Чтение онлайн

Рэй поискал глазами Тоху, но тот окончательно куда-то исчез. Проклятье, даже из квартиры ведь не выйдешь, не бросать же его тут одного со всеми этими! Прихватив с позабытого всеми остальными стола пару бутербродов с лососятиной и икрой, Рэй вышел на балкон и вперил взгляд в вечерний город.

Никогда ему, наверное, людей по-настоящему не понять. Людям зачем-то надо пить невкусное и ругаться из-за всякой ерунды, а потом самим же страдать. Или люди не очень-то сильно от такого страдают? Если бы сильно, наверно бы, давно уже изобрели способ обойтись как-нибудь. Надо будет потом поговорить с майором. Это же важно, причём даже не ради абстрактного "понимать людей", а потому что у него, Рэя, есть его Фея Озера, его ИАЭС. РБМК-1500, самый прекрасный реактор вселенной! И неужели, если Рэй Лину любит, ему тоже придeтся всe это делать? С мерзким влажным чмоканьем целоваться, по лестницам бегать, слушать глупое хихиканье и попискивание? А как потом вместе за пультом стоять? Любоваться, как она, чуть закусив губу, рассматривает мнемосхему, записывает что-то в журнале? Сладко обмирать, случайно соприкоснувшись руками над датчиком или ключом? А после этой святой станционной чистоты ещё и опять целоваться, что ли? Фу, даже вообразить противно! Хорошо бы Михаил Константинович сказал, что для альтов это не обязательно!

И может, всё-таки, в ХОЯТ Чернобыльникова? Не беспомощный, до дома, если что, сам доберётся! Рэй завтра, когда Тоха "наедет", придумает какое-нибудь объяснение. Или даже ничего не будет придумывать, может, как раз наоборот, именно с Тохой получится на эту тему тоже поговорить, и вот тогда они окончательно и помирятся. И всё же не станет между ними никакой Зоны Отчуждения?

Чернобыльников, кстати, в людской жизни разбирается гораздо лучше Рэя. Он, конечно, иногда прибедняется, что мало кому на свете нужен. Но это в шутку, а взаправду Тоха дружит с некоторыми одноклассниками, и во дворе с пацанами, и с товарищами по сборной. А у Рэя получается только со взрослыми. Энергетиками, сталкерами, учeными. На равных, причём, или почти на равных. А вот со всем тем, что в педагогических журналах красиво называется "мир подростка", сцепления никакого. И из настоящих самых близких друзей — только четверо остальных активити. Тот же Чернобыльников, Фукусима Дайичи, Эрик, ИАЭС. Ну, теперь Сэнед ещё.

Балконная дверь стукнула, слегка задребезжав стeклами, и появилась именинница. Рэй покосился на неё хмуро.

— Ты чего тут один торчишь? — Оксана зябко повела плечами, — Холодно же тут!

— Ещё не очень холодно. Слушай, Оксан, а ты на Чернобыльникова случайно не обиделась?

— За что?

— Ну-у, — замялся Рэй, — Запропал куда-то, внимания не обращает.

Оксана тряхнула головой, откидывая со лба длинную чeлку. Движение у неё вышло рахдражeнным.

— А что на Чернобыльникова-то обижаться? Он, по крайней мере, мне истерики не катает! Сидит сейчас на кухне, обсуждает футбол любимый свой. Нормальный Чернобыльников!

— Мне тут тоже хре… — ляпнул Рэй, но осeкся и как мог поправился, — Я имею в виду, что хреново тут стало, когда родители твои ушли. А до этого очень здорово было, правда!

— Не извиняйся! Я того же мнения. Устроили, блин…

Рэй запоздало заметил, что хозяйка квартиры едва не плачет. А ещё — что она красивая. Нет, совсем не так, как ИАЭС, но красивая. Как ИАЭС никто, конечно же, быть не может, но всё-таки…

У Оксаны Росшанской тугие тeмные кудряшки до плеч, весeлые такие, скрученные пружинками. И глаза карие с тёплыми золотыми искрами. И пухлые губы, по случаю праздника слегка тронутые маминой помадой. И разговаривать с ней, оказывается, приятно, а винище из пакета, она, кажется, вообще не пила.

Рэй посмотрел на собеседницу, стараясь вложить в этот взгляд как можно больше тепла и ободрения, и улыбнулся.

— Я вообще офигел, — признался он, — Скандалы какие-то беготня, туда-сюда, разборки…

— Угу, — в тон ему проворчала Оксана, — Что вообще-то у кого-то тут день рождения — просто по сараю! Кроме Антона, про меня вообще все забыли. И первой — Танька! Хотя мы с воттакусенького возраста дружим, — девочка поводила ладонью на высоте примерно половинки балконных перил.

Эту человеческую эмоцию Рэйден как раз прекрасно понимал. И не хотел бы быть на оксанином месте.

— Слушай, — вдруг сказал он неожиданно для себя самого, — А тебя в ближайшие дни свободное время есть?

— Немножко есть, а что? Ты меня куда-то приглашаешь?

— Можно просто погулять, — слегка смутился Рэй, — Ну, а вообще, если хочешь, могу "пробить" экскурсию на станцию. Или в научный центр, не всё равно к Хрусталeву бы заглянуть надо.

Глаза Оксаны при этих словах стали едва ли не в два раза больше номинала.

— Ты реально лично знаешь Хрусталeва?

— Конечно, знаю, а что такого? Мы, все его знаем, четверо. Мне к нему, в общем-то, нужно по делу, но заодно тебе кое-что там в "Эпике" показать могу.

— Серьёзно?

— Ну, не шутки же шучу, — пожал плечами Рэй, — Слушай, может, хоть ты мне объяснишь: почему все как-то примерно вот так реагируют на то, что я знаю Хрусталeва? Будто это вообще что-то запредельное?

— Потому что это и есть запредельное! — личико Оксаны стало из удивлeнного каким-то назидательно-строгим. Ты что, действительно не понимаешь? Это же основатель "Эпи-Центра"!

— Ну и основатель, и чего? На самом деле потрясающий дядька Ну, так ты придёшь?

— Разумеется, приду!

Насчёт "потрясающего дядьки" Рэй немножечко покривил активной зоной. После сегодняшнего подслушанного разговора считать директора "Эпи-Центра" таковым было капельку труднее, чем, например, вчера. Но зато никаких близких слeз у Оксаны теперь не было и в помине, и Рэй мысленно поблагодарил Зону и СвАЭС за то, что всё получилось так просто и так замечательно. Он всегда побаивался утешать расстроенных людей, не сделать бы нечаянно ещё хуже. А с Оксаной вышло здорово!

Они ещё постояли на балконе, окончательно договорились, что надо созваниваться и не терять друг друга из вида, потрепались о книгах, о разных аномалиях и о том, бывают ли на самом деле вещие сны. Потом Оксану позвал кто-то из девчонок, она, уже вполне искренне хихикнула, сказала Рэю "пока" и убежала. У самого Рэя настроение тоже улучшилось, он выскребся с балкона и пошёл искать Чернобыльникова.

Квартира у семьи Росшанских была большая и "улучшенной планировки", то-есть двухэтажная и запутанная, как лабиринт. Рэй даже в ней немножечко заблудился. У него самого, ну, то-есть, конечно, не у него, а у Головановых, жилплощадь, разумеется, была что надо, но она самая обычная. Четыре комнаты, два балкона, просторные кладовки тоже две. А семье Росшанских повезло получить квартиру в экспериментальном доме по проекту какого-то маститого ленинградского архитектора. И с первого раза разобраться, что тут к чему и какая дверь куда ведёт, мог разве что сам этот архитектор. Впору ноосферой пользоваться, чтобы по третьему разу в одну и ту же кухню не влетать!

Ноосферу из-за такой ерунды активити теребить всё-таки не стал. В конце концов, не денется Тоха никуда, и ничего с ним плохого не случится. Можно с интересом рассмотреть странную квартиру, тем более, что посмотреть действительно есть на что.

Рэй всегда любил вещи. В смысле — не шмотки, а всякие интересные вещи. Те, в которых живёт отпечаток иного времени и пространства, и которые, как любит говорить Эрик Сосновский, "пахнут историей". А тут таких вещей было много, будто в городском музее. В книжных шкафах среди вполне современных изданий в ярких обложках прятались толстые, переплетeнные в кожу томики с ятями и твёрдыми знаками. Стены украшали картины в тяжeлых рамах и пожелтевшие фотографии суровых красноармейцев и довоенных гражданок в шляпах. На письменном столе высился настоящий, с чернильницами и песком, письменный прибор. Рядом с ним стояли старинная пузатая лампа и большая модель парусного корабля с такелажем и пушками, выглядывающими из квадратных бортовых люков. Пожалуй, надо будет расспросить оксаниного папу: откуда в его доме взялись все эти чудеса, наверняка в ответ можно услышать добрый десяток захватывающих историй. Может быть, стоит потом будет даже доклад сделать, как тогда Тошка про ликвидаторов. И в школу принести, кстати, Заренкова наверняка зачтёт это за чeртову общественную работу. И отвяжется. А вдруг среди оксаниных дедушек-бабушек даже Герои Советского Союза есть? Её тоже надо поймать и спросить.

Он с величайшей осторожностью погладил пальцем тоненькие снасти. Интересно, это копия конкретного парусника, или просто так сувенир? До сих пор, правда, Рэя из всех кораблей на свете интересовали разве что атомные ледоколы, но всё равно любопытно.

— Слышь, мажор! — кто-то довольно грубо потряс его сзади за плечо, — Пара слов есть!

Активити нехотя обернулся. Перед ним стоял плечистый огненно-рыжий парень на вид класса уже из десятого.

— Ну, и? — Рэй отошёл от стола, руки сами собой сжались в кулаки. Настроение, улучшившееся после разговора с Оксаной и разглядывания всяких исторических штук неудержимо поползло вниз к отметке "Да чтоб вам всем парогенераторы наизнанку вывернуло!"