Чтение онлайн

Понедельник, например, называется встречею, потому что тогда праздновалось начало масленицы; вторник – заигры-ши, так как с этого дня начинались разного рода развлечения, переряживания, катанья; среда – лакомка, так как тогда открывались угощения у всех блинами и другими подобными яствами; четверг – широким, потому что с него начинался масленичный разгул; пятница – тещины вечеринки, когда зятья угощали своих тещ; суббота – золовкины посиделки, так как в этот день молодые невесты приглашали к себе на пир родных. Но считая излишним описывать подробно все эти увеселения и забавы, так как они мало относятся к предмету нашего исследования, приведем только несколько замечаний лиц, бывших свидетелями нашей древнерусской масленицы, чтобы судить хотя приблизительно о самом ее характере. Один из иностранных путешественников, посещавший наше отечество в XVI в., именно Одерберн, вот что говорит о древнерусской разгульной масленице: «Масленица названа так потому, что в продолжение этой недели русским дозволяется есть коровье масло, а в постные дни они употребляют черное. В это время у русских почти беспрерывно продолжается обжорство и пьянство; они пекут паштеты, т. е. оладьи и блины из масла и яиц, зазывают к себе гостей и упиваются медом, пивом и водкой до упаду и до беспамятства.

В течение всей масленицы только и слышно, что того-то убили, того-то бросили в воду. Город Москва обширный: там есть особенное место, где рано утром складывают тела убитых (убогие дома). Если у кого внезапно пропадет родственник или домашний, тот идет на выставку мертвых тел и там его отыскивает. Тела же неизвестных покойников бросают в общую яму, которая уничтожает их трупы». Судя по такому характеру масленичных развлечений, нельзя не видеть, что самая масленица есть чисто народное празднество, которое ни одною из своих сторон не касалось собственно религиозной жизни наших предков. Разве можно в этом случае указать на два обряда, которые могут говорить сколько-нибудь в пользу того, что наша масленица имела некоторые черты религиозные: это именно употребление так называемых блинов и особенное умиленное прощанье друг с другом. Относительно блинов известно, что они не только у славян, но и у других народов древности составляли не только праздничное кушанье, но и употреблялись при поминовении усопших. О блинах как праздничном кушанье упоминается даже в книгах Священного Писания, когда говорится о царе Давиде, что он, по случаю празднования перенесения ковчега завета, «даяше по сковрадному млину»; с другой стороны, у литовцев на так называемые хавтуры и другие празднества пекли блины; германцы в память своих покойников тоже употребляли обваренные оладьи. На этом основании можно думать, что и наша масленица не обходилась без поминовения усопших, тем более что, как известно, церковь наша обыкновенно субботу пред Масленою неделею посвящает поминовению усопших праотцев, отцов и братии, и эта суббота в народе известна под именем Родительской или Дедовской.

Другой обычай Масленой недели, именно умиленное прощение друг друга, есть своего рода просьба об отпущении друг другу грехов; отсюда последние дни масленицы и называются прощенными днями, целовальником, прощеным днем. Обычай этот глубоко доселе уважается русским народом, и особенно в старину об исполнении его заботились наши предки от царя до простолюдина. Один из иностранных писателей, именно Марже-рет, который в XVII в. путешествовал по России, говорит, что сам был свидетелем прощаний и мирских сходок, которые бывали в конце масленицы у наших предков и на которые являлись люди, поссорившиеся между собою. «Здесь, – говорит он, – враги и недруги приносят друг другу извинение, обнимаются и целуются, приговаривая, между прочим, „да не зайдет солнце в гневе нашем“. Известно, что в XVII в. цари русские хаживали на прощание к патриарху с боярами и думными людьми, причем патриарх угощал своих гостей медами и романеею. Благочестивый царь Алексей Михайлович имел обычай пред свершением этого обряда посещать богадельни и тюрьмы и собственноручно раздавал колодникам, увечным и болящим щедрую милостыню; эти выходы царя совершались тайно. Подобным же образом видим, что в старину и в простом быту люди благочестивые на масленице, после утрени и обедни, отправлялись с возами калачей в острог, в яму, в богадельни и в разные сиротопитательные заведения, подавая нуждающимся посильное подаяние и милостыню. Мало того: что касается обряда прощения, то следует заметить, что наши предки имели обычай обращаться за прощением в масленицу не только к людям живым, но даже к покойникам. С этой целью особенно благочестивые старики и старушки в прощальные дни ходили на кладбища и здесь просили прощения у своих дедов, отцов и родственников.

Сущность этого обычая, как можно заключить, вытекает именно из той всепрощающей любви христианской, которая повелевает всем своим последователям любить друг друга как самих себя и которая напоминает, что всякий человек, желающий искренно покаяться, должен прежде всего примириться с братом своим. Но нужно заметить, что на эти только обряды в нашей масленице и можно смотреть, как на особенности, которые носят на себе отпечаток религиозный. Что касается прочих развлечений и удовольствий народных, из которых слагалось это народное празднество, то нет никакого сомнения, что они по своему происхождению должны быть признаны остатками дохристианского язычества; потому-то представители нашей церкви далеко не могли мириться со всеми обычаями и обрядами древнерусской народной масленицы, и, как увидим сейчас из слов одного иностранного писателя, они открыто восставали против русской масленицы – этого разгульного празднества. «Патриарх русский, – говорит Одерберн о масленице, – хотел искоренить этот бесовский праздник, но не успел; он только сократил его на восемь дней, вместо прежних четырнадцати». Что касается происхождения нашей масленицы, то в разгульном празднике ее нельзя не заметить поразительного сходства с так называемым западным карнавалом. Некоторые из исследователей древнерусского быта не без основания поэтому полагают, что это чисто народное празднество перешло к нам с запада и приурочено было у нас к Сырной неделе. Мнение это кажется нам вполне удовлетворительным, тем более что им только и можно объяснить себе тот поразительный контраст и странную смесь языческих и христианских обычаев и обрядов, какими обставлена наша масленица.

1-я неделя Великого Поста. Так как с настоящей недели начинается пост, то понедельник этой седмицы исстари посвящается нашим народом особенному обряду очищения от грехов прошедшей веселой масленицы. Отсюда в русском народе понедельник первой недели известен под именем Чистого. Очищение это состоит главным образом в том, что теперь простой наш народ совершает по масленице тужилки, которые сопровождаются так называемым полосканием зубов, кулачными боями для вытряхивания блинов, мытьем в банях и т. п. После этих обрядов все поздравляют друг друга с наступающим постом. В Белоруссии и Малороссии, кроме упомянутых обрядов очищения, в Чистый понедельник белят и чистят хаты, не варят ничего съестного и стараются хранить в особенной чистоте домашнюю посуду. В других местах южной России в этот день тоже не употребляют другой пищи, кроме невареной, и вместо того пекут так называемые жилавники, пресные коржи, отчего

Чистый понедельник называется «Жилавым». Нужно заметить, что обряды народного очищения пред наступлением Великого Поста совершаются не только у нас, но они известны и у других родственных нам народов. У болгар понедельник первой недели Великого Поста тоже носит имя «Чисти понеделник», и в этот день собирается болгарская молодежь, зажигает солому и, перескакивая через огонь, приговаривает: «Урба ле-ле, Урба ле-ле-ле». Если поставим этот обряд в связи с подобными ему обрядами древнерусскими, то нельзя не видеть, что в нем сильно пробивается древнее языческое верование в очистительную силу огненной стихии.

Относительно же обрядов очищения, которые исстари совершаются нашим народом в Чистый понедельник, можно сказать, что в них главным образом выражается, с одной стороны, как будто сожаление о прошедшей веселой масленице, с другой – неопределенное желание, хотя чисто внешним образом, очистить себя от нечистых развлечений. На этой же неделе Великого Поста в пятницу во многих местах, особенно в Малороссии, соблюдается обычай приносить в церковь к вечерне в стакане мед, который называется кануном. По принятому обыкновению, над этим приношением в пятницу совершается краткая лития, и после того оно обыкновенно возвращается приносителям. Можно думать, что приурочение этого народного обычая к указанному дню находится именно в связи с тем, что в пятницу же на этой неделе наша церковь освящает коливо в честь св. Феодора Тирона. Относительно же самого приношения, которое в этих случаях состоит из меда, можно заметить, что с незапамятных времен мед служит символом спасения. В древних мистериях, например, медом умывали руки и приписывали ему очистительную силу. Легко поэтому допустить, что верования подобного рода были и у наших предков, и под влиянием их они могли смотреть на мед как на вещество, приличное для освящения в церкви. Не забудем при этом, что медом особенно была богата в старину наша земля и что это вещество в глазах народа признается вполне чистым и употребительным в постные дни. Наконец, сама церковь освящает, как известно, для своего употребления сродное с медом вещество воск. Неделя 1-я Великого Поста у наших предков называлась неделей Феодоровою, очевидно, от имени св. Феодора Тирона. Так, например, в Киевской летописи под 6854 г. читаем: «той же зимы прииде князь Симеон в Новгород на стол по Феодоровой неделе». В Малороссии простолюдины тоже называют эту неделю Феодоровицей.

4-я неделя Великого Поста. Неделя эта в народе известна под именем Средокрестной, очевидно оттого, что в среду на этой неделе обыкновенно исполняется половина Четыредесятницы. По уставу церкви, для одобрения верующих к продолжению второй половины поста, тогда совершается поклонение Честному и Животворящему Кресту Господню. Наши предки верили, что в полночь со среды на четверг переламывается пост, и это будто происходит так осязательно, что можно даже этот перелом подслушать. Без сомнения, в честь св. Креста и понесенных постных подвигов в простонародном быту и приурочен к Сре-докрестной неделе обычай печь пироги в виде креста, которые обыкновенно называются крестами; кроме формы креста, поселяне пекут еще пироги наподобие разных земледельческих орудий, например, в виде сохи, косы, бороны. По обычаю, более благочестивые крестьяне оставляют и сберегают часть этих крестцов к весенним посевам и с ними начинают засевать свои поля и огороды.

5-я неделя Великого Поста. В среду на этой неделе, по чину нашей церкви, совершается всенощное бдение, с каноном Андрея Критского, которое обыкновенно называется Андреевым стоянием, Андреевым достоянием или просто поклонами. В своем месяцеслове мы заметили, что св. Андрей Апостол считается у нашего народа покровителем врачующихся. Но простолюдины, не делая в этом случае различия в лицах и смешивая апостола Андрея с Андреем Критским, этому последнему усваивают тоже покровительство над браком. Потому в сельском быту как в день Андреева стояния, так и 30 ноября на память апостола Андрея девицы русские ходят в церковь и, между прочим, молятся этому угоднику о даровании хороших женихов. В Малороссии есть поверье, что девка, ходящая на поклоны, скоро выйдет замуж. В Белоруссии, по окончании богослужения св. Андрею, девицы возвращаются по домам и тут, ложась спать, рассыпают по своей постели заблаговременно приготовленную горсть льняного или конопляного семени. При этом они приговаривают следующие слова: «На тэбэ, святый Андрию, лен сию; да Божезнаты, с ким буду горя гороваты». На каком основании эти обряды и верования приурочены св. Андрею Первозванному и Критскому, на это объяснением может служить указанное нами выше слово aner, от которого происходит имя Андрей, собственно означающее мужа. В субботу той же недели, по уставу церковному, совершается акафист или поседальное пение Пресвятой Богородице, которое установлено в память чудесного избавления Византии от персов и аваров в 627 г. Оно обыкновенно называется попросту похвалою Пресвятой Богородице, отчего и суббота 5-й недели получила у наших предков наименование Похвальной. Так, например, читаем в Киевской летописи: «Ростислав вступи в Киев в ночь, в похвалу св. Богородицы», т. е. в субботу на 5-й неделе Великого Поста. Ныне наши простолюдины тоже называют 5-ю неделю Великого Поста неделей Похвальною или похвалою и, пользуясь созвучием этого названия, замечают, что «на Похвалу сорока похвалится яйцом».

Неделя Ваий или неделя Цветная. В русском церковнославянском месяцеслове неделя эта обыкновенно называется Вербною неделей, вербницею, вербичем. Название это дано неделе Ваий у нас потому, что по климатическим условиям наших стран на праздник Входа Господня в Иерусалим положено в церкви освящать вербу, которая скорее других деревьев распускает почки. Относительно праздника Входа Господня в Иерусалим нужно заметить, что он в старину имел важное значение как церковно-народный праздник. В этом случае наши предки особенное внимание обращали на два следующих обстоятельства, которые послужили предметом этого праздника, именно вход Спасителя в Иерусалим на жребяти и встречу его жителями города с ваиями. Первая сторона указанного события еще в греческой церкви подала повод к учреждению особого обряда, известного под именем «шествия на осляти». Обряд этот с древних времен существовал не только на востоке, но и на западе. Тогда как константинопольские патриархи в воспоминание входа Господня в Иерусалим совершали шествие на ослах, у католиков была своя подобного рода церемония. У них тогда возили колесницу с деревянным ослом, на котором изображен был сидящим Иисус Христос.

Нет сомнения, что церковь наша переняла обыкновение это у греков, и, как можно заключить из чина поставления митрополитов Всероссийских 1539 и 1564 гг., совершение этого обряда началось в Москве в XVI в. Впрочем, некоторые иностранные писатели, как, например, Олеарий, относят его к предшествующему столетию. Со времени его появления в России обряд шествия на ослах постоянно совершался в нашей церкви, так что даже во время владения Москвой поляками мы не замечаем его прекращения. По свидетельству одной летописи, в 1611 г. дозволено было патриарху Гермогену священнодействовать в неделю Ваий, и шествие на ослах совершалось тогда в виду пеших и конных ляхов и немцев, которые стояли с обнаженными саблями и заряженными пушками. В церковных обрядах 1627 г. тоже находим указание, «что 6-й недели поста в вечеру и на утрени бывают службы в соборе, и пред обеднею патриарх к Троице на ров и паки в собор». Один немецкий ученый XVII в. как очевидец этой церемонии в Москве описывает, как она совершалась в то время. Шествие на ослах совершалось в Кремле и происходило только кругом соборов; но впоследствии времени оно перешло далее за Спасские ворота ко храму Петровского собора, где находился придел Входа Господня в Иерусалим.