Чтение онлайн

– Да ты эту не снимай, – командовал рыжий, когда дело все-таки сдвинулось – две с одной стороны достанет убрать.

Две убрать не достало – добросовестно пытались протиснуть, пока не затрещал уже косяк. Неохотно признали необходимость заново сдать назад и сбивать остальные ножки.

Тетушка Стефания стояла поодаль, предаваясь горю в тягостном молчании. На ее глазах сердце когда-то хлебосольного дома обращалось в крупногабаритные дрова.

Стук и стенания, наконец, прекратились. Молодцы встали, распрямились, слаженно хрустнули плечами. С радостным гиканьем столешницу вынесли на улицу и со второй попытки, поругиваясь, погрузили тяжесть цельной древесины на поджидавшую телегу. Затем они принялись шумно сволакивать наружу ножки, попутно получая нагоняи мамаш, от коих не укрылись сыновьи бранные речи.

– Теперь лавки! – огласил уверенно рыжий, когда оба парня вернулись дом, потирая руки.

– Дались вам эти лавки! – взбунтовались в одночасье кумушки, которым вследствие затянувшейся операции пришлось уже переменить семечки на сушки. – Пускай теперь Лея Сальвадоровна свою работу управит. Будет ее держать с вами, грубиянами!

Забота о Лее в основном объяснялась тем, что лавки были очень удобные и отлично нагрелись, так что покидать их не хотелось вовсе.

Парни против передышки возражений, впрочем, не имели. Сосредоточенно отряхнули снег с обуви и встали позади магички, сопя как можно воспитаннее. Зрительская лавка тоже замерла. Рози подобралась боком и осторожно взяла маму за руку. Умолк, наконец, весь дом.

Долгожданное представление началось.

Лея несколько раз глубоко вздохнула. Остальные, напротив, дышать позабыли. Магичка подняла перепачканную чернилами руку и шепотом пропела несколько слов. Плесень с подпола сгинула разом, впрочем, как и чернила с пальцев.

Долгожданное представление завершилось.

Несколько секунд еще длилось озадаченное молчание, но младший из парней не удержался.

– Все, что ль? – выразил он всеобщее разочарование.

Лея пожала плечиком. Не то, чтобы она ждала оваций, но реакция публики отличалась неожиданной холодностью.

Одна только тетушка Стефания всплеснула руками в искренней радости.

– Батюшки! Ни единой точки, будто вчера обтесали!

Дерево половиц, крышки люка и обшивка подпола и в самом деле выглядели свежо и молодо на зависть многим здесь присутствующим.

– Ломать – не строить, – повторила Лея и на душе ее, наконец, стало легко и задорно. Она была вполне уверена в своих способностях "ломать", вернее, изничтожать что бы то ни было, но отчего бы не тешиться ладно выполненной работой?

Счастливая тетушка Стефания спустилась в подпол по приставной лесенке и, согнувшись вдвое, гладила стены.

– Красота! Благодарствуем, Лея Сальвадоровна! Теперь дом я легко продам и долги вернем. Сейчас выберусь, расплачусь по уговору.

Кумушки, наконец, смирились с окончанием демонстрации магического искусства и приступили к восхвалению Леи, сразительницы черной невзгоды. Сначала они прославляли ее вслух, затем перешли к неразличимому шептанию – репетировали речи для возвещения торжественной вести по сопредельным кварталам.

Тетушка Стефания все еще услаждалась чистотою подпола, когда вдруг пригляделась под ноги и подняла нечто, не обозримое с верхнего наблюдательного поста.

– Надо же, вот она где! Снова можно рассмотреть, а то вся черная была!

Зрительницы умолкли и сызнова навострили уши.

– Карту своих несметных сокровищ нашла? – догадалась кума Ада, и в голосе ее прозвучало явственное сострадание.

– Ее, родимую, – вздохнула хозяйка, почему-то тоже не празднуя обретения некоей карты.

Лея преисполнилась интересом, невольно разделяя любопытство кумушек.

Поймав пытливый взгляд девицы, тетушка выбралась на свет и протянула той свернутый пергамент.

– Муж говаривал, что на будущее дочки отложил уже солидные барыши, но свой тайник никогда не показывал. Так и унес в могилу с кончиной своей внезапной, а малолетней царевне перешли только долги да сии каракули.

Лея развернула лист. Вместе с тетушкой ее обступили кружочком и гости.

Записей на пергаменте не было. По центру его помещались лишь очертания – два невеликих овальных островка, окруженных пустотой, а по низу как будто шла береговая линия более крупной суши. Хотя острова в равной мере могли оказаться и озерами, и горами – ни единой подсказки тайная грамотка не давала.

– Вы уже туда наведались? – спросила юная магичка с волнением. Уход из дома лишил ее доступа в семейную библиотеку, о чем ее романтическая шестнадцатилетняя натура крайне сожалела. Вне доступа оказались не только книги магические, но и волшебные истории о мореплавателях, сходящих на бренную сушу только за тем, чтобы зарыть в ней очередные несметные сокровища. Богатствами Лею было не удивить, но страсть разгадыванию географических ребусов укоренилась в ней основательно.

Энтузиазма юной волшебницы тетушка не разделяла.

– Я этого места не знаю, – покачала она головой. – Уж пять годков как я показывала рисунок всякому встречному, даже к ученым людям хаживала. Каждый твердит, что такой стороны нет ни на единой карте, будь то новая или древняя.

– Вы так ничего и не отыскали? – опечалилась Лея, соболезнуя столь обманутой в ожиданиях бедной женщине.

– Ни медного полулунка, хотя дом и окрестности на всякий случай перепахала как следует, – развела руками тетушка. – Быть может их и нет давно, он сам отрыл да истратил, когда дела пошли туго.

Рози тоже протиснулась во взрослый кружок и привстала на цыпочки, рассматривая карту в руках магички.

– Это папа рисовал, да?

Стефания приобняла Рози одной рукою.

– Да, доченька, нам с тобой на память.

Девочка серьезно поджала губки и закивала одобрительно.

– Очень у него получилось похоже!

Рука тетушки замерла на плечике дочери. Все глаза устремились на девочку, столь высоко оценившую искусство отцовой живописи.

– На что похоже? – спросила мать осторожно.

Рози как будто удивилась недалекости взрослых:

– На деревяшку. В комнате наверху, где я летом сплю. Такая доска прямо возле моей кроватки. Когда я долго заснуть не могу, я всегда эти линии обвожу своим пальчиком.

Рози подняла свой указательный пальчик, одновременно подтверждая свои слова и как будто указуя на верхнюю комнату. Взоры послушно поднялись к потолку. Тетушка шумно откашлялась.

– А ну-ка, молодцы, инструмент при вас еще?

Второй этаж не отапливался зимой и был по этой причине запечатан накрепко. Молодцы подхватили орудия и слаженно сняли лишние доски. Определенно, совместный труд над разбором стола прибавил им как опыта, так и командного единодушия. Едва освободился дохнувший холодом проход, тетушка Стефания была пропущена ими вперед, хотя и без всякой охоты. Они даже почти не толкались, решая, кому забираться сразу за нею следом. Рыжий отвоевал это право, быстрее напарника завладев гвоздодером.