Чтение онлайн

«Часами он [Алексей Николаевич] сосредоточенно погружен в изучение военных карт, утыканных маленькими флажками. Оловянных солдатиков, которыми он так любил прежде играть, и тех солдат, которые гибнут на войне, получают ранения или возвращаются украшенные крестами, уже разделяет непреодолимая пропасть. Великий князь ни о чем более не думает и ни о чем другом не говорит, как о войне. Генерал Брусилов теперь для него великий герой и великий пример; когда этот генерал после крупного успеха своего наступления в Галиции вернулся знаменитостью в Ставку, юный царевич на глазах у всех выбежал ему навстречу, чтобы его поздравить. i

Однако его симпатии распространяются и на простых солдат. […] Дообеденное время престолонаследник посвящает работе под руководством троих учителей, которые как педагоги символизируют Антанту [129] : Петров, Жильяр и Гиббс. После обеда час беззаботного времяпрепровождения, занятия греблей и долгие пешие прогулки, в которых сын сопровождает царя.

В последнее время престолонаследник общается с двумя товарищами, кадетами, с которыми познакомился случайно, гуляя в саду. С тех пор три юноши неразлучны, и наши фотографии показывают лучше любого описания, как будущий правитель России играет со своими друзьями, которых выбрал сам без учета происхождения и положения, исключительно по личной симпатии. Естественно, и в их играх отражается война. Царевич владеет специальной военной лексикой как кадровый военный. Но наибольшее удовольствие доставляет ему муштровать своих кадетов или объяснять им положение на фронте».

А положение на фронте в это время, в середине 1916 года, для России действительно интересное и обнадеживающее. 4 июля упомянутый генерал Брусилов начинает на юго-западе России по ширине фронта в 250 км наступление против австрийцев. Его венчает решительный успех. Генерал может записать в свой актив территориальные приобретения в Галиции и Волыни и множество военнопленных. Английский король поздравляет царя в телеграмме с успехом и 300 000 пленных.

Через месяц, 8 августа, Брусилов с боями вступает в Буковину. В середине августа Россия уже может обещать Буковину Румынии, которая до этого момента колеблется в своем нейтралитете. После этого Румыния, хотя у власти находится монарх германской династии, 27 августа вступает в войну на стороне России. Через день ее примеру следует Италия: ее правительство, вначале выступавшее на австрийской стороне, ввиду поражения союзников в Галиции, поскорее переметнулось на сторону более сильной России. Однако эйфория в русском лагере длится недолго. Катастрофические поражения австрийцев беспокоят германских союзников и заставляют их зашевелиться. Конрад фон Хетцендорф просит у германского Генерального штаба помощи. Верховное командование германским Восточным фронтом берет на себя Пауль фон Гинденбург. И когда в сентябре Брусилов начинает новое наступление, то встречает ожесточенное сопротивление противника, усиленного германскими подразделениями.

Более того, сказалось и недостаточная оснащенность русской армии и плохое руководство генералами, которые бессмысленно бросили огромное количество русских солдат в румынские болота. Поражение следует за поражением. Немцы отвоевывают в Румынии один город за другим. Начало военного перелома сопровождается политическими маневрами: чтобы подорвать желание поляков воевать за русского царя, германский кайзер вместе с австрийским императором — незадолго до смерти последнего в ноябре 1916 года — обещают Польше независимость.

Когда в октябре 1916 года Брусилов начинает третье, рассчитанное на два месяца наступление, в нем уже отсутствует ударная сила. Деморализация, распространившаяся в войсках, парализует боевой дух. Этот процесс затрагивает и тыл.

Пацифистская агитация, которая велась пособниками немецких агентов не только в русских городах, но и в районах боевых действий, приходится как раз на тот момент, когда все устали от войны и не видят больше смысла в жертвах. В это время антиправительственная пропаганда попадает на благодатную почву — тем более что правительство теперь преимущественно Состоит из некомпетентных и коррумпированных ставленников Распутина.

Провокаторам не стоит особого труда перевести недовольство в волнения. Этому способствует также целенаправленно распространяемый слух о том, будто царица на самом деле немецкая шпионка, которая, будучи заодно с императором Вильгельмом, повинна в русских поражениях. Теперь отчаяние превращается в ненависть ко всему немецкому. Толпа громит немецкие конторы, разбивает витрины, вычеркиваются даже немецкие имена из программ культурных мероприятий.

С этими волнениями, вырастающими почти до масштаба гражданской войны и сопровождаемыми обоснованными призывами Думы к формированию компетентного, подотчетного ей кабинета министров, не может ничего поделать и министр внутренних дел Штюрмер. Этот протеже Распутина ко всем своим несчастьям еще и немецкого происхождения.

Царь заменяет его — на сей раз несмотря на все Распутиным сомнения и заклинания своей жены. Трепов компетентен, решителен и лоялен — а значит, удастся избежать вмешательства Распутина и подкупа. Тем самым Николай открыто признает, что «старец» означал для внутреннего положения страны вследствие своего протежирования и влияния на царицу. Трепов решается предложить Распутину крупное пожизненное содержание при условии, что тот раз и навсегда отойдет от политики и царицы и покинет Петербург. Распутин со смехом отклоняет предложение. Власть давно уже стала для него наркотиком, которого не купить за деньги, и его магнетизм — благодаря вере царицы в него — сильнее любых попыток предотвратить катастрофу.

Алексей далек от всего этого, и его оберегают от знания происходящего в тылу, в столице и других частях страны и, прежде всего, от подозрений относительно его матери. Едва ли кто, вероятно, передаст ему горькую шутку, ходящую в народе: «Русский наследник в отчаянии. Он не знает, что делать: «Если русские проигрывают, плачет папа. Если немцы проигрывают, плачет мама. Когда же мне плакать?». Но как долго еще не будет касаться престолонаследника происходящее вокруг?

В конце лета все три учителя Алексея — Петров, Жильяр и Гиббс — приезжают в Ставку. Когда возвращается Жильяр, Алексей приветствует его с такой сердечной радостью, что учитель еще более укрепляется во мнении, что пауза и короткая разлука пошла царевичу на пользу. Для Алексея Жильяр давно стал другом, и он рад, что тот снова с ним. Когда в Ставку на аудиенцию к царю приезжает министр иностранных дел Сазонов, Алексей спрашивает его, знает ли тот, что в этот день у Жильяра именины и поздравил ли он его.

Царица посылает в Ставку и учителя английского языка Чарльза Сиднея Гиббса, чтобы тот продолжил преподавание Алексею английского языка. Гиббс, по собственным высказываниям, находит царевича в гораздо лучшем психологическом состоянии, чем почти полгода назад, когда видел его последний раз, «более дружелюбным, общительным, счастливым».

Британца лишь беспокоит то, что учебная комната Алексея напоминает «великосветский салон», в который постоянно заходят люди, чтобы нанести наследнику визит или засвидетельствовать свое почтение.

Порой Гиббс, так же как и Жильяр, проводит уроки в присутствии царя, который в той же комнате сидит за своими бумагами после обеда. Однажды во время урока английского языка Алексей вдруг восклицает: «Когда будем возвращаться в Царское Село, я возьму это с собой!», показывая на полированный стеклянный шарик, свисающий с люстры. Тут же царь одергивает его непривычно резким тоном: «Алексей! Это нам не принадлежит!!!»

Как бы мало ни было иллюзий в Ставке относительно военно-тактических способностей царя, Гиббс тем не менее отмечает ту роль, которую играло присутствие Николая благодаря его авторитету и престижу, не говоря уже о том значении, какое имело общение царя вместе с маленьким престолонаследником с войсками для поднятия боевого духа.

По наблюдениям Гиббса, царь благодаря подкупающим качествам не уступает в популярности царевичу. Это, в частности, объясняется и его обращением с теми, кто ниже его по рангу. «При этом проявляется его поистине царская память, до которой и приблизительно не дотягивал никто из его детей, — вспоминает Гиббсу. — Часто случается, что офицера, который передает доклады из Ставки в губернаторский дом, вдруг приглашают к обеду. Тот робко и неуверенно переминается с ноги на ногу, не зная, что сказать. Входит царь и по обыкновению обходит своих гостей. Когда он подходит к новичку, то обращается к нему не просто по фамилии, но и по имени и отчеству и расспрашивает о его полку, причем вставляет такие детали, словно был в нем накануне, а не месяцы или даже годы назад».