Чао! Древний Рим
Шрифт:
У костра, после боя, встретились оставшиеся римские войны, чтобы обсудить, что доложить Луцию и сенату. Мы уничтожили до двухсот пятидесяти варваров произнес Альбрус – командир телохранителей убитого Флавия. Остальные командиры подразделений не могли похвастаться достижениями, в лучшем случае свои потери равнялись вражеским.
– Кого же несут с поля боя? – воскликнул Альбрус, – мой господин нашелся, какая радость, без лошади, ранен, но живой, быстро совершаем марш в Сегесту, там отдыхаем, пополняем наши отряды и выполняем поручения сената.
Луций Юлий со своим писарем Каликсом и командиром своей стражи Купидоном 21 , который был весьма неравнодушен к слабому полу, собирались грузиться на корабли и взять курс в каботажном плавании на север к Аримину, как вдруг на берег вышел отряд самнитских наемников и предложил за три четверти миллиона динариев поступить на службу.
– Что ты мне можешь о них сказать? – поинтересовался Луций у командира своей охраны.
– Наемники-самниты относительно надежная легкая пехота, но не следует ожидать, что они будут удерживать важные участки линии фронта. Они не способны противостоять профессиональной тяжелой пехоте, но их копья, бронзовые нагрудники и большие щиты делают их пригодными для борьбы с легкой и средней кавалерией, – произнес опытный воин.
21
Купидон («страстное желание») – в римской мифологии бог желания, эротической любви, влечения и привязанности. Его часто изображают сыном богини любви Венеры и бога войны Марса. Он также известен как Амур («Любовь»). Его греческий аналог – Эрос. Хотя в классическом греческом искусстве Эроса обычно изображают стройным крылатым юношей, в эллинистический период его все чаще изображали круглолицым мальчиком. За это время к его атрибутам прибавились лук и стрелы, представляющие его источник силы: человек или даже божество, пронзенное стрелой Купидона, наполняется неудержимым желанием. В мифах Купидон – второстепенный персонаж, который в основном служит для приведения сюжета в движение. Он является главным героем только в сказке об Амуре и Психее, когда, раненный собственным оружием, испытывает любовное испытание. Хотя другие истории о нём не рассказываются, его традиция богата поэтическими темами и визуальными сценариями, такими как «Любовь побеждает все» и ответное наказание или пытка Купидона.
– Откуда они? – спросил Луций у писаря.
– Самниты происходят с Апеннинского нагорья в центральной и южной Италии, – заметил помощник, – проиграв нам соперничество за региональное господство, они часто служат как Риму, так и во вторгающихся армиях наших врагов.
– Давай наймем их, – решил Луций и тут же с их командиром Геллием все согласовал, о погрузке на корабли и дальнейшей службе.
Тут же он двумя способами: гонцом и еще голубем, продублировав сообщение, послал своему брату Квинту, управляющему Аримином поздравление, с совершеннолетием его сына Амулия и что должен скоро прибыть. Войска Луция не успели погрузиться на корабли, из-за пригорка показались еще части то ли самнитов, то ли еще кого.
– Что за оборванцы? – возмутился Луций и обратившись к своему начальнику охраны, – гони их, даже мечи не доставай, кнутами, я их не буду принимать на службу, а то меня отец с братьями засмеёт.
Опальные самниты решили постоять за свою честь и выстроились в два отряда, причем, первыми встала а-ля городская стража с прямоугольными загнутыми щитами в восемь десятков человек, а за ними строем коробочкой, восемь на восемь, копейщиков-гоплитов.
Луций не хотел терять воинов и приказал лучникам Поллукса пускать стрелы и велитам Татиуса подбежать и бросить дротики, пока не кончиться запас метательных средств. Командиры центурий приказ выполнили, но враг был дисциплинирован и, на удивление, хорошо обмундирован. Они не были оборванцами. Стрелы и дротики вынесли лишь четверть солдат врага, в то время как оставшиеся укрылись за своими щитами и кроной деревьев. Они были готовы с оружием в руках отстаивать свою честь и свободу с достоинством. Враг хотел, чтобы римляне убрались с их земли. Римляне и хотели это сделать, но видимо стороны недопоняли друг друга.
– Командир перед нами не самниты, это бриганды, – сообщил Купидон своему патрону, – мне доставили одного убитого и по его одежде и оружию я это понял.
– Тем хуже для них, – ответил Луций, выпив чашку воды, поднесенную рабом, – когорта Бенедикта пилумами уничтожила еще десяток бандитов, того же я жду и от когорты Ювентуса, не зря же я им на всех 164 тысячи динариев в год плачу.
Через некоторое время прискакал писарь Каликс, посланный, чтобы разведать обстановку и доложил: «Ювентус оправдал Ваши ожидания, от городской стражи осталось лишь половина в сорок человек, а лучники Татиуса и у гоплитов убили уже четырнадцать бойцов, оставив тоже четыре десятка, да в пылу боя или из озорства троих велитов пристрелили».
– Как пристрелили? Наши же солдаты? Дружественный огонь! Кошмар! После боя обязательно разберемся? – Луций был в полном недоумении от случившегося и размышлял: «Чтобы римлянин убил римлянина в бою, должен совсем разум помутиться».
Стрелы и дротики ожидаемо кончились, а у бригандов осталось по тридцать человек в каждом из отрядов. Луций приказал всей пехоте атаковать гоплитов, а сам, чтобы размяться приказал атаковать городскую стражу. Сперва его воинами были выбиты все стражники с полукруглыми щитами, а затем, он лично всадил копье в спину капитану Амопаону чтобы в будущем не вставал на пути римлян. Тем самым закончив бой победой своего оружия.
Потери у врага составили сто сорок человек, из них сорок пять приписали себе подчиненные Купидона, неполную дюжину гастаты Бенедикта, дюжину гастаты Ювентуса, но и сами потеряли одного, лучники Поллукса убили семьдесят врагов, а велиты Татиуса всего шесть, потеряв при этом трех бойцов. Самниты Галлия не смогли догнать врага, так как тот бегал быстрее чем они с тяжелым вооружением, состоящим из копий и щитов похожих на римские у гастатов.
После обсуждения боя и сбора трофеев Луций приказал всем грузиться на пузатые деревянные корабли и идти на них на север к новому порту города Аримина, в котором он сам еще не был, а знал лишь по рассказам встречных купцов, перевозивших вино в больших глиняных сосудах.
Узнав о поражении отца, средний сын Квинт Юлий, который правил в Аримине и построивший: знаменитый на всю Адриатику порт, святилище Юпитеру 22 и открывший международный торговый двор, не стал откладывать дела на потом и оставив все дела на сына Юлия, во главе двух дюжин всадников поскакал в Сегесту на помощь отцу.
По пути заскочил к Вибрию в Арреций и у них состоялся разговор:
– Привет брат, – поздоровался, слезая с коня, Квинт, – ты знаешь, что нашего отца почти разбили при Медиолании и он мог вообще погибнуть, так как его охрана, что в два раза больше, чем у нас, порубила четверть тысячи воинов врага, но переломить ситуацию не смогла, так как галлов было много подобно зверям в лесах.
22
Юпитер – в древнеримской мифологии бог неба, дневного света, грозы, отец всех богов, верховное божество римлян. Он был третьим сыном Сатурна и Опы, братом Плутона, Нептуна, Цереры и Весты, а также своей жены Юноны. Бог Юпитер почитался на возвышенностях, вершинах гор в виде камня. Ему были посвящены дни полнолуния – иды. Храм Юпитера стоял на Капитолии, где он вместе с Юноной и Минервой входил в тройку главнейших римских божеств – Капитолийскую триаду. Юпитер соответствует древнегреческому Зевсу.
– Да, я информирован об этом, в помощь отправляю ему маршевое пополнение в одну центурию гастатов, больше извини не могу, у меня нет подготовленных солдат, а то беспорядки начнутся.
Отряд Квинта отобедал в доме у брата. Вибрий, по совету брата, отдал приказ начать строить кузницу, она куда лучше изготавливает доспехи и оружие, что пригодиться всей армии рода Юлиев.
– Прощай брат, поскакал к отцу, – произнес Квинт, и обнявшись с братом прыгнул на коня.
Через некоторое время он прибыл в Сегесту и тут же охрана доложила, что видела за воротами шпиона галлов, но тот сумел уйти. В городе, некогда захваченном у варваров, уже действовал пункт международной торговли и был построено святилище Бахусу 23 , куда воины и вся тысяча граждан городка ходили и с удовольствием соблюдали все ритуалы.
23
Вакх, или Бахус – древнеримский бог виноделия, сельского хозяйства и плодородия, его также называли Либером. Соответствует богу Дионису из греческий мифологии. В Древнем Риме тоже избирали распорядителя пира, но его должность называлась магистр, рекс или арбитр бибенди. Он следил за тем, чтобы всем досталась порция вина, и подавал знак наполнять чаши.
Квинт зашел в дом к отцу, обнялся с ним, спросил о ранах, полученных в прошлом бою, попросил быть осторожнее, рассказал о закладке большой кузни в Арреции и посылке братом Вибием когорты гастатов.
– Он что не мог прислать две? – грозно спросил Флавий.
– У него в городе возможен мятеж если уйдут все воины, он опасается за порядок в городе и сбор налогов, а они тоже нам необходимы.
– Он всегда был хорошим управленцем, но не воином, спасибо ему и на этом. Одну еще когорту я возьму здесь в гарнизоне города и доведу численность бойцов в центуриях Аполлона и Бернардо до полного комплекта, а у Аврелия и Кая до семидесяти человек. Но пока идет переформирование нам не выступить из города и не надрать задницы этим галлам, которые победили меня.
– Давай отец сыграем в стратегическую игру.
– Как это? – сделал вид что не понимает Флавий.
– Ну ты же сам играл со мной в детстве, – ответил Квинт, – берем полотно, чертим горы и реки, ставим фигурки наших подразделений. Берешь, так как охраны у тебя поубавилось, две дюжины конников Нумерия, городскую стражу, две когорты гастатов, тридцать триариев, пятьдесят наемников-варваров и нападаешь на галлов, у которых на сто человек больше.
– Ставлю войска в оборону в лесу и жду, – сказал Флавий, втягивающийся мысленно в игру, знакомую ему давно, – набегался я за ними в прошлом бою.