Чтение онлайн

— Быть может тебе сложно будет нас понять, но мы не привыкли скрывать чувств, слишком редки они среди нас. Севори ишааль, единение половин — это благословение, даруемое самой богиней. Она находит родственные души и сводит их вместе сквозь сотни лет, позволяя своим детям слиться как мыслями, так и телами. Соединяясь впервые, влюбленные выпускают в мир магию, подобно тому, как это делаешь ты, Либи. Источник полон сейчас, он накопил достаточно света для нас — союз этих юных эльфов позволит ослабить завесу и пролиться свету Филиамэль Лантишан на всех детей богини. Открой же глаза, в том нет ничего стыдного или неприятного. — Глаза я разумеется не открыла, даже наоборот, спиной отвернулась, лишь бы даже ненароком не подсмотреть. Винитар тяжело вздохнул и, схватив меня за плечи, развернул лицом к действу. Сказал устало, наклонившись к самому уху. — Если не будешь смотреть она все равно заставит тебя. Неужели ты думаешь, что просто так была приглашена на таинство таинств. Ах, Либи, если бы ты знала, как это тяжело жить бесконечно долго, не находя свою пару, ты бы иначе смотрела на вещи и не воротила вот так вот нос.

И я открыла глаза.

Юные влюбленные целовались, обнажив свои совершенные стройные тела. Пред восхищенными взорами собратьев, нежно ласкали друг друга, будто и не замечая великого множества зрителей. Вслед за эльфами вокруг, меня охватило возбуждение и руки мои сами нервно скользнули к раскрасневшейся шее. Стало тяжело дышать, в какой-то момент я словно почувствовала поцелуи того эльфа на своих ключицах и вздрогнула, когда рука Инеринона вновь легла на мое плечо, облегчая напор горячих эмоций, наполнивших долину.

Взгляд принца был затуманен, а губы чуть приоткрыты, так близко, что я слышала его неровное дыхание… внезапно я ощутила порыв прильнуть к ним, запустить руки в длинные светлые волосы эльфа и не поддаться желанию стоило мне невероятных сил. Инеринон будто и не заметил моих метаний. Он не отрываясь следил за движениями пары, согласившейся разделить свое севори ишааль с пришедшими сюда в эту ночь…

Я обернулась на королеву — прекрасная Феовель закусила губу от нетерпения и нервно сжимала в руках край мантии. Подле нее с непроницаемым, отрешенным выражением лица и красноречиво горящим, вожделеющим взглядом стоял ее спутник, красивый темноволосый эльф в зеленых одеждах, чуть поодаль от них расположилась Шаигаль. Она тоже была увлечена зрелищем, но не вожделение читалось на ее лице, а зависть и печаль. Горькая слеза прочертила мокрую дорожку на ее гладкой белой щеке и у меня сжалось сердце.

О чем она думает сейчас? Не о том ли, что быть может никогда не встретит того, с кем однажды сможет разделить не только плотское наслаждение, но и душу…

Неожиданно мне стало невероятно горько. Я оглянулась вокруг, заглядывая в сосредоточенные красивые лица.

Эльфы. Прекрасные, почти что вечные, могущественные… и такие несчастные.

Я представила, каково это, жить так долго, что мир вокруг десятки раз может измениться до неузнаваемости и остаться для тебя таким же пустым, потому что-то единственное, что сделает тебя целым может так и оказаться тебе недоступным. Должно быть чувства так же, как и людей переполняют их: желание близости тел и душ, стремление продолжить свой род и разделить с кем-то радость каждого дня.

С другой стороны, жить бесконечно долго, может значить — не увидеть смерти близких, не познать сиротства… быть может я бы и согласилась заплатить такую цену, смогла бы отказаться от страстей что и в бытность мою страшной горбуньей терзали меня, а теперь и вовсе не оставляли в покое. Хотя все познается в сравнении.

Скорее всего, родись я эльфийкой, такой как Нани, например. Живущей долго и так и не встретившей своего ишааль, стенала бы и лезла на стену от томления и страстности тела. Расспрашивала бы всяких прохожих фелиамэль о том, каково оно, то самое блаженство.

Юный эльф, что был в центре всеобщего внимания, опустился на колени и посадил эльфийку сверху. Не разнимая губ в страстном поцелуе с возлюбленным, она послушно опустилась на него и протяжно вздохнула. Ее стон кто-то подхватил в толпе внизу и этот звук, многократно усиленные, взвился ввысь, затерявшись в кронах высоких деревьев. Девушка отстранилась от своего возлюбленного, не разнимая рук за его шеей и начала двигать бедрами, ритмично, медленно. Эльф застонал — он не сводил с девушки влюбленного взгляда, и я почувствовала… ярко ощутила его эмоции! Радость, нежность, восторг от ощущения мягкой кожи возлюбленной под кончиками пальцев. Упоение ее близостью, наслаждение от каждого ее вдоха и даже невесомого прикосновения гладких волос цвета спелой ржи, что водопадом стекали по ее рукам и нежно щекотали его бедра.

Их ощущения словно слились в одно для меня и это было невероятно… точно я никогда прежде не видела картину целиком. То натяжение пружин, тот узел, что сжимался у меня внизу, когда я была готова воспарить от наслаждения — то было лишь половиной ощущений. Другая представляла собой высшую степень натяжения чувств и невыносимую, сладкую тяжесть которая вот-вот должна была породить взрыв, переполнив меня до дрожи. Наблюдая за тем, как движения прекрасных юноши и девушки на гладком белом мраморе стали более резкими, порывистыми, самозабвенными, я почувствовала, что также изнываю от желания быть наполненной и наполнять, натянуться до предела и взорваться от наслаждения — ноги мои стали ватными и я, не помня себя схватилась за руку винитара, стоявшего позади: горячая волна наслаждения накрыла меня и я застонала от того, что тело мое так и не получило обещанного, несмотря на опьянение от пережитых эмоций.

В тот же миг, там, между выступами у водопада, девушка, изнывая от наслаждения, обвила руками плечи возлюбленного, а он сжал ее бедра и застонал изливаясь. Земля под нашими ногами задрожала и долину наполнил гул — яркий, осязаемый, страшный! Но никто не кинулся бежать, наоборот, эльфы подались вперед, радостно приветствуя поток, что мгновение спустя хлынул из трещин в вершине отвесной скалы.

Меня захлестнула новая волна чувств, но теперь то были не только эмоции. Это можно было сравнить с приближением лавины или темных грозовых облаков — воздух вокруг наполнился электричеством, в нем плескалась магия! Я обернулась к водопаду.

Быстрые потоки серебрились в свете луны, наполняя чашу внизу. Юные влюбленные, обняв друг друга за плечи с широкими улыбками наблюдали за тем, как толпа их собратьев приближается к священному источнику, зачерпывает ладонями воду из него и с почтением вкушает, вознося хвалу богине Лантишан. Всего несколько глотков и лица эльфов озарял свет, он был невидим, но ощутим — это было словно прозрачный сосуд наполняли кристально чистой водой. Со стороны можно было и не заметить перемен, но я чувствовала, как многократно увеличивалась чародейская сила. Как эмоции собравшихся в долине эльфов становятся еще гуще, осязаемей из-за наполнившей их силы.

Пожалуй, теперь я видела схожесть — глаза вкусивших от Филиамэль Лантишан сияли… так же, как и у Луция, когда он смотрел на меня, после страстных объятий… так же, как у Банагора, перед тем, как тот отстранился от меня и велел убираться вон.

Понемногу придя в себя, я наконец высвободилась из крепких рук Инеринона все это время смиренно придерживавшего меня под локоть. Поблагодарила принца и даже пошутила о том, что теперь он может быть свободен и я даже дозволяю ему напиться из источника. Эльф по-доброму рассмеялся в ответ, так, что веселые морщинки пролегли в уголках его раскосых глаз. Сказал:

— Ох, мне незачем туда идти. Я от старшей крови Амадоен и могу отправляться к источнику, когда вздумается. — Я смутно припомнила, что уже слышала о том от королевы… только вот не придала значения, потому что считала, что источник, Филиамэль Лантишан — это метафора. Но оказалось, вовсе нет. — Как ты видела, любовь луноликой Лантишан к своим детям вечна и не иссякает ни на мгновение. Но детей ее великое множество и только светлый праздник Филиамэль может насытить всех. Кроме того, силы могут внезапно потребоваться воинам, для защиты городов, могут понадобиться больным или раненым. Источник открыт всегда для того, чтобы восстановить силы и здоровье страждущих, но если бы мы пили из него бесконтрольно, то он верно бы давно иссяк. — Грустно подвел Инеринон и аккуратно взял мои руки в свои. Я чувствовала, что винигар расположен ко мне. Пожалуй, он был счастлив и в этот самый момент испытывал ко мне светлые, почти дружеские чувства. Я от чего-то нравилась ему. Понять бы только, чем я заслужила такое к себе отношение. — Во всем в этом мире нужно знать меру, Либи. Нет ничего, что будь оно в избытке, приносило бы пользу! Когда в одном сердце слишком много любви — она удушает того, кого любят, когда у одного в избытке богатств — они развращают его душу. То же происходит и со всем остальным, чего бы не коснулась чрезмерность.