Чтение онлайн

– Как другие страны ведут себя при войне Рима и Карфагена? – сросил старый слуга Эней, ему не было нужды в одобрении Флавия.

– Скифия объединилась с Македонией 55 , а Парфия с Египтом и вместе стали составлять грозную силу, – ответил Экториус.

– Одной из задач нашему флоту сенатом поставлена блокада порта Фермон, для сокращения морской торговли греков, – сказал Флавий и сейчас биремы плывут туда выполнять приказ.

– Приказы безусловно, необходимо выполнять, – слово взял центурион над триариями, умный и бывалый Антоний, – но если мы разозлим греков и македонян, то в первую очередь огребет дом Брутов, имеющие на побережье милый городок Аполлонию и своего отпрыска Кассия Брута в нем, как бы милому мальчику не поплохело?

– Войск у него достаточно много, а именно до двадцати двух отрядов, против шести у македонцев и четырнадцати у греков, – блеснул эрудицией Флавий.

– Давайте лучше к нашим баранам, – произнес Эней, – сюда пришли наемные варвары, хотят служить в Вашей армии: конных пятьдесят четыре и пеших два боевых отряда по десять дюжин в каждом.

– Мои легионеры победят любого, – громогласно объявил Флавий.

– Их останется лишь половина, – тихо, но, что бы все слышали, проговорил Эней, – давай наймем, матерям римским потом плакать не придётся, отправим варваров на варваров и дело в шляпе.

– Дрались галлы с галлами, а победили римляне, – пошутил Антоний, – моя центурия как-то потеряла до половины воинов в гуще сражения, так и перестала быть боеспособной, а нам надо не только город занять, но и Нарбон Мартий 56 захватить.

– Предлагаю поглядеть, какие средства сейчас зимой идут на строительство в разных городах нашей фракции, а на остаток купить услуги, – предложил Флавий.

Сборщик налогов/дипломат достал свиток и громогласно объявил: «В Арреции заканчивают строить рынок, ожидается увеличение поступлений налогов от торговли. Сейчас это 492 тысячи динариев, надеюсь будет больше. В Аримине строят мощеные дороги, как для торговцев, так и перемещения нашей доблестной армии. Подобные путепроводы не размокают зимой и не пылятся летом, как бы часто их не использовали. В Сегесте, где население перевалило за две тысячи строиться новый дворец наместника, Медиоланий, Ювавум и Патавий улучшают сельское хозяйство путем расчистки местности под посевы».

– Можешь нанимать варваров, только пускай их в бой на колбасу, чтобы жалование не платить, – посоветовал тихо Эней.

– Решено! Позвать варваров, нанять их, пусть служат, – распорядился Флавий.

Перед предводителем фракции Юлиев через какое-то время появились три варвара в штанах из грубой материи и кожаных куртках, защищающих от пробитий стрелами и дротиками на излете. Волосы их были распущены, но бород не было и пахло, на удивление, чистотой, а не как обычно лошадями и мочой.

– Рады представиться, – сказал первый, (Флавий понял сказанное, так как выучил язык галлов, он вообще принял за правило учить язык врага, так можно понять, как он думает и рассуждает), – я Хардвик, мне подчиняется полсотни легких кавалеристов, мы можем вести разведку и преследовать врага, а рядом со мной мои друзья Эйнар и Готье, и у каждого по дюжине десятков воинов в таких же доспехах как они и они отличные бойцы против кавалерии и атаки из засады.

– Сколько вы хотите за наем ко мне на службу?

– Два миллиона динариев на все три отряда, – ответил Хардвик, ожидавший подобного вопроса.

– Не много ли хочешь? – за патриция спросил старый Эней.

– Я знаю, что пошлете нас в самое пекло, и многих из моих ребят не будет в живых, так что они отправят эти деньги семьям, а у кого нет, пропьют и истратят на девок, все равно помирать, – ответил варвар, – на меньшее мы не согласны и в год еще пятьсот тысяч монет нам надо будет на расходы.

– Согласен, – процедил сквозь зубы Флавий, решивший сразу как представиться отправить наемников в бой, и сделка была заключена.

Войска Юлиев здесь, под стенами осажденного будущего Марселя стали мощной силой, состоящей из большего количества воинов, чем у осаждаемых воконтиев и осаждающих их городок галлов, с которыми у Флавия шла война не на жизнь, а на смерть вместе взятых.

На востоке, под стенами другого городка Сегестика у среднего сына предводителя, тридцатипятилетнего Квинта Юлия была другая проблема. К нему на службу попросились иллирийские наемники. Они были агрессивными варварами-застрельщиками привыкшие действовать из засады на труднопроходимой местности. У наемников были не только метательные копья, но и короткие мечи, для ближнего боя.

Перед наймом Квинт устроил испытание центурии гастатов и отряда наемников, и к своему удивлению, в ближнем бою, опытные иллирийцы превосходили на чуть-чуть центурию Фердинанда и были равны опытной центурии Цепта, уже повоевавшую. В метании пилумов гастаты оказались на четверть эффективнее, что показал подсчет коротких копий, попавших в деревянные щиты, но при штурме городка наемники были на голову или в два раза лучше, сказались многочисленные стычки и тяжелая доля 57 .

При осмотре доспехов, после тренировочных испытаний, обмундирование было лучше на гоплитах, ну а щит обеспечивал примерно равную защиту.

Так отряд Квинта из манипулы превратился в когорту, состоящую из двух манипул с оплатой два миллиона динариев сразу, а к личной свите прибавился командир наемников Вертер, который представил командиров отрядов по восемь десятков в каждом: Уолтера, Виллана и Тью. Они были как братья близнецы. Жилистые, обветренные, спортивные и с грубыми лицами, по возрасту лет уже сорока, а значит, с немалым опытом за плечами.

– Когда начнем штурм? – спросил Вертер у нового патрона.

– Сейчас на подходе велиты центуриона Татиуса, да и сам мой брат со своей манипулой и турмой всадников, подойдет и начнем штурм, а сейчас глядите в оба, чтобы к гарнизону помощь не подошла.

Консулы Маний Валерий Максим Мессала от патрициев и Маний Отацилий Красс из плебеев. Диктатор (№ 71) Гней Фульвий Максим Центумал. Клавдий нанёс сильное поражение Ганнону и Гиерону под стенами Мессаны. Гиерон переходит на сторону Рима. Договор Гиерона с Римом. Римляне теснили карфагенян. 263—241 – Царь Пергама Эвмен I. Племянник Филетера. Заставил галатов отступить от моря вглубь страны. Антиох начинает войну с Эвменом.

Весной нового года, под Сегестикой, встретились войска двух братьев: старшего Луция, которому шел тридцать восьмой год и среднего Квинта, которому было тридцать шесть, а следовательно они были в самом цветущем возрасте, когда ничего не болит и весь мир по силам.

– Ты знаешь брат, что Египет затеял войну с империей Селевкидов, а дом Брутов объявил войну Карфагену и теперь с мощнейшей торговой империей Средиземного моря воюют уже Сенат и народ Рима, Бруты и Сципионы, лишь мы остаёмся в стороне, – произнес младший брат.