Цесаревич Алексей
Шрифт:
Похоже, это не слишком сильно беспокоит Алексея, однако он отмечает в своих записях получение писем от Жильяра. Как можно видеть в первом из приведенных ниже писем Алексея матери, иногда ему изменяет стиль обращения с царицей. Александра Федоровна, видимо, незадолго до этого его посещала: (
«Моя дорогая Мама! 5 сентября 1916.
Без вас одиноко и грустно. Небо сегодня синее и 15 градусов на солнце. [Кошка] Кувака лежит на диване, а [собака] Джой ищет в ней блох, но при этом он ее сильно щекочет. Если Тебе понадобится Джой, чтобы он также и у тебя поискал блох, я его Тебе вышлю, но это стоит 1 рубль. У меня сейчас будет 2 или 3 часа занятий. Буду молиться за Тебя и сестер. Храни вас Бог! Ваш А[лексей] Романов».
«Моя милая, дорогая Мама, 8 сентября 1916.
Был в церкви. Папа, как обычно, в штабе. Вчера ездили по Быховерской улице к часовне [118] . Только что закончился обед и отыграл японский гимн [119] . Кошка лежит на диване и играет сама с собой. Время заканчивать, так как я должен отдохнуть. Храни Тебя Бог!
Ваш Алексей».
«10 сентября 1916. Моя милая душенька, Мама, Уже четвертый день ездим к часовне. Мы копаем там яму, чтобы найти реликвии с 1812 г. Копают: Папа, Жилик, Граббе [120] , Нарышкин [121] , Светличный [122] , Нагорный, Деревенько и я. Игорь [123] , Петрович [124] и Сиг [125] стоят и наблюдают. Нашли уже кусок ружья. На третий день Игорь был настолько потрясен, что поцеловал С. Петровича в щеку.
118
Памятник в честь отражения здесь в 1812 г. наполеоновской армии.
119
Японский принц Катохито Канин, кузен микадо, находился с визитом.
120
Граф А. Н. Граббе, генерал-майор свиты.
121
Флигель-адъютант К. А. Нарышкин, начальник военной канцелярии.
122
Унтер-офицер конвоя Его Величества.
123
Князь Игорь Константинович, штабс-ротмистр лейб-гвардии гусарского полка, флигель-адъютант свиты.
124
Сергей Петрович Федоров, врач, придворный хирург.
125
Гиббс: Сиг — Сидней Иванович Гиббс.
Храни Тебя Бог! Ваш Алексей».
«Сердечко Мамашка. 15 сентября 1916.
Сегодня удивительный день, хотя и холодно. Вчера катались по Днепру на лодке. Играли с Папа в жмурки. Вечером синематограф. Очень интересный фильм, в котором показан уход за ранеными, как их выносят с поля и распределяют по лазаретам. Потом показывали 2 кинокомедии. Пишет батюшка [126] . Сейчас будет урок географии с П.В.П [127] .
Храни Тебя Бог! Целую всех. Ваш А. Романов».
126
Отец Васильев, придворный священник царской семьи.
127
Петр Петров, учитель Алексея не только по русскому языку.
«30 сентября 1916. Моя голубка, моя золотая, милая Мама.
[…] Вчера снова были в кино. Грандиозные съемки с английского фронта, особенно атака! […] Показывали также хороший фильм о мартеновских печах, в которых плавят сталь. Это нечто ужасное!!!
[…] Квинтет [128] велел Тебе кланяться. Целую Тебя и сестер. Храни Вас Бог! Любящий Тебя Алексей».
О двенадцатилетнем престолонаследнике в течение года, который он здесь с перерывами провел, генералы и адъютанты Ставки составили собственное мнение, и оно преимущественно положительное.
128
Четыре учителя и врач, которые постоянно окружают Алексея.
Если упомянутый придворный священник Щавельский ранее был категорично настроен по отношению к царевичу, то к последующим воспоминаниям подмешивается доброжелательное понимание особенной ситуации, в которой находится Алексей:
«Как известно, наследник страдал от гемофилии […]. Это оказывало воздействие и на его воспитание, и образование, так как его не могли не баловать, и в то же время, ему было запрещено многое из того, что позволено здоровому ребенку. В результате, с одной стороны, отставание в знаниях, а, с другой стороны, выход за границы дозволенного. В тринадцать лет, а это возраст гимназиста или кадета третьего класса, он еще не умел пользоваться математическими дробями. Также это было связано и с выбором учителей. Старый тайный советник Петров и два иностранца обучали его всему, кроме арифметики, а по последней уроки давал генерал Воейков!
Каким он мог быть педагогом?
Всю жизнь он имел дело с лошадьми, солдатами и т. д., но никак не с науками.
Федоров мне однажды сказал, будто это все потому, что гофмаршалы убедили государя, что так дешевле. Я чуть было не лишился чувств. При выборе учителей наследнику российского престола все определяет экономия и берут того, кто обходится дешевле. То же самое относится и к его личному сопровождающему. Деревенько, может, парень и неплохой, но для престолонаследника не совсем подходящий, и это соответствующим образом сказывается на его манерах».
В сообщении Щавельского следует перечень на то время известнейших выходок, которые совершил Алексей за столом в течение времени. Рассказывает очевидец:
«Летом 1916 г. Алексей Николаевич почти ежедневно проводил в городском саду возле дворца военные упражнения со своей «ротой», состоявшей из местных гимназистов его возраста. В общем, в этом принимало участие около 25 детей, среди них два еврея. В определенное время они строились в саду, и, как только появлялся наследник, приветствовали его по-военному и затем маршировали перед ним.
Еще он любил делать нечто другое, что демонстрировало не только его любовь ко всему военному, но и привязанность к своему отцу. Утром Алексей Николаевич, перед тем, как государь выходил к чаю, становился со своей винтовкой у входа в салон на пост, при появлении государя брал на караул и застывал в такой позе, пока царь не выпьет чай.
Господь наградил несчастного мальчика удивительными природными дарованиями: быстрой сообразительностью, общительностью, добрым и сочувствующим сердцем и особенно очаровывающей в царях простотой; внутренняя красота нашла свое соответствие во внешней. Алексей Николаевич также быстро схватывал суть серьезных разговоров — ив соответствующих ситуациях был даже находчив».
Флигель-адъютант Мордвинов видит Алексея таким:
«Прискорбная болезнь престолонаследника достаточно известна — внутренние кровотечения, вызванные ранениями, происходили все реже, так что А[лексей] Николаевич] после выздоровления негнущихся ног производит впечатление такого же здорового, как другие дети. Мне припоминается легкость его движений, когда он играл с другими местными детьми. Это был исключительно красивый мальчик, стройный, с тонкими чертами, задумчивый и изобретательный. Нельзя было в него не влюбиться, когда он шутки ради становился на пост перед комнатой государя, пока тот не выходил, или когда он демонстрировал ружейные приемы со своей игрушечной винтовкой — лучший унтер-офицер образцового полка Николая I не смог бы сделать это лучше и красивее.
Однако еще он обладал внутренним обаянием, «золотым сердцем», легко шел на контакт, всегда старался помочь другим — прежде всего тем, с кем обращались несправедливо. Как и у его родителей, в нем было много сочувствия и сострадания. Царевич был хотя и ленивым, но очень одаренным мальчиком — полагаю, он потому и был ленив, что был талантлив, быстро все схватывал и опережал свой возраст в творческих возможностях.
[…] Несмотря на свое добродушие и озорство, он подавал несомненные надежды на то, что когда-нибудь будет иметь твердый, самостоятельный характер. Уже с раннего детства он не хотел никому подчиняться и уступал — как и его отец — только в тех случаях, когда ему самому это казалось обоснованным. Подобно отцу и сестрам, он безмерно любил русские пейзажи и все русское. «С ним им будет труднее, чем со мной», — поговаривал о нем государь.
И действительно, Алексей Николаевич обещал стать не только хорошим, но даже выдающимся русским монархом».
На постороннего наблюдателя царевич в то время, похоже, производит хорошее впечатление. Иногда Ставку посещают корреспонденты русских газет, но также и заграничные, и прежде всего из союзнических стран. Так 1 октября 1916 года в парижском еженедельнике «L'illustration» появляется сообщение о буднях Генерального штаба, Ставки и об особом впечатлении, произведенном русским престолонаследником на корреспондента Сержа де Шассена. В иллюстрированной статье на всю страницу, в частности, говорится: