темницах и за многих ходатайствовал перед начальниками, которые, по уважению к набожности просителя, охотно выслушивали его. Но зачем мне распространяться в описании его? Я сейчас расскажу о таком деле, которое было у него в руках и по всей справедливости должно быть передано потомству письменно. Один обманщик иудей, притворяясь христианином, часто принимал крещение и, через эту хитрость, собирал деньги. Обманув уже такой хитростью многие ереси - ибо крестился и у ариан, и у македониан, - и не зная, кого бы еще обмануть, он наконец пришел к новацианскому епискому Павлу и, сказав, что пламенно желает крещения, просил этого от его руки. Павел принял его желание, но объявил, что не прежде преподаст ему крещение, как по оглашении его учением веры и когда он проведет много дней в посте. Однако иудей, принужденный поститься против расположения, стал еще ревностнее умолять епископа о крещении, и Павел, не желая дальнейшей отсрочкой огорчать усердного просителя, приготовил все нужное для крещения - купил ему светлую одежду и, приказав наполнить водою купель крещальницы, привел к ней иудея с тем, чтобы крестить его. Но некоей невидимой силой Божией вода исчезла. Епископ и присутствующие не исследуя, как это произошло, подумали, что вода вытекла через находившееся внизу отверстие, через которое обыкновенно выпускали ее, а потому, тщательно закрыв все отверстия купели, снова наполнили ее. Но едва лишь опять приведен был иудей, вода вдруг исчезла. Тогда Павел сказал ему: "Послушай, или ты лукавишь, или, и сам не {281} ведая, принял уже крещение". Потом на это чудо сбежался народ, и некто, узнав иудея, засвидетельствовал, что он самозванец и был крещен епископом Аттиком. Такое-то чудо совершилось в руках новацианского епископа Павла.