Чтение онлайн

Последнее, на чем необходимо остановиться в постижении личности преподобного Иоанна Дамаскина, – это его исполненное любви отношение ко всему созданному миру Божию, и особенно к видимой природе. Во всем песнотворческом достоянии Церкви никому из песнописцев (кроме преподобного Космы Маиумского, но у того совсем по-другому) не удалось сказать таких проникновенных и опять же психологически близких человеку слов, какие сказал о природе Божией преподобный Иоанн Дамаскин.

Здесь неуместны повторения, но если иметь в виду образы природы Божией, данные Преподобным в отдельных строках антифонов (написанных стихами), его обращения в праздничных канонах ко всем стихиям мира, наконец, его глубокие размышления о природе души человеческой в его воспоминании царицы времен – весны (в каноне на Антипасху), – этого будет достаточно, чтобы запечатлеть образ преподобного Иоанна Дамаскина как глубочайшего психолога и тонкого поэта-песнописца.

В заключительных строках данного очерка нам представляется необходимым сказать следующее. Святая Церковь сохранила нам неоценимое сокровище своего богослужения на протяжении многих веков. Сила и красота этого богослужения, его воздействие на человеческую душу не потерялись до нашего времени. Непроизвольно, даже как бы помимо своей воли – в силу безусловности служения Богу и Его поиска – человеческие души влекутся к Церкви как живому богочеловеческому организму, где находят утоление своей извечной жажды, паче же всего очищение от грехов и спасение непостижимой милостью Божественной благодати.

И среди живого наследия Церкви, живых скрижалей ее слова – в совершении чина Божественной службы, пленяющей человеческую душу в горняя, – особенно ценны, особенно охраняются труды святых отцов, посвятивших себя составлению песней церковных, образующих весь чин богослужения. В числе этих бессмертных имен, давших людям неугасающее пламя Божественной жизни, имя преподобного Иоанна Дамаскина, богослова и песнотворца VIII века, занимает одно из видных (если не первое) мест.

Нам очень отрадно в заключение сослаться на мнение Первосвятителя и Предстоятеля Церкви Русской, ныне покойного патриарха Алексия, который в своей речи, произнесенной 18 апреля 1948 года по поводу церковного пения, сказал: «…такие песнописцы, как св<ятой> Иоанн Дамаскин… и другие древние творцы церковных песнопений – навсегда останутся идеалами церковного творчества» [182] .

Труды песнопевцев и отцов Церкви, вошедшие в состав богослужения, рассматриваются в последнее время как особый раздел – литургическое богословие. Мы не находим подобного определения в работах маститых исследователей песнопения и песнопевцев Православной Церкви ни в XIX веке, ни в начале XX века. С трактовкой богослужебного достояния отцов и песнопевцев Церкви как литургического богословия мы встречаемся только во второй половине XX столетия – особенно отчетливо она представлена преосвященным Вениамином (Миловым) [183] .

Разбирая чинопоследование вечерни, утрени и других частей богослужения Православной Церкви, изложенное в различных богослужебных книгах, преосвященный Вениамин, касаясь трудов святых песнописцев, весьма обстоятельно излагает значение тех или иных произведений, которые, будучи посвящены различным спасительным догматам нашего православного исповедания, и в наше время имеют непосредственное отношение к жизни, подвигу и великому делу спасения каждого из членов Церкви – как мирянина, так и инока.

Автор «Чтений по литургическому богословию» отдает дань как отдельным отцам, так и их различным произведениям, то бегло, то более подробно касаясь тех основных богословских положений, которые в них раскрываются. Эти-то положения и составляют живую ткань предмета литургического богословия.

В наших опытах разбора богослужебного достояния Православной Церкви мы пошли по пути исследования отдельных творцов этого великого достояния – с уяснением как отдельных богословских истин, являющихся предметом воспевания этих отцов, так и возможного понимания индивидуальности каждого из преподобных песнопевцев, обогативших в меру своих дарований сокровищницу православного богослужения.

Тем плодотворней было бы, по нашему разумению, сопоставить между собой различные подходы к изучению православной литургии; рассмотреть труды отдельных церковных песнопевцев со стороны их значимости как литургистов-богословов, иными словами – со стороны участия каждого из церковных песнописцев в созидании литургического богословия.

Сила православного богослужения – в его непосредственном воздействии на человеческую душу, и потому анализ этого воздействия, возможно, и не является безусловным, как безусловно само священнодействие богослужения. Вместе с тем исследование источников, тех живых кладезей, которые питают это Безусловное, не может быть признано излишним, тщетным.

Каждый, кто молится в храме, кто возлюбил церковную доброту, красоту святого богослужения, тем самым сегодня уже причастен литургическому богословию. Он учится и учит, как мудрствовать, как проходить жизненное поприще с помощью молитв и славословий тех столпов Духа, которые посвятили свои силы и жизнь служению Церкви, устрояя чин ее Божественного богослужения.

Одним из таких столпов Духа, одним из наиболее ранних и пламенных деятелей на поприще песнотворчества несомненно является преподобный Андрей, архиепископ Критский, песнописец VII и начала VIII века.

Преподобный Андрей Критский жил и писал в том периоде византийской церковной поэзии, который признается профессором И. А. Карабиновым порой ее расцвета и обнимает время с V по IX век [184] . Этот расцвет начинается в восточной части Византии, в Сирии, откуда позднее церковная поэзия движется на запад; в частности, в Константинополе тогда увеличивается количество песнописцев.

По мнению архиепископа Филарета Черниговского, период, в которой жил и творил преподобный Андрей, наполнен бедствиями, которые святая Церковь терпела от ислама, монофизитства и монофелитства. Период этот преосвященный Филарет определяет сроками от 620 до 850 года [185] . Преподобный Андрей Критский жил в начале означенного периода, когда усилилось развитие ислама.

Конец ознакомительного фрагмента.