Чтение онлайн

В первую минуту Кинри словно не понял ее комплимента, затем сообразил:

– Что вы, какой родовой герб! Династия наша древняя, но титула мы не никогда не носили. То, что привлекло ваше внимание – это герб гильдии аптекарей, знак принадлежности к ней и законности моей практики.

Истончившийся уголек в руке Виолы обломился и замер. Она повернулась к Кинри Благомировичу с нескрываемым изумлением.

– Без принадлежности к гильдии деятельность в городе не является законной?

Определенно, она слышала что-то о гильдиях, но свое начинание с этой стороной столичной жизни прежде не сопоставляла.

– Не всякая, – пояснил аптекарь. – Мелкий ручной труд может объединяться в цеха, но это добровольное решение. Акцептации требуют более доходные предприятия.

Кот пару раз досадливо стукнул хвостом – потеря внимания художницы ему совсем не понравилась. Однако Виола уже была захвачена другой идеей, а замещение в ее холерической натуре осуществлялось молниеносно и почти бесповоротно.

– Что дает принадлежность к гильдии? – во вкрадчивом голосе девушки только Себастьян различил бы роковые предвкушающе нотки.

Кинри охотно пустился в разъяснения – в конце концов, он-то ничем не рисковал.

– Самое важное – гильдия подтверждает качество снадобий. Знак снаружи удостоверяет, что я не мошенник.

– Весьма разумно, когда дело касается здоровья, – закивала Виола рассудительно.

– Скажем шире, это важно во всех случаях, когда горожанин получает кота в мешке… о, прошу прощения, Тысячелистник.

Кот стучал хвостом уже с очевидным предупреждением. Кинри приложил руку к груди, с поклоном изображая покаяние. Тысячелистник Обыкновенный демонстративно отвернулся в сторону окна, хотя едва ли видел там что-то кроме “Lamium album”.

– Словом, когда покупатель уже заплатил, но еще не имел возможности убедиться, что получит желаемое, – тщательно подбирая слова, поправился Кинри. – Так происходит, скажем, когда он приобретает лечебный отвар – неустановленную жидкость в темном пузырьке.

“Или когда столь бесстрашно вносит предварительную плату за артефакт,” – мысленно дополнила Виола, все больше проникаясь уровнем доверия, которое им оказал щепетильный молодой аптекарь.

– Кроме того, почти каждую седмицу гильдия устраивает встречи для своих мастеров, помогает делиться опытом или находить решения в сложных ситуациях.

– Звучит увлекательно, – Виола воодушевлялась все более с каждым словом хозяина лавки.

Тот деликатно улыбнулся, раздумывая, стоит ли произносить следующую реплику, не слишком патриотичную для представителя гильдии, но рассудил быть честным до конца. Не хватало еще лишиться сна, если эта добрая девушка разорится по его милости.

– Стоит принять во внимание, что иногда сама гильдия способствует образованию сложной ситуации.

Виола подумала, что это весьма дальновидно со стороны гильдии, но перебивать не стала.

– Я говорю, конечно, о взносах.

– Вот оно как, – протянула девица задумчиво. Она перебрала в руках листы с набросками – три варианта положения Тысячелистника, вполне приемлемо для эскизов. Решительно убрав уголек, она платком отерла сажу с пальцев и подошла к аптекарскому столу, чтобы не пропустить ни единого слова. Кинри постучал по поверхности стопкой грамот, выравнивая края, и стряхнул налипшие лепестки календулы.

– Отчисления в гильдийскую казну не зависят от уровня дохода, они одинаковы для всех представителей, – продолжил он, – и далеко не каждому легко заработать даже на них, не говоря уже о прибыли. Скажем, гильдия аптекарей взимает две золотые луны каждый месяц. Для меня это сумма подъемная, но начинать фармацевтическое дело с таким раскладом значительно сложнее. Взносы же в гильдию книгоиздателей я даже страшусь вообразить.

Красивая картинка ремесленного братства в голове Виолы несколько поувяла, сродни висящим под потолочными балками пучкам рододендрона.

– В этом есть доля несправедливости, – отметила она.

Кинри спорить не стал.

– Такова оборотная сторона. Однако, именно через гильдию надежные исполнители получают весьма и весьма крупные заказы.

“Крупные заказы” – отбил колокол в голове девицы. “Крупные. Заказы.”

– В частности, имперский двор прежде всего обращается к гильдии, а не занимается поиском ремесленников самостоятельно. Благодаря такому заказу мой отец годами производил солидные партии обезболивающего бальзама во время тассирской войны.

“Имперский. Двор.” – зачастил второй голос колокола поменьше.

Нетерпение прожгло Виоле пятки, казалось даже странным, что меховые сапожки еще уцелели. Лишь опасение показаться дилетанткой мешало немедленно выяснить адрес подходящей для ее предприятия гильдии, и что-то такое, вероятно, угадал в ее глазах чуткий молодой аптекарь.

– Забавно, я никогда не слышал о существовании гильдии артефакторов.

– Как это? – опешила девушка, опуская руку с эскизами.

Кот издал странный фыркающий звук. Если бы Виола не слушала в этот момент грохот падения колокольни внутри головы, вероятно, обиделась бы – коты ее прежде не осмеивали, по крайней мере вслух.

– Странно, – продолжил аптекарь, – Видимо, мастера в этой области малочисленны, а простые зачарования, которыми владеют сапожники или кузнецы, относят все-таки к одноименным гильдиям.

– Значит ли это, что всесторонние артефакторы состоят в гильдии магов? – проклюнулась надежда.

– Весьма вероятно. Я прежде не задавался подобным вопросом, – чуть подумав, ответил юноша.

Настроение девушки снова метнулось в ту крайность, когда море задорно щекочет коленки. Она знала, что за светлое будущее милой сердцу “Чарованной щепки” ей придется побороться, и разведывательная операция “Гильдия” звучала еще далеко не препятствием.

– Я вижу, вы уже подписали грамоты? – проговорила она, с усилием возвращая себя к действительности.

– Верно, Виола Базилевна, – Кинри выкопал под столом мешочек с монетами, скроенный чьей-то умелою ручкой. На ладонь его легли восемь золотых лун.

– Мы очень признательны за вашу готовность довериться, – повторилась девушка, с бьющимся сердцем пряча монеты в глубины своей сумки. Осталось, мнилось ей, самое простое. – Взгляните, мы уже можем утвердить один из набросков для его воплощения в дереве.

Листы оказались в руках аптекаря. Кот, подобравшись неслышно, вспорхнул на стол и тоже устремил свой внимательный взор на портреты.

Выбор занял три часа и завершился только к сумеркам, когда все чистые листы в сумке Виолы изошли на варианты.

Быть может, у нее еще хватило бы духу отказать в дополнительных эскизах Кинри Благомировичу, хотя он и сделал первый основательный заказ в мастерской, но сказать “нет” опытному коту с хорошо тренированными голубыми глазами оказалось выше ее природы.