Чтение онлайн

О других играх древних греков и римлян, играх, принимавших азартный характер, скажем кратко. Кроме игры в кости у этих народов принята была игра на шахматной доске, причем ходили шашками или пешками и камешками. Один вид этой игры, называвшейся "город", имел некоторое сходство с нашей игрой в шахматы и шашки. Сущность игры сводилась к тому, чтобы запереть и преградить путь шашкам или пешкам противника. Шашка, очутившаяся между двумя шашками, принадлежащими противной стороне, считалась проигранной. По уверению ученых (Любкера), некоторые виды этой игры имели азартный характер, когда выигрыш зависел не от внимательности и соображения играющих, а от слепого случая или счастья. Существовали у названных древних народов еще игры под названием "игр в нечет". Здесь дело исключительно зависело от неразумного случая. Играли главным образом при посредстве денег. Эта игра велась таким образом: играющий должен был отгадать, четное или нечетное число монет находится у другого в руке. Игра простая, но несомненно азартная. Эта же игра принимала иногда другой вид, сохраняя свой главный характер. На игорную доску клали произвольное число игорных костей (с цифрами), закрывали их рукой и предлагали угадать другому: четное или нечетное число насчитывается на прикрытых костях. В случае, если спрошенный угадает, спрашивающий, конечно, считался проигравшим.

Древние греки и римляне предавались азартным играм при различных обстоятельствах и в различных местах. Чаще всего играли в кости; эта игра представлялась тогда наиболее завлекательной. Играли в кости прежде всего в семейных кругах. Конечно, это наиболее невинный род игры. Игра в кости была принята в качестве приятного занятия, которым гостеприимный хозяин развлекал гостей после званного обеда, в особенности во время питья вина, которое древние пили именно после обеда. Та же игра в кости была принадлежностью публичных домов. Игрок был улавливаем содержателем публичного дома, который ловко и хитро отнимал у посетителя и целомудрие, и кошелек. Были, наконец, игорные притоны, где ничем больше не занимались, кроме игры. Эти притоны, кажется, нередко устраивались под открытым небом. Для игры в кости в этом случае предпочтительно выбирались такие места, где находилась статуя мнимого изобретателя игры. Игра неразлучно была соединена с языческим суеверием. Игроки, вероятно для счастья, любили именовать себя названием мнимого божественного изобретателя игры. Они приносили жертву этому изобретателю как богу; мало того, имели у себя перед собой его статуэтки, как амулеты, приносящие счастье. Когда игра велась семейным образом, тогда играющие предавались ей не столько ради корыстолюбия, сколько для развлечения. Но не так было, когда игра велась в различных притонах. В этом случае игрой управлял и в нее втягивал особый специалист-банкомет. Если дело происходило в доме, то двери запирались. Нужно полагать, что игра в кости, как и в настоящее время рулетка, была всегда выгодной для содержателя притона и всегда невыгодной для игроков, если и не для всех, то для большинства из них.

Страсть к азартным играм не с одинаковой силой господствовала в разные времена греко-римского мира. Что касается очень глубокой древности, то нет точных известий, насколько в эту эпоху распространены были игры, да для нашего вопроса и не особенно важно знать это. В период республиканского Рима, т.е. до времен Рождества Христова, азартные игры считались запрещенными для граждан Римского государства. Они позволены были только в течение того времени года, когда совершался языческий праздник Сатурналий. До нас, впрочем, не сохранилось определенных законов, воспрещающих игры в Римской республике, а дошли до нас лишь частные правительственные распоряжения угрожающего характера относительно азартных игроков. Особенному наблюдению подлежали гостиницы в римском государстве, потому что в те времена гостиницы были вместе с тем и публичными домами. Надзор за гостиницами был поручен так называемым эдилам, которые смотрели за тем, чтобы здесь не происходило азартных игр. Игры получают особенное распространение в период так называемого императорского Рима. Тогда стали играть с особенной страстью и увлечением. Имеем в виду I и II вв. по Р. Хр. Значит, развитие страсти к азартным играм в язычестве, к сожалению, совпадает с тем временем, когда христианство распространялось и утверждалось в языческом мире. Сами римские императоры нередко принадлежали к страстным игрокам. Так, любителем азартных игр был первый римский император Август. Один из его ближайших преемников, император Клавдий (сер. I в.) с увлечением отдавался азартным играм; ему принадлежит сочинение "Об игре в кости" (De aleae lusu), которое, впрочем, не сохранилось до нас. С какой страстью, с каким самозабвением в это время отдавались азартным играм язычники греки и римляне разных сословий, об этом сохранилось красноречивое свидетельство знаменитого языческого врача Галена (II в.). Он говорит: "Некоторые люди во время пиршеств с таким же увлечением предаются игре в кости и шашки, с каким серьезные мужи занимаются благородными науками; тратя время на это неблагодарное занятие, игроки являются чрезвычайно выносливыми, так что они готовы бывают претерпевать сильный холод и чрезмерный жар (из этого видно, что игра велась иногда вне дома, на воздухе), не чувствуя ни того, ни другого, так что они и голодают, и мучаются жаждой, проводят ночи напролет без сна и наживают себе тяжелые болезни". В этих словах Галена заключается не только описание увлечения играми, но и обличение игроков.

Христианство распространялось в греко-римском мире в то время, когда греко-римское государство ослабевало нравственно во всех отношениях. Вследствие этого некоторые более слабые христиане, видя перед собой недостойные примеры распущенной жизни язычников, по слабодушию и столь свойственной человеку склонности подражать в особенности дурным примерам, переняли кое-что из языческих нравов и обычаев. Они стали увлекаться языческим театром, грубыми, кровавыми зрелищами так называемого амфитеатра (публичного цирка), и между прочим азартными играми тех видов, о каких мы упоминали выше. К нашему утешению, однако, нужно сказать, что увлечение азартными играми стало встречаться среди христиан не раньше конца II в., следовательно, первые христиане, жившие до этого времени и считаемые нами идеалом нравственного совершенства, во всяком случае, остаются достойными своей славы: они не сближались с миром до порабощения этим миром.

Увлечение азартными играми встречаем в среде некоторых христиан, как на Востоке, так и на Западе*. На Востоке это зло в течение долгого времени проявляется в незначительных размерах. До VI и VII в. встречаем здесь лишь отдаленные примеры пристрастия к азартным играм. Не то видим на Западе. Западные христиане очень рано начинают увлекаться этим жалким делом (с конца II в.) и не ослабевают в своем увлечении во все времена древней Церкви.

______________________

* Дальнейшая наша речь будет идти о древних христианах, т.е. о христианах от II до IX в.

______________________

На Востоке первые примеры увлечения играми указываются в обществе монтанистов (в конце II в.), следовательно, вне Церкви. Правда, монтанисты отличались очень строгими нравами, и примеры увлечения играми среди них, пожалуй, могут наводить на мысль, что если монтанисты, эти приверженцы очень строгой нравственной дисциплины, не в силах бороться против страсти к играм, то тем более члены христианского общества, не доводившие строгости нравственных правил до крайности, тоже легко могли заключать в своей среде слабых братьев, не чуждавшихся азартных игр. Но подобное заключение будет едва ли верно. Монтанисты больше говорили о строгости правил их жизни, чем исполняли эти правила. У лицемерных людей всегда можно встретить больше скрытых пороков, чем у людей не хвалящихся своей добродетелью, но зато в самом деле руководящихся этой добродетелью. Поэтому нисколько не удивительно, что если монтанисты, при их самохвальстве совершенством своей жизни, втайне допускали себе многие увлечения; последних совсем не знали действительные христиане, чуждавшиеся похвалы своими правилами и поведением. В Восточной церкви такого раннего времени, как конец II в., увлечение играми со стороны христиан могло встречаться разве изредка, при исключительных условиях, например в таких больших и распущенных городах, как Александрия, вторая столица тогдашнего мира. Имеем в виду свидетельство Климента Александрийского, который, по-видимому, знал некоторых александрийских христиан, показывавших наклонность к достойным осуждения играм*. Относительно же прочего христианского Востока, мы, к счастью, не имеем никаких свидетельств, которые бы доказывали, что члены восточных христианских общин увлекались азартными играми; и это должно сказать не только о II, но и о III, и IV вв. Определенный случай достоверного характера, случай увлечения непозволительными с христианской точки зрения играми со стороны лица, принадлежащего к Церкви, встречаем в V в. Синезий, неоплатонический философ, обратившись к христианству, не оставляет своей языческой привычки проводить свободное время в играх, как это видно из его письма к своему брату Евоптию, где Синезий перечисляет те удовольствия и привычки, которые ему придется оставить при посвящении в епископа, когда его выбрали жители египетской Птолемаиды. Конечно, принимая во внимание этот случай, можно по-видимому, утверждать: если лица философского настроения, вроде Синезия, следовательно, самые серьезные, увлекались жалкими играми, то тем естественнее допускать существование страстных игроков в среде христиан менее просвещенных и менее строгих к себе. Но такое заключение нам кажется поспешным. Нужно помнить, что Синезий, несмотря на свой философский ум, имел множество увлечений; во-вторых, он уже в зрелом возрасте перешел от язычества к христианству и потому нелегко мог бороться с застарелыми недугами, нажитыми им в язычестве. Поэтому заключать от поведения Синезия к поведению прочих христиан V в. представляется неосмотрительным .

______________________

* Большая часть свидетельств, приводимых нами при рассказе о распространении игр между христианами, не цитируются здесь, ибо будут процитированы ниже.

______________________

Вообще, кажется, можно утверждать, что увлечение азартными играми встречалось нечасто между восточными христианами от II по V в. Нельзя этого сказать о VI и VII вв. истории христианского Востока. Знаменитый Юстиниан в своем законодательном кодексе дает очень ясные факты, свидетельствующие, что игроки между христианами VI в. умножились и их увлечение азартными играми приняло чисто болезненный характер. Так, в одном законе Юстиниана указывается, как далеко простиралась страсть к азартным играм в его время. Он говорит, что древняя игра в кости, на которую до сих пор смотрел закон снисходительно, сделалась предметом, достойным сожаления, потому что виды этой игры размножились и разнообразились. Мало того: страсть к играм перешла, по уверению Юстиниана, в какое-то сумасшествие. Стали предаваться игре, замечает он, и такие лица, которые совсем не знали правила игры; они играли в азартные игры, зная почти одни названия игр; тем не менее они играли с самозабвением, со страстью, проигрывали свое состояние, посвящая играм день и ночь и не разбирая играли во все игры. Юстиниан не молчит, что и сами духовные лица вовлекались в игру и, во всяком случае, с услаждением смотрели на игру других, так что их самих можно было считать увлекающимися игроками. Отчего зависело такое развитие страсти христиан к азартным играм во времена Юстиниана, трудно сказать. Можно полагать, что очень большое число язычников, обратившихся в это время к Церкви ради житейских соображений, принесли с собой и порчу нравов, заразившую членов христианского общества. В VII в. положение дел было не лучше. Пято-Шестой (Трулльский) Вселенский собор боролся против увлечения азартными играми как в среде мирян, так и клириков. Очевидно, что число игроков было очень значительно и в VII в. между византийскими христианами. Этот собор полагает на игроков те же самые наказания, как и на любителей сценических представлений; значит, увлечение играми так же беспокоило отцов собора, как и увлечение театрами, которое давно сделалось предметом порицания со стороны Церкви, как имеющее много точек соприкосновения с языческими нравами и преданиями. Вот что известно о приверженности членов восточного христианского мира к азартным играм.

Картина выходит много мрачнее, когда мы посмотрим, в каких фактах проявлялась и как далеко простиралась страсть к непозволительным на Западе играм разного рода, в среде христиан латинского происхождения и других национальностей. На Западе страсть к азартным играм среди христиан находим сильно укоренившейся и развитой уже в конце II в. Римские христиане этого времени, как бы забывая свое высокое призвание, играли с таким же азартом, как и язычники. Древнейшее и обстоятельнейшее изобличение игроков на Западе, находящееся в одном древнелатинском сочинении, относится учеными к концу II в. и известно под заглавием "Об игроках". Автором этого сурового трактата признается св. Виктор, папа Римский (кон. II в.). Если это верно, то значит были очень серьезные причины, заставившие этого папу обратиться с грозным словом против лиц, увлекавшихся азартными играми, из числа его пасомых. Карфагенский пресвитер Тертуллиан, живший несколько позже Виктора, со своей стороны также знал и обличал азартных игроков, хотя они и не принадлежали к чадам Православной Церкви. Теперь мы обратимся к целому ряду замечательнейших западных свидетельств, свидетельств, заимствуемых из памятников вещественных, но в высшей степени красноречивых. Имеем в виду катакомбы, в особенности римские, где находятся захоронения древних римских христиан. Раскопки последнего времени в катакомбах дали богатый материал для характеристики жизни древних христиан. По изучаемому нами вопросу катакомбы не молчат; они дают ясное свидетельство о том увлечении, с каким христиане эпохи образования и развития катакомб предавались азартным играм. Есть однако же одно важное неудобство при пользовании данными, заимствуемыми от вещественных памятников - катакомб. Никто не в состоянии точно решить, к какому именно времени относятся эти данные. Катакомбы возникли в конце I в. и оставались в употреблении в качестве христианских кладбищ до конца IV в. Но никем не уяснено (да едва ли это и удастся), к какому веку относятся данные, которые мы сейчас приведем. Чтобы не сделать крупной ошибки, можно утверждать одно: так как с одной стороны известно, что страсть к играм появилась у римских христиан не раньше конца II в., и так как, с другой стороны, с конца IV в. катакомбы перестали быть христианскими кладбищами, то данные, о которых у нас речь, можно вообще относить к двум векам христианской истории - от конца II до конца IV в. Какие же это данные? В гробах христиан, погребенных в катакомбах, исследователи находят возле останков от тел христиан игорные кости, диски, употреблявшиеся при этой игре, и игорные марки. Раскопки новейшего времени дали большую массу этого археологического материала. Прежде думали, что игорные кости попали в гробы христиан как значки или номера для счета гробов, так как на игорных костях, как известно, находились цифры, или же полагали, что предметы, относящиеся к игре, помещаемы были в гробах в качестве своего рода символов: игорная кость, говорили прежние археологи, означала скоротечность жизни или же указывала на победу над смертью, так как счастливый игрок одерживал верх над противниками. Но в настоящее время все подобные объяснения оставлены и даже католические ученые склоняются к мысли, что некоторые малопросвещенные христиане клали игорные принадлежности в гробы покойников вследствие суеверия, которое христиане заимствовали у язычников. В настоящее время открыто в катакомбах несколько шутливых и неприличных надписей, относящихся к погребенным здесь покойникам, любившим игры. Надписи эти, находимые на игорных досках, зарытых на месте с трупом покойника, отличаются языческим характером*. Очевидно, хоронившие покойников родственники и друзья клали с телами покойников в могилу то, что увеселяло их при жизни. От этого в гробах, кроме игорных костей и досок вообще, нередко находят кости именно со счастливыми номерами, т.е. такими, которыми определяется выигрыш. Наконец, мы должны указать на тот факт, что в одной из римских катакомб найден даже гроб, как гласит надпись "мастера предметов, имевших отношение к игре в кости" (artifex artis tesselariae lusoriae). После всего этого едва ли может быть какое-либо сомнение в том, что римские христиане III и IV вв., по крайней мере некоторые из них, были страстными игроками, и что христианское общество слишком снисходительно смотрело на таких недостойных его членов. Что касается IV в., то история имеет определенные свидетельства, что западные христиане этого времени своею привязанностью к играм обращали на себя внимание как соборов, так и церковных писателей. Из правил собора Эльвирского (в Испании, в начале IV в.) видно, что борьба с игроками входила в программу его деятельности. А по некоторым выражениям св. Амвросия, епископа Медиоланского, можно заключать, что азартная игра доводила некоторых христиан до печального нравственного состояния. В позднейшее время древней Западной церкви зло не только не уменьшается, но еще увеличивается, как это можно видеть из того, что Церковь теперь ведет борьбу не против увлечения игрой простых христиан, - по-видимому, зло это представлялось неистребимым среди мирян, - а монахов и духовенства. Значит, и лица духовного сословия не меньше других стали пристращаться к игре. Григорий Турский (западный писатель VI в.) рассказывает очень замечательный случай об аббатиссе (игуменье) монастыря св. Радегунды в Пуатье (во Франции). Подчиненные ей монахини обвиняли аббатиссу между прочим в том, что она играет в кости. Обвиняемая не запиралась, а объявляла в свое оправдание, что она стала играть еще при жизни св. Радегунды и что ни Св. Писание, ни церковные правила не запрещают играть. Впрочем, она не отказывалась исполнить волю епископа и бросить игру (Histor. Franc. X, 16). Собор Майнцский (в начале IX в.) полагает прещение на духовных лиц и монахов, позволявших себе азартные игры. Так сильно было распространено рассматриваемое нами зло на Западе к концу эпохи древней церковной истории! Вообще можно утверждать, что западные христиане гораздо больше увлекались азартными играми, чем восточные.

______________________

* Вот некоторые из таких надписей: Victus (это слово употреблено здесь в значении счастливого игрока) leva te, ludere nescis, da lisori iocum (дай место игроку); Domine, frater hilaris semper ludere tabula (брат пусть всегда весело играет на игорной доске). Полный перевод делать неудобно.

______________________

Переходим к изложению истории борьбы древней Церкви против увлечения христиан азартными играми. Сообразно с тем явлением, что азартные игры были больше распространены на Западе, чем на Востоке, борьба церкви Восточной против этого зла не так энергична и потому не очень богата фактами.

Самое ранее свидетельство о борьбе Восточной церкви с азартными игроками находим в одном полемическом сочинении (оно не дошло до нас) христианского писателя конца II в.
– Аполлония. Этот писатель обличает за увлечение играми так называемых монтанистических пророков, т. е. лиц, которые считались у этих сектантов за учителей, руководителей других, и просвещаемых непосредственно от самого Бога (подобно пророкам Ветхого и Нового Завета). Аполлоний говорит (Евсевий. Церк. история, V, 18): "Нужно испытать все плоды пророка. Скажи мне: пророк намащается? Пророк подкрашивается? Пророк наряжается? Пророк играет в шашки и кости) Пророк дает деньги в рост? Пусть они по совести скажут, позволительно это или нет? А я докажу, что у них действительно так бывало". Этот первый случай обличения игроков между христианами, к нашему утешению, касается не христиан православных, а отщепенцев от Церкви. Следует заметить об этом обличении, что полемист перечисляет нравственные недостатки монтанистических пророков, начиная от более извинительных и кончая более тяжким из них, и ставит игру в кости и шашки в середине, между более простительными грехами и наиболее тяжким из числа замечаемых в мнимых пророках, - лихоимством. Из этого видно, что полемист относит игру не к самым тяжелым грехам. Почему так, определить трудно. Вероятнее всего потому, что на Востоке в это время увлечение азартными играми не было сильно и не сопровождалось всеми печальными последствиями этого жалкого занятия. Почти одновременно с Аполлонием в борьбу с азартными игроками вступает Климент, учитель Александрийский. На этот раз дело идет, по-видимому, о некоторых православных христианах богатой и распущенной столицы Египта. В одном из своих сочинений (Paedag. III, 11,75) Климент писал: "Мужчины не должны шататься по баням (которые тогда служили, заметим, чем-то вроде наших клубов) и питейным домам, болтая всякий вздор, и, наконец, они должны перестать охотиться за мимо проходящими женщинами; притом же они, мужчины, так неутомимы в злословии других, имея в виду возбуждать смех. Должны быть запрещены, далее, игра в шестисторонние кости (т.е. кивы), а также удовлетворение корыстолюбия посредством четырехсторонних костей (т.е. астрагалов), чему так охотно предаются. Такого рода забавы изобретает расточительность ради праздных людей. Да и изнеженность так же стала причиной этого явления. Любят вещи, ничего не стоящие, лежащие вне области истины; да и нужно помнить, что нет ни одного развлечения, которое не сопровождалось бы потерей". Климент, как видим, много строже относился к игрокам, чем Аполлоний. Он, по-видимому, готов считать азартных игроков такими же преступниками, как прелюбодеи и праздные люди, извращающие свои чувства и проматывающие свое имущество. По крайней мере, к такому заключению приводит то обстоятельство, что он одинаково недоволен поведением как игроков, так и прелюбодеев и жалких празднолюбцев.

После времен Климента Александрийского проходят целые столетия, в течение которых мы не встречаем прещений и порицаний на игроков. Едва ли отсюда можно выводить заключение, что в течение целых веков восточные христиане вели себя благонамеренно и не допускали себе играть в азартные игры. Скорее можно думать, что игроков было немного и их игры были умеренны и относительно скромны. Во всяком случае, дальнейшее проявление борьбы против азартных игроков встречаем на Востоке уже в VI и VII вв. В VI в. очень ревностно боролся против этого зла знаменитый Юстиниан, стоявший в своих законах на церковной точке зрения и, конечно, вполне поддерживаемый предстоятелями Церкви. Он издал закон, которым строго запрещалось вести азартную игру, как публично, так и в частных домах(исключение сделано только для некоторых игр, более невинных). Он справедливо находит, что игра завлекательна (несмотря на свою нелепость), что она ведет к потере имущества, что она всегда порождает ссоры и ругательства, что она развивает ненасытное корыстолюбие. Юстиниан приказал духовенству следить за тем, чтобы не допускалось недозволенных игр и чтобы оно доносило правительству о случаях азартной игры. Самим духовным лицам Юстиниан запрещает не только вести игру, но и смотреть на игру других, указывая на то, что игра всегда сопровождается такими явлениями, которые оскорбляют и слух, и зрение (Cod. Ill, 43, 1). Мало того, в одной из своих новелл (новых законов), он прямо определяет довольно строгое наказание духовному лицу, допускающему себе заниматься азартной игрой. По определению Юстиниана, клирик, предающийся играм, на три года отрешается от должности и заключается на это время в монастырь (Novell. 123, 10). В VII в. относительно увлекающихся азартными играми, на Пято-Шестом (Трулльском) Вселенском соборе, составлено следующее постановление, имеющее в виду не одних мирян, но и лиц духовных. Правило 50-е указанного собора гласит: "Никому из мирян и клириков не играть отныне в азартные игры (в греческом тексте употреблено здесь слово, означающее именно игру в кости). Если же кто-либо окажется делающим это, то если он клирик, да будет извержен (из сана), а если мирянин, да будет отлучен (от св. Причастия)"*. Замечательно, что в правилах собора Трулльского азартные игры поставлены на одну ступень с увлечением театральными зрелищами и зрелищами звериной травли. Это можно видеть из того, что в следующем (51-м) правиле собор увлекающихся этими зрелищами подвергает тому же самому церковному наказанию, какому и азартных игроков. А нужно сказать, что древняя Церковь очень строго относилась к увлекающимся театральными представлениями, балетом и звериной травлей, так как все эти увеселения долго сохраняли чисто языческий, необузданный и непристойный характер. После законоположений Юстиниана и правил Трулльского собора, направленных против азартных игроков, в древней Церкви более уже не встречаем на Востоке новых законодательных определений по этому предмету. Это, конечно, зависело от того, что сейчас приведенные определения Юстиниана и Трулльского собора могли служить достаточной уздой для укрощения упорных игроков.