Чтение онлайн

Доныне мы говорили о монашеских постах, положенных различными монашескими уставами, следовательно, принудительных. От этих постов следует отличать посты произвольные, отдельных аскетов. Как произвольные, они очень разнообразны и оригинальны. Церковная история сохранила много любопытных сведений о постах подобного рода. Уже о древнейшем монахе-отшельнике, служившем во многих отношениях образцом для последующих подвижников, св. Павле Фивейском, сохранились известия относительно его замечательного воздержания в пище. Павел так мало был требователен в пропитании себя, что одно пальмовое дерево доставляло ему и пищу, и одежду, т. е. плоды этого дерева питали его, а листья доставляли ему одежду. Св. Антоний во время пребывания в пустыне претерпевал сильные искушения со стороны своего тела, не хотевшего вполне подчиниться его духу. Средством в борьбе с греховными пожеланиями был для него усиленный пост. Во время его подвижничества он жил то в полуразрушенной крепости, то в заброшенной пещере, служившей некогда для погребения покойников; единственной пищей его были хлеб и вода, которые он вкушал обыкновенно раз в день после захода солнца, а иногда через два или даже четыре дня; тем и другим, хлебом и водой, он запасался вперед на целые полгода. Ученик Антония, св. Иларион, распространивший аскетические правила своего учителя в Палестине, Финикии и Сирии, руководствовался в своей собственной жизни такой мыслью: "Чтобы укротить осла, т.е. собственное тело, для этого нужно кормить его не ячменем, а мякиной". Иларион довольствовался пищей самой неприхотливой, принимая ее через несколько дней, и наконец достиг того, что ему довольно было вкушать пищу раз в неделю. Много сохранилось древних рассказов о подвижничестве св. Макария Александрийского. Наивероятнейшим из них представляется следующий: однажды в продолжение трех лет принимал он в пищу не более 8-10 лотов хлеба в день, и в чувстве борьбы с голодом воскликнул: "Как жаль, что нет возможности наше тело, этого злого мытаря, совершенно отлучить от пищи!" О другом подвижнике, св. Макарии Египетском история рассказывает много поучительного. Так, она повествует о той мужественной борьбе, какую он вел с чувством жажды. Своему ученику Евагрию, попросившему у него воды, так как Евагрий изнемогал под палящими лучами южного солнца, Макарии сказал: "Довольно с тебя, что ты имеешь тень, которой лишены многие путешественники и мореплаватели. Подумай, сын мой, вот я уже более 20 лет никогда не высыпаюсь и не ем досыта хлеба и не пью вдоволь воды. Все это время я ем хлеб в определенной мере, воду пью тоже в определенной мере, сну посвящаю лишь немного времени, потому что я засыпаю стоя, прислонившись к стене". По долгу гостеприимства Макарии иногда позволял себе выпивать с пришельцами немного вина, но за такое невоздержание он наказывал себя тем, что потом на столько дней совсем лишал себя воды, сколько чаш вина выпито им было вместе с гостями. О другом Евагрий, Нитрийском, Палладий рассказывает, что он был очень умерен не только в употреблении хлеба, но и воды; относительно последней Евагрий говорил: "В избытке принятая в тело вода порождает в голове пустые фантазии и возбуждает воображение, и таким образом дается место злобному демону". Подобного же рода подвижничеством, заключавшемся в самоограничении по части употребления воды, известен ученик св. Антония Пиор: в продолжение тридцати лет он жил в скитской пустыне при колодце, соленую и горькую воду из которого никто не мог пить, кроме него. Подвижник Арсений, чтобы не доставлять удовольствия чувству обоняния, которое у него было тонко развито, не употреблял другой воды, кроме вонючей, в какой он размачивал свой сухой хлеб и пальмовые листья. Также Постумий так мало заботился об удовлетворении чувства жажды, что у него высох и растрескался язык. Мероза, один из монахов, никогда не пил ни вина, ни воды; он довольствовался размоченным хлебом, да и в этом отношении он старался, сколько возможно, ограничивать себя. Иоанн Мосх рассказывает, что один монах, которого он не называет по имени, в продолжение трех лет настолько воздерживался от питья, что, наконец, заболел горячкой. Другие аскеты выражали свое подвижничество в том, что они воздерживались от всякого хлеба. Так поступали Авраам Каррский и Евагрий, так делал Иларион. Последний под старость, от 64 по 80 год своей жизни, питался только кочанными листьями, немного посыпанными мукой. А Посидоний Фиваидский и монах Алас лишали себя хлеба в продолжение целых десятков лет, - первый в продолжении сорока, а второй восьмидесяти! Палладий рассказывает о некоем Иоанне, что он до девяноста лет питался лишь плодами древесными и никогда не употреблял пиши, приготовленной на огне. Другие подвижники показывали свое воздержание в том, что они хотя и имели перед глазами пищу, но старались как можно дольше не вкушать ее, приучая себя как бы совсем не обращать внимания на пищу. Так поступал Павел Препростой. Какую воздержанность проявляли подвижники, когда им представлялся случай съесть что-либо особенно вкусное и приятное, об этом можно составить себе представление на основании следующего факта. Однажды Макарии Александрийский получил в подарок виноградную ветвь с ягодами; не желая доставить себе удовольствия поесть этого вкусного плода, он переслал подарок одному из подвизавшихся с ним монахов, а этот по той же причине - другому, другой - третьему и т.д.; наконец, ветвь виноградная возвратилась к самому Макарию. Еще другие подвижники Востока проявляли свой аскетизм в том, что они совсем не ели помногу дней подряд, ели не более двух раз в неделю, или же если и принимали пищу более двух раз в неделю, то в самом незначительном количестве. Питирион вкушал свой кисель только два раза в неделю; Елпидий в течение 25-и лет вкушал пищу только по субботам и воскресеньям, поэтому на вид он казался скелетом из кожи и костей. Св. Феврония ела понемногу один раз в два дня. Св. Евфросия или Евпраксия, дочь сенатора Антигона, сначала постилась два дня в неделю, потом четыре, наконец - шесть с целью победить лукавого, искушавшего ее в сонном состоянии. Св. Савва, живший в пещере близь Едессы, наконец достиг того, что мог принимать пищу только раз в неделю, и притом самую скудную, состоявшую из просяного хлеба с водой и солью. Некто отшельник Иоанн целых три года ни ложился, ни садился, а только стоял, а силы свои подкреплял единственно Евхаристией, которую принимал каждую субботу. Подобное же рассказывает Иоанн Мосх об отшельнике Марке, именно, что он в течение 63-х лет вкушал немного пищи только по воскресеньям. Некоторые подвижники выдерживали даже сорокадневный пост по подражанию Моисею, Илии и Иисусу Христу. В этом отношении известны: св. Симеон Столпник и описываемый Мосхом отшельник Иоанн Капаразимский; о таких лицах, которые отваживались на двадцатидневный пост, упоминает св. Григорий Богослов. О св. Марии Египетской, которую Восточная церковь представляет образцом постничества, известно следующее: пребывая в восточно-иорданской пустыне, она в продолжение трех лет пропитывалась взятыми ей с собой хлебами, и затем целых сорок лет питалась только злаками и водой, какие доставляла ей пустыня. Когда ее, считавшуюся уже давно умершей, встретил благочестивый монах Зосима и предложил пищу, то она была в состоянии съесть лишь три чечевичных зерна, так как она совсем отвыкла от обыкновенной человеческой пищи*.

______________________

* С точки зрения современной физиологической науки рассказы о продолжительном посте подвижников не представляют ничего невероятного. Физиология утверждает, что человек, как и многие животные, например собаки, лошади, если давать им пить воду и не заграждать доступ к воздуху, могут жить безо всякой пищи несколько дней или даже недель. По мнению физиолога Тидемана, человек может прожить без пищи до 25 дней. Один преступник в Тулузе, захотевший уморить себя голодом, но пивший воду, умер только на 63-й день своего "поста". Известно также из свидетельств самых правдивых путешественников по Индии, что иные из индийских аскетов действительно поддерживают себя только водой и воздухом. Пример сорокадневного поста недавно был показан американским врачом Таннером, о чем сообщены известия во всех газетах.

______________________

Самопроизвольные посты западных аскетов представляют большей частью подражание вышеописанному нами восточному подвижничеству. Начиная с V в. и до позднейших времен история Западной церкви представляет много примеров постничества. В период Меровингов (V - VIII вв.) представителями постничества в исключительном его виде служат следующие лица: Лупициний, основатель одного уединенного монастыря на Юре (460 г.), единственной пищей которого был киселеобразный напиток, состоящий из воды с мукой и отрубями, но без соли, масла и молока, Геновефа († 512 г.), которая, начиная с пятнадцатого года своей жизни постилась по пять дней в неделю, - она по воскресеньям и четвергам вкушала пищу, состоящую из ячменного хлеба и вареных бобов; аббат Сенох († 550 г.), который ежедневно вкушал не более фунта ячменного хлеба и равное же количество воды, но и то в обыкновенные дни, а в дни поста он еще увеличивал свое воздержание; сюда же относятся многие мужи аскетического характера в Галльской церкви, описанные Григорием Турским. К этому же периоду относится св. Григорий Великий, папа, который, по крайней мере, в дни своей молодости, когда он был еще простым римским монахом, питался только зеленью, сваренной в воде; эту пищу посылала ему ежедневно его мать на серебряном блюде (она была из богатого дома), которое впоследствии было заменено простым глиняным, именно, когда Григорий в качестве милостыни отдал серебряное блюдо одному человеку, потерпевшему кораблекрушение. Нужно, впрочем, заметить, что Григорий слишком строгим постом настолько расстроил свое здоровье, что должен был оставить всякое произвольное пощение, ограничиваясь постами, положенными Церковью. Еще следует упомянуть о подвижнике Тиллоне, который во время своего пустынножительства принимал пищу только раз в день, и притом после захода солнца; пищей его обыкновенно были яблоки и сок из злаков, хлеб же и соль он употреблял в пищу единожды в три дня.

II. Аскетические лишения в одежде и жилище

Вретище Ветхого Завета и власяница христианских времен; примеры ношения власяницы на Востоке и Западе; предсмертная власяница.
– Босоножие, его происхождение; отдельные примеры босоногих.
– Полное и постоянное обнажение или отречение от всякой одежды, исторические сведения относительно этого предмета; мысли древних христианских писателей о простоте одежды и борьба их против украшений (Климент, Тертуллиан, Иероним, св. Златоуст).
– Самолишения в ночном отдыхе: лишение ночного сна, сон на голой земле или в неудобных положениях на Востоке; исторические сведения по этому предмету о западном христианском обществе. Аскетическая борьба с холодом и стихиями.
– Провождение жизни под открытым небом, вне жилища; примеры из истории христианского Востока; крайне малое и тесное жилье.

В настоящей главе опишем проявления христианского аскетизма, состоящие в лишениях удобств домашней жизни, в грубом или нищенском одеянии, в обустройстве себе постели, не соответствующей цели, в проведении жизни без крова или с плохим кровом. Аскетизм этого рода можно назвать аскетизмом домашней жизни. Эти аскетические проявления большей частью основываются на примерах и предписаниях Священного Писания.

Ношение вретища, или волосяной рубашки, на голом теле под верхними одеждами составляет траурный или покаянный обычай, известный с древнейших времен Ветхого Завета; он встречается как у иудейского, так и у восточно-языческих народов (у ниневитян - Ион. 3, 6; патриарх Иаков - Быт. 37, 34). Наряду с ношением вретища употреблялось раздирание одежд, посыпание главы пеплом, сидение на пепле и прахе (2 Цар. 3, 31; 3 Цар. 21, 27; 4 Цар. 19, 1; Мф. 11, 21; Лк. 10, 13). Вретище, эта торжественная траурная одежда Ветхого Завета, по сути дела совершенно то же, что и власяница христианских отшельников и аскетов, по их первоначальной форме и назначению. Оба выражения: вретище и власяница обозначают волосяные, а никак не грубо-холщовые одежды, в высшей степени простого покроя; делались они из грубой шерстяной материи темного, а чаще всего черного цвета (о цвете вретища дают представление следующие места Св. Писания: Ис. 50, 3: "Я облекаю небеса мраком и вретище делаю покровом их"; Апок. 6, 12: "Солнце стало мрачно, как вретище"). Под именем власяницы (Cilitium, ) древние собственно понимают покровы или одежды, сделанные из колючей шерсти киликийских козлов; или вообще это было платье, приготовленное из какой-либо козлиной шерсти. Существует мнение, что будто бы в Ветхом Завете нужно различать вретище от власяницы, и понимать под первой - верхнюю траурную одежду, а под второй - нижнюю траурную одежду. Но такое мнение неосновательно и ошибочно. Вретище Ветхого Завета само по себе было не чем другим, как обыкновенной верхней одеждой, служащей для защиты от ветра и непогоды, а также оно было принадлежностью и обычным отличием так называемых сынов пророческих и вообще пророков. Это открывается из книги пророка Исайи (20,2). Здесь дается Божье повеление пророку, носившему в качестве обыкновенного платья вретище или волосяную верхнюю одежду поверх прочей одежды, - снять вретище и нагому, т.е. в одной нижней одежде (рубашке), и босому, без сандалий ходить по улицам в обозначение скоро последующему отведению египтян и эфиопов в плен ассирийцами. Но ту же одежду надевали на голое тело, когда желали выразить чувство печали или покаяния (4 Цар. 6, 30).

В христианские времена власяницей обычно называли шерстяную одежду, носимую прямо на голое тело, причем иногда она скрывалась под верхней одеждой. Ношение на голом теле власяницы основывалось на примерах св. Иоанна Предтечи, обычной одеждой которого была власяница из верблюжьего волоса (Мф. 3,4), и пророка Илии (4 Цар. 1, 8). С III в. о ней часто упоминают христианские писатели. Тертуллиан говорит, что кающийся должен облекаться во власяницу и посыпать себя пеплом. Св. Киприан внушает падшим, т.е. отказавшимся от христианства в гонение, умилостивлять Бога слезами, уничиженным лежанием на земле, ношением власяницы. В среде монашества с IV в. эта одежда входит в употребление чуть не во всеобщее. Так как власяница служила выражением чувства покаяния и самоуничижения, то Кассиан Римлянин запрещал монахам носить власяницу постоянно и единственно власяницу, ибо употребление власяницы в качестве обыкновенной и единственной одежды могло воспитать в носящем ее чувство духовной гордости и самомнения. Он внушал монахам носить вместо власяницы холщовую нижнюю одежду подобно тому, как египетские киновиты носили тунику с короткими рукавами и широкую мантию из козлиной шерсти (на основании новозаветного выражения: въ милотяхъ (Евр. 11, 37)*. С V в. монахи на Востоке и Западе носили власяницу прямо на голое тело большей частью только в известные времена, например, в дни постов или же в знак покаяния в каком-либо прегрешении. В остальное время власяница имела значение верхней одежды и носилась поверх нижнего платья. В начале появления монашества такие великие мужи, как св. Антоний, св. Иларион и другие патриархи монашеской жизни носили власяницу постоянно на голое тело и находили себе подражателей. Впоследствии примеры этого рода встречаются реже; ношение власяницы встречаем только у тех лиц, которые отличались особенным подвижническим терпением. К числу таких подвижников принадлежат - греческий святой Феодор Трихина, т.е. волосатый, память которого празднуется 20 апреля; Елигий (f 695), епископ Нойонский, который снимал грубую власяницу только на ночь, перед тем как отойти ко сну; ее он постилал при этом возле постели и становился на нее коленями во время молитвы.

______________________

* Невразумительное слово милоть есть греческое и происходит от - животное мелкой породы; поэтому милоть означает верхнюю шерстяную одежду из шерсти козлов или овец и должна быть отличаема от одежды из козлиных шкур.

______________________

В Средние века весьма был распространен обычай, по примеру некоторых знаменитых подвижников, как между монахами, так и между мирянами, обычай, состоявший в том, что многие налагали на себя власяницу перед смертью*. Это считалось делом спасительным и душеполезным. Власяницу в этом случае возлагали на себя не только те, кто при жизни хоть иногда надевал ее, но и те, кто совсем не были знакомы с ней. Власяницу или надевали на умирающего, или же расстилали ее на голом полу, посыпанном иногда пеплом, на которую и ложился умирающий. Известный Мартин, епископ Турский, умирая и вознося свои последние молитвы к Богу, одетый во власяницу, говорил окружающим его ученикам: "Христианин не иначе должен умирать, как во власянице и на пепле". Такие же примеры великих подвижников и в среде монашества - св. Антония, св. Илариона, умерших во власянице, - содействовали широкому распространению того обычая, о котором идет речь. А вслед за монахами того же обыкновения стали придерживаться и миряне всех сословий, не исключая самих королей.

______________________

* Подобно тому, как у нас на Руси в древности цари и царицы, а также бояре перед смертью принимали монашество или даже схиму.

______________________

В истории древнего и нового монашества, а также в рассказах о различных путешествиях ко святым местам, о крестных ходах известен еще один вид аскетического самоумерщвления, о котором теперь и поведем речь. Имеем в виду босоножие или самолишение обуви. Босоножие основывалось прежде всего на некоторых очень известных примерах из Ветхого Завета; так, Моисею приказано было снять обувь (Исх. 3, 5); Давид босым спасается бегством от Авессалома (2 Цар. 15, 30), а Исайи было велено снять сандалии (20, 2-4). В практике язычников босоножие тоже встречается нередко, например, при совершении жертв в обществе пифагорейцев, при молитвенных воззваниях у римлян. В христианской древности встречаем как увещания к босоножию, так и практику того же рода. Уже Климент Александрийский в числе нравственных предписаний, необходимых для мужчины, наставляет и советует ходить без обуви. Он высказывает мнение, что самое приличное дело для мужчины совсем не носить обуви, за исключением военной службы, так как привязывание к ногам сандалий есть, по его суждению, дело постыдное и унизительное, признак рабства, подобно тому как постыдны "цепочки на ногах женщин", против которых вооружался еще пророк Исайя (3, 16-18). И действительно, об ученике Климента Оригене известно, что он в продолжение многих лет ходил босой. Другие основания для босоножия представляет известный описатель жизни древних монахов - Кассиан Римлянин. Он находит такие основания для монахов в Евангелии и указывает, что босоножие предписывает сам Христос своим апостолам (Лк. 10, 4; Мф. 10, 10), хотя Христос только воспрещал апостолам брать с собой запасную обувь, повелевая довольствоваться одной обувью (Мк. 6, 9). В христианском обществе появлялись еретики, как, например, упоминаемые Августином рудипедалы (босоногие), требовавшие, чтобы все обязательно ходили без обуви. Но и вообще обычай при всех известных случаях ходить босыми ногами, например, во время епитимьи - в крестных ходах, в путешествии ко святым местам, считался всегда очень почтенным. Известно, что сами царственные особы не пренебрегали этим обычаем, например Феодосии Великий, Карл Великий. Разутость для монахов считалась делом в особенности приличным. Вообще считалось вполне достопохвальным, если кто, побеждая холод и трудности пути, ходил босой, для угождения Богу. Блж. Августин восхваляет своего друга Алипия за то, что он "будучи в высшей степени мужественным укротителем своей плоти, босыми ногами, оледеневшими от холода, ходил по Италии". Блж. Феодорит за подобное же действие возвеличивает отшельника Мерозу. В подобном же роде Мартин Турский говорит об одном аббате Сенохе. В Средние века встречаем немало подвижников из духовного и светского сословия, заявивших себя указанным родом аскетизма. Путешественники, отправлявшиеся в Иерусалим или по предписанию своих духовников, или по собственному усердию, где можно было, ходили босые. Также поступали и пилигримы, посещавшие Рим и его святыни.

Подобно тому как некоторые из христианских аскетов отказывали себе в обуви, иные из них считали возможным обходиться без всякой одежды, необходимой для покрытия тела. Примеры этого рода аскетизма встречаются в истории с глубоких языческих времен. Так, индийские аскеты еще в древнюю эпоху были известны тем, что лежали на голой земле, или прямо на камнях безо всякой одежды, кроме того покрова, какой у них состоял из клочка древесной коры или какой-нибудь шкуры; эти лица назывались гимнософистами. Их можно и в настоящее время встретить на всех улицах и публичных местах в священных городах Индии - или совершенно нагими, или покрытыми "поясом стыдливости"; они обычно лежат на пепле или на голой земле. Нагим был известный Диоген в своей бочке. Нагими ходят некоторые дервиши ислама.

В истории христианства подобные примеры встречаются нечасто. Вполне нагими ходили отшельники так называемой Скитской пустыни в Египте; при взгляде на них преп. Макарий Египетский вынес для себя то назидание, что при всей суровости жизни он еще не дошел до той степени в самолишениях, до какой дошли эти отшельники. Подобное же история повествует об одной монашеской секте - "пасущихся" , жившей в Месопотамии. Встречались также и отдельные примеры обнаженных аскетов, которые или жили в пещерах, или же под открытым небом. Сульпиций Север (IV в.) говорит об одном пустыннике Синайской горы, что он не имел другого покрова в продолжение пятидесяти лет, кроме того, какой доставляли ему его собственные длинные волосы. Нечто подобное известно о подвижниках Онуфрии и Софронии. На Западе бывали подобные же примеры. Знаменитый испанский подвижник Фруктуоз († 675), жил в таком отчуждении от всего света в своей пещере, что его легко можно было принять за дикого зверя.

Гораздо многочисленнее и поучительнее примеры крайней аскетической скудости в одежде, какой умели довольствоваться подвижники христианского общества. Уже со времен глубокой христианской древности раздаются сильные и непрестанные голоса, ратующие за возможную простоту и непритязательность в одежде. Такие знаменитые писатели древней Церкви, как Климент Александрийский и Тертуллиан Карфагенский, в своих сочинениях, можно сказать, начертали систему аскетики. Вот рассуждения Климента. Он рекомендует предпочитать простую белую одежду всякой другой, потому что в белое одеты ангелы и святые люди на небе (Апок. 6,11; 19,8); он предостерегает от пестрых и цветных одежд, так как такие одежды более ласкают взор, чем служат какой-либо практической потребности, и потому что простота есть лучшее отображение христианской правоты и святости. В Ветхом Завете, говорит Климент, уже запрещены были пестрые и смешанные из различных нитей одежды. Шелковые материи совершенно неприличны христианину не только потому, что это совершенно бесполезное изделие, но и потому, что шелк - продукт червей, служащих символом непостоянства и переменчивости духовного расположения. Жемчуг совсем не должен употребляться христианами, потому что само слово Божье уподобляется драгоценному жемчугу (Мф. 7, 6; 13, 45), потому что двери небесного Иерусалима состоят из двенадцати жемчужин, и потому что сама природа, хотя не запрещает, однако сильно затрудняет употребление жемчуга и золота, скрыв первый под водой, а второе под землей.