Чтение онлайн

Лея замерла, сочиняя наиболее красивый, но не слишком поспешный способ возврата – пусть еще потопчется внизу, может, в самом деле осчастливит Кленовую улицу недурным своим тенором.

Браслет колыхнулся в ее ладони.

Черные бровки свелись к переносице – не показалось! Вся пластина ощутимо дрожала: коротко, потом долго и коротко вновь.

Изобретательный ухажер все-таки заставил ее вострепетать и расплыться в озорной улыбке – это была ее азбука!

"… р… о… й… (пауза) н… о …ч…и".

Тишина. Кавалер наслаждался произведенным эффектом и давал ей время на ход. Лее пришлось задействовать свободную ладонь, чтобы как-то унять слишком довольное свое лицо.

Конечно, это были не деревянные пуговицы – чуть только она закроет окно или слишком отдалится, маг потеряет возможность отправлять живые сигналы. Однако, для проверки алфавита по ее просьбе нельзя было измыслить хода более изящного.

Несносный Лис! Как теперь вернуть его дар и лишить себя такого приключения?

Не подходя к окну, Лея прослушала область, где был замечен кавалер – что-то в форме второго браслета действительно окружалось чарами, любезно сообщая направление ответа.

Для порядка поспорив с собою ("я же не буду его надевать!"), Лея подвинула ближе лист алфавита на столе и едва заметно подсветила записи.

"Идите спать", – отправила она колебания в указанную точку. Точка погасла.

Лея, конечно, не верила, что Алессан послушается, но коварный поклонник нарочно тянул с ответом, чтобы она извелась и почти уже готова была снова выглянуть украдкой. Прошла минута.

"Я гений" – вопросительно дрогнул браслет.

Даже серебро сумело передать самодовольство, что сейчас укрыто лунным полумраком и шляпой лицедея. Интересно, он уже зазубрил ее азбуку – или высится посреди улицы с бумагой?

Лея отозвалась не сразу, хотя на целую минуту ее выдержки не хватило. Отвязав браслет, она забралась на кровать в длинной своей рубашке, оперлась о стену и подтянула к себе колени. Разговор сигналами не обещал быть быстрым.

"Вы позер", – не спеша уточнила она, сверяясь с алфавитом.

Она давно мечтала бросить это Лису, но воспитание было выше нелепых эмоций. Оказывается, при новом способе общения границы ощущаются куда менее жесткими – нужно удвоить контроль над собою.

"Польщен", – заверил браслет.

– Фии-фвить, – добавил соловей.

"Что вам угодно", – Лея снова нахмурилась, обнаружив, что в кодах букв и частых слов не заложила знаков препинания. Что ж, проверка уже дает свои плоды.

"Исполняю ваш наказ во всем объеме", – отвечал пришелец.

Под окном раздалось легкое покашливание – Лис деликатно прочистил горло. Неужели споет?

"До ми бемоль соль (пауза) фа форшлаг ми бемоль (пауза) это невозможно вы не предусмотрели мне нот (пауза) терпите стихи".

"Надеюсь не слишком истрепанные под чужими окнами", – отозвалась магичка, кусая губу, чтобы не выдать себя смехом.

"Свежие", – заверил кавалер, что немедленно подтвердил соловей длинным коленом. Кажется, сегодня он особенно разошелся, из мужской солидарности подголоском пронимая девицыно сердечко.

"От людских очей порочных

От супружнего ярма

В башне тесной и непрочной

Затворилася сама"

Каким бы ни было качество этой лирики, рифму Лее посвящали впервые – с таким женихом, как наследник Алвини, слегка влюбленные поклонники не смели не то, что раскрыть рта, а даже руку ее задержать дольше положенного. Ей, привыкшей к обожанию, не перепало и доли комплиментов, которыми осыпали более скромных ее ровесниц. Нареченный усердствовал менее всех.

Может быть, именно от этого гнета предрешенности она и бежала в свою "тесную башню". Если бы раньше отец взялся не велеть, а уверять, что они с Алессаном друг другу подходят – ему не пришлось бы утомиться. Лея и сама прекрасно видела общность их миров, помнила детское понимание с полуслова.

Даже кума Берта явилась к ней нынче под вечер и стала говорить, что в грозу она обозналась: суженый не таков и осел, вся окраина после сказа о коромысле, так и быть, жениха одобрила. Надо бы Леюшке свет Сальвадоровне замуж, покуда румянец не отцвел, а ладный молодец не раздумал. Магичка насилу отбилась от свахи, но спорила не слишком рьяно.

"Строгость юная не ищет

Кратких встреч и долгих дум

Без улыбки девы нищий

Под укор ее приду"

Еще бы не укор! Лису всего-то нужно приоткрыть, что Лея ему дорога не как обещанная вещь – в остальном она убедит себя и сама. Несмотря на постоянное вращение поблизости, до сих пор он скорее вменял ей свое оскорбленное собственничество.

Роза и стихи были забавны, но гораздо чувствительнее тронуло то, что он услышал ее просьбы и так скоро скрепил свою гордыню.

"Не посмотрит и немая

Утаит отраду глаз

Говорливой трелью мая

Птица скажет все за нас"

Стихи, скроенные из дрожащих букв и повторенные про себя для внятности, отчего-то сразу же запомнились наизусть – Лея даже рассердилась на себя за это.

"Оставьте бедную лиру, в другой раз я изобрету вам ноты", – заявила она, когда пауза обозначила финал.

"Другой раз? Я сейчас его пригласила?", – ужаснулась внутренняя Лея.

"Когда вам будет угодно вопросительный знак", – поднаторев при наборе стиха, Алессан прибегал уже к более длинным фразам.

"Для этого есть наши рабочие встречи", – гневно отстучала магия невесты по парному браслету на его запястье.

Изящная ручка Леи показалась лишь на миг, затворяя раму и едва не сорвав занавеску. Положение ее браслета перестало быть различимо, магия больше его не достигнет – не колотить же теперь по окну и стенам.

Однако, ручка не вернула ему под ноги ни розы, ни даже вызывающего подарка с дельфинами – Лея приняла игру и разрешила явиться снова.

– Сладких снов, моя нареченная, – пожелал он тихо и мстительно.

Юноша не сомневался, что теперь-то невесте предстоит думать о нем хотя бы до рассвета: он потрудился собрать стишок столь простеньким хореем, что тот не скоро от нее отлипнет.

Со стороны посещение красавца-дворянина осталось молчаливой скупой пантомимой, пусть обрамленной соловьем, но обманувшей надежды почти всех зрительниц.

Развернувшись на каблуках сапог под печалью публики, Лис миновал две улицы медленно и не переставая улыбаться – все сложилось как по писаному, но почему-то вместо победного торжества сознание себя темой леиных помыслов отразилось щекочущим волнением.