Чтение онлайн

Чем дальше мы удалялись от поляны, тем отчетливее я это видела, пока не пришлось поверит в то, что кора деревьев вокруг, густой подлесок, шляпки грибов и ягоды на редких кустарниках испускают ровное белое и голубое сияние. Мир полнился звуками — я слышала легкую трель, словно где-то вдали перекликались колокольчики. И скоро к тому звуку добавились голоса, сотни, тысячи — эльфы разговаривали шепотом, но это сплетение звуков рождало нечто подобное шуму океана. За ним я едва смогла различить чье-то стройное пение и звуки струнных инструментов, да заливистый мотив тонких флейт.

Шаг и еще десяток — мы вышли к обрыву с которого открывался просто невероятный вид на зеленую долину! У меня захватило дух от высоты и теплого ветра в лицо. Мир пах цветами и хвоей… этот запах напомнил мне о Луциане и я обернулась, безотчетно ища его глазами в толпе эльфов, следовавшей за нами.

Но не суждено мне было даже на мгновение задержаться на месте. Феовель держала меня за руку крепко и тут же увлекла за собой в сторону. Туда где меж отвесных, объятых зеленью скал, были натянуты тросы, на которых слегка покачивалась небольшая платформа, что должна была опустить нас вниз. Не многие отправились к ней, большинство даже из тех, что проследовали сюда с нами, пошли пешком по узким тропкам, что спускались с вершины к огромной зеленой поляне внизу. Она была похожа на зеленое море, прибывавшее к отвесной стене из которой вниз бил маленький водопад…

Я пригляделась — тонкий поток ниспадал в огромную гладкую чашу и испускал легкое сияние, как и все вокруг.

Со мной же творилось что-то невероятное… я не просто видела мир вокруг себя, я ощущала его так остро, что голова кружилась от переизбытка чувств! Дуновение ветра, касавшееся травинок, листвы, чьих-то длинных шелковых волос и подолов легкого платья. Чья-то сумасшедшая радость от первого в жизни празднования Филиамэль Лантишан, предвкушение встречи с родными, чья-то зависть к тому, что младший брат обрел свою любовь, в отличии от старшего… Любовь… яркое, заполняющее все вокруг чувство. Нежность и тепло от прикосновения к маленьким пухлым пальчикам своего новорожденного чада.

Внизу долина наполнялась вновь прибывшими; с платформы, намертво вцепившись в плетеные перила, я наблюдала за тем, как то тут, то там нарушается ткань мироздания. Как она идет волной пропуская в священную эльфийскую чащу все больше и больше остроухих. От приближения к ним мне становилось только хуже.

Вдруг, сильные руки опустились на мои виски, и я почувствовала облегчение — вся эта круговерть эмоций, звуков, ощущений отступила. Не ушла вовсе, но утихла настолько, чтобы я начала отличать свои мысли и чувства от чужих.

Я коснулась тех спасительных рук на мгновение подумав о том, что это может быть Луциан, но то было бы слишком невероятно…

— Не отходи далеко и я смогу помочь. — Услышала я шепот Инеринона и испуганно обернулась на Феовель. Та, казалось и вовсе потеряла ко мне всякий интерес, с замиранием сердца смотрела на толпы внизу, переговариваясь о чем-то восторженно с эльфом в длинном зеленом одеянии. — Она хочет, чтобы ты растворилась в этом, надеется, что станешь лучше понимать нас, если сможешь слиться с нами, почувствовать севори. Но слияние разумов не для тебя. Я помню, как плохо было Розе после посещения долины. Все же это не для людей — мы слишком разные с вами. Но моя мать считает, что являясь филиамэль, женщины твоего рода ближе к эльфийской крови, чем к людской. Она ошибается. — Я почувствовала грусть в его голосе и обернулась. Инеринон взял меня за руку и отвел подальше от королевы и ее спутника. Наклонился к самому уху, чтобы другие не слышали и продолжил. — Амани винитарэль никогда не признает своей неправоты, потому что ей хочется обладать тобой, как хотелось обладать твоей матерью и будет хотеться безраздельно владеть всеми, кто продолжит нести проклятье Эвандоэле в крови. Это ее личное противостояние. Шутка судьбы в том, что всей душой ненавидя людей, она видит в тебе, человеческой женщине, часть души своего отца. Да, мало кто знает об этом, но твое проклятие родилось от той же магии, что и великий источник — Филиамэль Лантишан. Мой дед, как и великая Лантишан, отдал часть своей сути чтобы создать связь между человеком и той магией, что по вине Родамунда оказалась заперта вовне. Моя матушка придумала себе, что если помочь твоему роду исполнить предназначение, то дух ее отца освободиться и Эвандоэле проснется от вечного сна. Разумеется, все это лишь пустые надежды ребенка, слишком рано потерявшего своих родителей. Но она делает только хуже, пытаясь обуздать то, что нельзя контролировать. — Инеринон на мгновение замолчал, оглянувшись вокруг. — Предсказание госпожи Маонис всегда сбываются. Когда ты сказала, что проклятье падет… это должно наконец случиться! Лобелия, ты должна положить конец мучениям твоего рода и моей матери. Не важно, очнется Эвандоэле или продолжит свой вечный сон, но она наконец сможет отпустить свое горе. Откроется миру, перестанет мучить нас и себя затворничеством. Ах, Лобелия… знала бы ты какого это, прожить всю жизнь с существом настолько отравленным собственным горем, что отрицает мир вокруг, лишь бы не признавать случившееся.

— И чем же ты можешь помочь? — Спросила я с сомнением. Уж слишком много за мою короткую жизнь в ней было таких вот «помощников».

— Ну уж нет! — Раздался капризный голосок за моей спиной. И королева, изображая притворную ревность, потянула меня к себе, крепко схватив за руку. — Поговорите как-нибудь потом. Как же можно отвлекаться на бесполезные разговоры, в такой важный момент?!

Платформа, двигавшаяся вниз по натянутым тросам, остановилась лишь достигла продолговатого помоста всего на пару метров возвышавшегося над зеленой людной поляной — это была часть скалы, своим краем нависавшая над огромной чашей, в которую падала тонкая струя водопада. С другой стороны от водного потока, но чуть выше был точно такой же широкий естественный уступ, а меж ними возвышался гладкий каменный стол из цельного куска белого мрамора на котором стоял худощавый седовласый эльф в длинной серебристо-зеленой мантии. Он чинно оглядывал своих собратьев внизу и прохаживался по своему широкому постаменту, словно в нетерпении.

Заметив в толпе вновь прибывших эльфов прекрасную Феовель, мужчина недовольно поморщился и махнул кому-то внизу — в тот же миг пространство вокруг огласил стройный хор флейт игравших что-то возвышенно мелодичное.

Я ощутила волну нетерпения и радости — те эмоции захлестнули и меня, но теперь я могла различить свои чувства от того, что было передано мне толпой. То, что открывалось глазам отсюда, с каменного уступа, поражало: их было так много… кто бы мог подумать, что в Чернолесье жило столько эльфов! Пожалуй, лишь настолько большая долина могла вместить их одновременно и все они как один замолчали, обратив взор к седовласому эльфу на постаменте.

Я нахмурилась. Водопад, эта тонкая струя, что падала с невероятной высоты в чашу, наполненную теперь едва ли до половины своей глубины, если и была хваленым источником, то в ряд ли бы смог утолить жажду стольких эльфов. Пожалуй, того, что в ней было сейчас, хватило бы лишь на то, чтобы сделать по глотку.

Удостоверившись тому, что внимание собратьев привлечено, эльф воздел руки к небу и начал на распев читать какой-то стих, слова которого тут же подхватила толпа.

Это испугало меня. Слова, повторенные тысячами голосов обретали неведомую мне силу; я почувствовала, что всеобщее возбуждение и шквал чужих эмоций вновь охватывают мой разум, но на плечо опустилась тяжелая ладонь Инериона и гул в голове понемногу утих. Но осталась дрожь — вибрации голосов пронзали меня, словно делая мягкими кости и слабыми мышцы. Под давлением, под этой неподъемной массой энергии, хотелось опуститься на колени, припасть к земле и закрыть голову руками! Но крепкая рука не давала мне упасть, кажется именно принц давал мне силы удержаться на ногах. Я оглянулась на винитара, но тот не ответил на мой взгляд — все его внимание было приковано к седовласому эльфу в серебристо-зеленой мантии, а губы вторили его словам.

В этот момент, как никогда прежде я почувствовала себя здесь лишней! Я смотрела на них и видела невероятное — все эльфы чувствовали свое единство, были одной расой, одной нацией… братьями и сестрами друг-другу. В этот самый момент среди этого множества душ рождалось нечто, что должно быть чувствуют члены одной семьи, собираясь за общим столом, но во много, очень много раз сильнее. Стоило пройти такой путь, попасть туда, куда закрыт путь любым людям, будь то короли или великие чародеи, чтобы познать всю степень своего одиночества… Одна во всем мире, без родителей, брошенная родными сестрами и не успевшая завести надежных друзей. Сердце сжалось от боли — Луциан говорил, что любит меня… но где же он, когда так нужен? Почему оставил меня одну, зачем же привел именно сюда?

Певучая речь слилась в единый звук — эльфы больше не вторили слов, лишь тянули низкий звук «м» от которого, все внутри меня превратилось в вибрации. Эхо в долине многократно усиливало его, поднимая выше, до самых крон, росших на вершине окружавших ее скал. Седовласый эльф спустился со своего постамента, но только для того чтобы помочь взобраться на него тонкой эльфийке со светлыми волосами, цвета спелой ржи. От другой скалы отделилась тень — это юноша спрыгнул на тот же каменный стол с другой стороны и я дрогнула, подавшись вперед…

Нет, то был не Луциан, лишь светловолосый юноша с ушами такими же острыми, как и у всех собравшихся. Он был обнажен по пояс, а его спутница куталась в легкий шелковый плащ и как только он робко коснулся ее лица, а она смущенно потянула за завязки на своем одеянии, я поняла, что за представление нас ожидает.

— Инерион, прошу, скажи, что они не будут при всех! — Сдавленно прошептала я и неожиданно даже для себя спрятала лицо в ладонях.

Нет, пожалуй, это уже слишком. То, что творится в спальне между двумя… ах, да хоть бы и четырьмя любовниками — это одно, но когда что-то подобное должно произойти у всех на глазах. Это уж через чур…