Чтение онлайн

— Это вроде тебя что ли? — спросил я. Домовой кивнул.

— У меня есть один на примете… — хитро улыбаясь, сообщил домовой.

— Ладно, — согласился я. — Бери. На испытательный срок.

Наутро, прихватив обычные для лесного хозяина гостинцы, я направился на встречу с Силантием Еремеевичем.

Ни вечером, ни утром на следующий день я так в Астрал и не зашел: не было ни желания, ни настроения. Вчерашние переживания, смешанные с горечью, обидой и даже, пожалуй, злобой сменились апатией. Еле-еле я заставил себя встать, умыться и собраться в поход в гости к лесовику.

Выйдя за ограду своего участка, приложился рукой к дубу за моим огородом, выпустив в него немного энергии магии Жизни, постоял рядом, держась за его рельефно-каменную кору. Дерево, разумеется, откликнулось. Я улыбнулся, пошел дальше. Подошел к краю леса, произнес заклинание «короткой дороги» к капищу.

Первым делом подошел к идолам: сначала к Перуну, потом к Велесу, затем к Хорсу. На алтарный камень каждого положил подношение: Перуну небольшой кусок свежего сырого мяса, Велесу — ломоть посоленного черного хлеба, Хорсу — пару конфет. Чем угостить его, я не знал. А Силантий Еремеевич на его счет меня просвещать не стал. После этого, обернулся, огляделся, нашел подходящий пенек, положил на него гостинец для Еремеича. Иначе нельзя. Субординация — она вещь такая, суровая.

После всей этой процедуры я подошел к дубу-гиганту, обнял его, насколько хватило рук, прислонившись к стволу всем телом, закрыл глаза. Я даже не успел поделиться «живой» силой, дерево откликнулось само, без этого. В меня плеснуло теплой волной радости, умиротворения, уверенного спокойствия. От апатии не осталось и следа. Переживания, равно как и образ Наташки ушли куда-то даже не второй план сознания, а дальше, вглубь.

— Спасибо тебе, — мысленно сообщил я лесному великану. Меня снова обдало теплой волной, словно он мне ответил. Впрочем, почему словно? Именно ответил.

Я отошел на шаг, склонил голову, уткнувшись лбом в ствол. Мне показалось, что я ткнулся головой в мягкую подушку.

— Спасибо! — повторил я еще раз.

— Успокоился? — раздался сзади скрипучий голос. Я повернулся. На пеньке сидел Еремеич и уплетал хлеб, что я принес ему в качестве гостинца.

— А то Авдей с Федулом страх, как боялись твоего возвращения! –добавил он. — Вот зачем ты им приказал Наталью свою оберегать, а?

— Надо было тебе это поручить! — огрызнулся я. — Давай, рассказывай, что произошло, пока меня не было!

— Ишь, ты, деловой какой! — притворно возмутился лесовик. — Раскомандовался тут!

— Ну, как хочешь, — я развернулся и собрался уходить, бросив. — Если тебе уже и Мокошь, Лада не нужны, да и заповедные дубравы перестали интересовать…

— Погоди, погоди, Антон! — занервничал Еремеич. — Я ж пошутил. Ты что ж, как маленький, шуток не понимаешь?

— Шутки, говоришь? — теперь уже я возмутился, тоже, впрочем, притворно. — От меня девушка, практически жена, ушла! А ему шутки… Рассказывай давай! А то нажалуюсь на тебя Перуну…

— Эй, не вздумай! — всерьез испугался Еремеич. Он замолчал, огляделся. Из-под молодого дубка струился ручеек. Лесовик вскочил с пенька подошел к нему, наклонился, зачерпнул ладошкой воды, сглотнул.

— Наталья отворила, — пояснил он. — Вода чистая, целебная, но до живой ей еще далеко…

Я сел на пенек, молча уставился на Еремеича в ожидании продолжения повествования.

— Берегиней твоя Наталья стала, — заявил Еремеич. — Целиком и полностью. Накануне Велесовой ночи пришла сюда, отворила родник. Тут её и закружило. На выходе из леса с ведьмами встретилась. Те её хотели в свой хоровод закружить да на Лысую гору забрать. Ох, и покуражилась она над ними… Это ж надо так сглупить, берегиню за простую девку принять!

Он улыбнулся воспоминаниям, продолжил:

— Так что на Авдея с Федулом зла не держи. Даже ты бы её не удержал. Видно ей на роду написано воплощением богини быть. Заклад у неё такой. Цветана чувствовала. Недаром её обучала природу чуять, а не своему ведовству.

— Цветана знала? — усмехнулся я.

— Наверняка знала, — согласился лсеовик. — Вот и своё проклятье вместе с силой не захотела ей передавать. А то бы ей в Нави-то икнулось…

Я показал Еремеичу кулак левой руки, продемонстрировав цыганский перстень на пальце.

— Я у неё поспрошаю, — хмуро пообещал я, почувствовав, как поднимается в груди волна злобы. — Почему она мне сразу про это не сказала.

Однако Еремеич уставился на перстень и поинтересовался:

— Ты так с ним и ходишь?

Он ухватил меня за руку, потянул на себя.

— Никто не замечает? — ухмыльнулся он. — Удивительно!

Вообще-то я перстень надел на палец сегодня утром. До этого я таскал только перстенек с душой Сонечки.

Лесовик подтянул руку поближе, дунул на перстень, что-то прошептал и сообщил:

— Всё. Теперь его на руке у тебя никто не увидит!

— Отвод глаз? — поинтересовался я. — Спасибо! Удружил.

— Да чего уж, — смутился лесовик.

С этой просьбой я хотел обратиться к Макарычу, но, вне всякого сомнения, у Силантия Еремеевича заклятье отвода глаз от вещей будет посильнее, чем у сельского колдуна.

Кстати, злость и раздражение на Цветану быстро схлынули, угасли, сменившись пониманием, что ведьма есть ведьма, и суть её не переделать. Надо воспринимать её такой, как она есть, и это уже вообще не так уж и важно. Спокойствие и умиротворение, которые во мне сейчас преобладали, явно были не мои… Я повернулся к лесному великану, улыбаясь, покачал головой. Ну, конечно, что значили эти «мелочи» на фоне тысячелетий?

Молодые дубки на поляне наливались силой. Я прошелся мимо них, едва касаясь каждого рукой, вливая толику силы. То же самое проделал с соснами на другой стороне поляны.

Их было пока мало: всего десяток дубов, высаженных полукружием, и шесть саженцев сосны, которые я высадил метрах в тридцати, напротив.

По замыслу Еремеича и дубрава, и бор пойдут от поляны в глубь леса в противоположные стороны. А их началом будет капище старых богов.

Я предложил ему чистить лес и высаживать саженцы дуба и сосен самому, а потом уже подпитывать их «живой» силой и конструктами буду я. С моей точки зрения это был самый оптимальный вариант.

Еремеич после недолгих раздумий согласился. Я его предупредил, что уеду в город на пару недель на учёбу, вернусь и сразу займусь энергетической подпиткой саженцев, чтобы к моему приезду было всё готово. По крайней мере, хотя бы с десяток саженце и там, и там. Лесовик в ответ усмехнулся:

— Сделаем, сделаем! Ты только приезжай!

Потом он замолк, словно к чему-то прислушиваясь и сообщил:

— Домой возвращайся. Гости к тебе едут.