Чтение онлайн

Свет в зале ожидания сразу потускнел. Кто-то, видимо, из администрации аэропорта в целях экономии электроэнергии погасил половину ламп, рабочих из которых и так было немного.

Я присел в одно из угловых кресел, положил сумку на пустующее место рядом. Пассажиров в зале ожидания было немного, максимум человек тридцать: с десяток разновозрастных мужчин с небольшим количеством багажа (большинство наверняка командировочные); двое военнослужащих-срочников с чемоданами (дембеля, не иначе, но не пограничники, «чернопогонники»); четыре семьи из местных, родители с детишками; две относительно молодых парочки (не местных, славянского облика) с чемоданами и сумками, да пара одиноких дам в возрасте ближе к пятидесяти и тоже с сумками.

Основная масса сгрудилась на креслах в середине зала. С краю, ближе к окнам остались только семьи. Ну, оно и понятно: подальше от остальной пассажирской массы, чтоб не беспокоить. Детишки-ребятишки в возрасте 7–10 лет, несмотря на ночное время, спать отнюдь не хотели. Поначалу устроили беготню в зале, пока кто-то из возмущенных пассажиров им не сделал замечание. После этого они без всякого стеснения уселись прямо на бетонном полу, несмотря на антисанитарию. У мальчиков в руках появились солдатики-машинки, девочки достали куклы… Сразу стало потише. Из пассажиров кое-кто стал дремать, а кое-кто даже всхрапнул, насмешив соседей.

Я тоже было, устроившись поудобнее, начал дремать. Магия так и не появилась. То, что моё магическое ядро не пропало, не погасло, сила из него не ушла, я это чувствовал. Казалось, оно даже пульсирует у меня внутри. Но этим дело и ограничивалось. Неужели Герис всё-таки соврал? Да, и зачем ему лишать меня силы? Побоялся, что я стану ему мстить за старика-девону? Глупо. Помешаю ему уйти? Тем более ерунда. А уж его наигранные коварство, злоба и жестокость вообще в голове у меня не укладываются. В конце концов, если он такой нехороший весь из себя, зачем собаку с собой забрал? Ну, разве что съесть… Я хохотнул своей незатейливой шутке.

Внезапно по телу словно прошелся холодок. Появилось неприятное ощущение опасности, ожидание чего-то нехорошего. Я проверил замок на сумке, застегнул куртку на все пуговицы, кроме верхней, огляделся.

В зал вошли группа из пятерых то ли великовозрастных подростков, то ли молодых парней. В сумраке зала сразу и не поймешь, не разглядишь. Один, самый мелкий, низкорослый, встал у двери, ведущей на улицу; другой, как мне показалось, самый старший (навскидку я ему дал бы лет 25–28), прислонился к стене в проходе, ведущем в другой зал, где работал (по крайней мере, должен был работать круглосуточный буфет, где находились кабинеты дежурного по аэропорту, диспетчерская, комнаты милиции, матери и ребенка.

Трое других, переговариваясь между собой вполголоса, пошли по периметру зала вокруг кресел, напоминая шакалов в поиске добычи. Хотя нет, наблюдая за ними, я ошибся в своей первоначальной оценке. Это были не шакалы, это были волчата, выбиравшие себе жертву. А тот, который постарше их, стоял в коридорчике, ведущего из зала, сто процентов был у них наставником. Уж очень он внимательно отслеживал поведение своих «подопечных», не забывая, впрочем, наблюдать за обстановкой в соседнем помещении. Всё-таки там и комната милиции была, и дежурный по аэропорту.

Солдатики-дембеля «волчат» не заинтересовали. Один из дембелей ухмыльнулся, потер костяшки пальцев правой руки ладонью левой, привстал, но тут же опустился на место. Вертлявый из троицы, шагавший первым, махнул у него перед лицом ножом-выкидушкой, выпуская лезвие сантиметров в десять. Солдат сразу успокоился, сел на место, прикинувшись ветошью.

Семейные тоже «волчат» не заинтересовали. Мамы быстренько оттащили детишек (тех, которые еще не спали, конечно) за спины, а папы (папы — да, некоторые, даже несмотря на своё субтильное телосложение, не испугались!) напряглись, продемонстрировав готовность дать отпор.

К мужчинам-командировочным тоже интереса никакого не проявилось. И меня они тоже обошли стороной. Даже не знаю, почему. А я уже было ухватился за рукоять ведьмачьего ножа, с которым практически не расставался. Я его и в поездке снимал только вместе с джинсами, когда совсем раздевался. Практически сжился с ним. Ну, а что? Окружающие его не замечают, мне он не мешает.

Объектом внимания молодых уголовников стали парень с девушкой, парочка, что была помоложе, точнее, их багаж.

— Эу, красотка! — растягивая гласные, обратился к девушке из пары, что помоложе, парнишка с ножом. — Хари бадай (красивая девушка, узбекс. — прим. авт.). Тебе не скучно с таким задротом?

Парень, которого вертлявый так обозвал, действительно, атлетическим телосложением не отличался. Тем не менее, он хоть и испугался, но задвинул свою барышню за спину, сжал кулаки и согнул руки в локтях, изобразив подобие боксёрской стойки. А девушка вообще-то действительно была красивой: точеная фигурка, тонкая талия, туго перетянутая поясом платья, длинные, до середины спины, густые золотистые волосы, серые глаза, чуть курносый тонкий нос, пухлые губки.

— Отвали! — дрожащим голосом потребовал парнишка. — А то получишь!

«Ого, а парню-то не больше двадцати, видимо, — подумал я. — Совсем молодой. Студенты, наверное, что он, что она».

— Да ладно, дохлый, — хохотнул вертлявый. — Зачем тебе такая красавица? Ты ж её не прокормишь. Эу, красотка! Пошли с нами!

— Харэ куражится, Бес, — нервно подал голос его подельник. — Берем «угол» (чемодан — прим. авт.) и валим. Время идёт. Не дай бог, менты прискачут. Их нынче здесь с избытком.

«Бес — это кличка вожака,» — понял я. Про «угол» было поначалу непонятно.

— Не дёргайся, Кудрат, — отмахнулся Бес. — Менты спят и видят десятый сон. Они два пузыря в буфете взяли. Верно, Хурмач?

Он повернулся к третьему, словно требуя подтверждения. Третий, которого вожак обозвал Хурмачом, самый мелкий из троицы, кивнул головой, соглашаясь с вожаком.

Бес снова повернулся к парню:

— Ну, вот зачем тебе такая красавица?

Он не договорил, неожиданным прямым ударом в челюсть сбил его с ног, добивая, ударил ногой в живот раз, другой, стремясь попасть в пах. Девушка завизжала.

— Идём с нами, — он ухватил её за руку, потянул к себе. — Скучно не будет, красотка! Обещаю.

Другой рукой он опять покрутил ножом у неё перед лицом, медленно провел лезвием плашмя по щеке:

— Идём, а то больно сделаю!

Парень свернулся между рядами кресел в позе эмбриона и тихо стонал, держась за живот. Остальные пассажиры, в том числе солдаты-дембеля, мужчины-командировочные, молчали, опасаясь привлечь внимание малолетних уголовников. Заступиться за девушку решился только парень из второй парочки постарше. Он привстал, сжав кулаки, но его тут же одёрнула подруга, яростно прошептав: