Чтение онлайн

Однако даже они уступали по степени своего влияния на жизнь Эры тем исключительным мужам, что ближе всего находились к сердцу власти. Ведь лишь избранным было дано знать, что истинную власть в стране представляет вовсе не султан, почивающий на троне, а тот, кто стоит всегда и везде рядом с ним – великий и ужасный визирь- Альвахд, ни один совет которого еще не прошел мимо воли султана. Казалось, все, что этот костлявый человек не шептал на ухо султану, исполнялось в тот час же, ровно так, как он того желал. Даже если б для исполнения его слов Искандер- Язиду Второму пришлось бы идти против всех остальных его поданных.

Еще меньше людей в зале имели осведомленность о тайне, кою он тщательно скрывал от общественности. И те, кто знали, предпочитали молчать, ибо тайна эта могла навлечь на них его гнев, неминуемо обернувшийся бы для знающих смертью.

Не существовало в стране никого несправедливей его и ужасней. А его приближенные были лишь едва менее испорченными людьми, чем он сам.

Альвахд ненавидел торжества, где собирается много людей и где повсюду горит свет, несмотря на позднее время. Да таких ярких, что теням едва удается помещаться в углах. Однако он признавал полезность подобных мероприятий для увеличения числа своих соратников и утверждения своей власти среди народа.

Поэтому, стоя подле султана, он, гордо воздев острый подбородок к верху, с презрительным снисхождением наблюдал за кланяющейся знатью и злился про себя – впрочем, злился он всегда, просто выбирал разные для этого причины – что половина из прибывших не имеет понятия о том, чьих добрых знаков и чьей милости им действительно следует добиваться. Визирь успокаивал себя тем, что вскоре вся эта показушная сутолока окончиться, и дальше уже перед ним, в его покоях в ряд выстроятся его сторонники, дабы выразить ему свое почтение. И, конечно же, подарки кои они выбрали для султана ни в какое сравнение не станут с теми, что они поднесут лично ему, Альвахду.

Тем не менее на каждого злодея в любой истории есть свой герой. И так, завернувшись в свой черный кафтан с красными всполохами бисерных узоров и охватывая мраморное убранства тронного зала, словно оно целиком принадлежит ему одному, Альвахд не замечал редких взглядов исподполья черных, будто агатовые камни, глаз.

Принадлежали они главному лекарю его высочества, что во время многолюдных празднеств не отлучался от султана ни на шаг и пристально следил не только за телесным здоровьем своего покровителя, но и его душевным самочувствием. Вот султан переставил круглую и седую свою головку с левой руки на правую, оперевшись кулаком в пухлую щеку, и лекарь наклонился к его уху, наполовину скрытому за шелковыми лентами высокого тюрбана. Лекарь что- то неслышно проговорил, другим оставалось лишь разбирать его слова по бордовым губам, и султан растянул губы в слабой улыбке. На мгновенье блеснул блеклый огонек в его глазах, а после энтузиазм его высочества вновь зачах.

Поданные объясняли это тем, что султан их хворал последние месяцы почти беспрестанно, и, если б не его любимый лекарь, давно бы уже увял, не оставив стране наследника. Была у него дочь однажды, да и та скончалась, не достигнув и совершеннолетия. Прогнозы неутешительно томили сердца народа. Страшась будущего, некоторые из знати начали собираться в группу вокруг заморской жены султана султанши Еренаи, которая на этом празднестве сидела при своем муже, разве что трон ее имел меньше драгоценных камней в своем навершие. Женщина она была мягкого склада, но мудрого. Благодаря последнему воля ее порой казалась выкованной из железа. А еще все успели заметить, что она часто совещается с главным лекарем о делах, даже если те не относятся непосредственно к здоровью. Из- за этого его имя – непривычное для слуха жителей их страны- часто срывалось из уст придворных заинтересованным шепотком. Никто точно не мог сказать, насколько много полномочий дозволила ему султанская семья. Ведь он почти не использовал свои привилегии, предпочитая поблажкам неукоснительное следование правилам, заложенными под полы дворца еще первыми предками правящей династии.

В основном люди считали лекаря странным. Особенно впечатление такое складывалось у них из- за его манеры одеваться. Он либо носил что- то из традиционного, но на уровне простого слуги, либо ходил в…чем- то совершенно им непонятном. На вопросы об этом он отвечал, что вещь на нем называется сюртук и на рукавах у него манжеты, а ходят так за морем, в стране, откуда родом их прекрасная султанша Ереная. Правда, иным это не прибавило и толики понимания о причинах, побудивших главного лекаря одеваться столь вычурно, а другие же сразу сделали выводы, будто так он пытается льстить ее высочеству.

Моаза слухи волновали мало, а на сегодняшнем приеме гостей его и вовсе интересовали лишь двое – султан, за чье здоровье он в ответе, и визирь, чьим страшным секретом он владел. И вскоре собирался поделиться своим знанием с самим Альвахдом, имея стремление войти к тому в доверие или…рискнуть всем.

И в своем стремлении он находился не один. Его соратники тоже тщательно готовились к сегодняшней ночи, доверяя Моазу свои жизни. Они были преданы ему, и главный лекарь ни секунды не сомневался в их честности и послушании.

А когда султан известил своих поданных о раннем отходе ко сну, дозволяя всем продолжать пир, Моаз, наконец, дал им знак действовать, потерев пальцами лацканы сюртука, а сам тем временем вместе со стражей отправился проводить Искандер- Язида Второго до его покоев.

И стоило его высочеству удалиться, как покинул зал и визирь, а за ним поспешно ретировались и те, кто превозносил его слово над словом султана.

За ними же последовали и соратники Моаза под личинами стражников. Они взяли с собой одну важную для визиря вещицу, о ценности которой тот, правда, пока не ведал, но которая вскоре пошатнет все его равновесие и чувство превосходства. Долгожданная минута подбиралась все ближе. После нее судьба ни одного из них уже не будет прежней.

Когда все они собрались у дверей визиря, занимая очередь среди остальной знати в передней комнате его покоев, к ним подоспел и сам главный лекарь. Знать глядела, махая опахалами в ожидании своего часа, то и дело бросала взгляды на них, но не задерживала их слишком надолго, дабы не сделать их неприличными. Знать в первую очередь интересовало, почему главный лекарь окружен стражниками. Те яро выделялись, одетые по форме в черные одежды и отрывки лат там, где соединялись их суставы.

Моаз и стражники молчали все время, позволяя говорить лишь их взглядам. Скулы у них всех напряглись, брови лишь старалась казаться расслабленными, даже то, как они стояли выдавало значительность их миссии. Все они понимали – назад дороги нет, впереди – либо плаха, либо надежда на свободное будущее. И стоило дверям покоев визиря вновь раскрыться, словно акульей пасти, никто из них не дрогнул и, мужественно ступая внутрь, позволил этой пасти их проглотить.

Глава 2.

Безопасность. Безопасность? Получила ли Ларэ, наконец, свой золотой билет?

Она надеялась, потому что в жизни не переступала столь дорого порога. Снаружи он дом этот был похож на султанские хоромы. В принципе, он и принадлежал ближайшему родственнику их правителя, его двоюродному брату Эразии Бульбе.

Это место, подумала чаровница, если и ловушка, то самая прекрасная на свете. Будет весьма эпично, если она попадется в пасть закона именно здесь.

Большой двор перед домом расчерчивали песочные композиции, мощенные дорожки, кактусы- исполины, здесь были даже мужчины с холодным оружием, расставленные по периметру белокаменного забора, облегающего частные территории ее нового покровителя. По началу Ларэ взяли опасения об этих охранниках в зеленых одеждах и с блеском стали на поясах. Все же, не бумажные чиновники гоняли ее по всей стране в последние два месяца, хоть и они издали указ, а их исполнители- воины. За короткое время жизни в бегах девушка приловчилась чуять человека военного за пять верст до сближения и менять курс движения. А здесь…деваться было некуда. Пришлось пройти мимо них, притворяясь спокойной и робея внутри. Каждый шаг к широким ступеням дома она проделала, зыркая глазками из стороны в сторону, в частности бросая взгляды на сабли и ножи, заправленные в пояса мужчин. Они никак на нее не отреагировали, а сама она удивилась их форме, кою ни на одном султанском воине не видела. Значит ли это – они не в подчинении у султана? Хотя в их стране нет никого, кто бы ни был, в форме он или нет.

Самый большой дом во дворе имел три этажа с аккуратными рядами арочных окон. Прямые стены его облицовывала белая с зеленой мозаика, ослепительно сверкающего под жалящими лучами солнца, а из стен наполовину выглядывали белые мраморные колонны с розовыми разводами, похожими на неразмешанные струйки краски в чистой воде. Те поддерживали дальние вылеты плоской крыши- балкона из серой черепицы.

Ларэ была рада зайти под тень этого сооружения, архитектор которого определенно увековечил свое имя в истории, и скрыться от горячего солнца, заставлявшего ее бесконечно щурится, что даже бабушкин платок, которым она накрывала свою голову не спасал ее. В ее девятнадцать с хвостиком лет, у нее уже имелись непреходящие морщинки в уголках глаз. Наверняка, если бы она дала коже отдохнуть от гримасничаний хотя бы дня три, то тех и след бы простыл. Но до сих пор судьба не баловала ее долгим пребыванием под крышей. Может, хоть теперь ей удастся пожить в тени? И все- таки, неужели ей повезло жить здесь?! Она не спешила позволять радости занимать место в ее легких и желудке. Не хотелось потом иметь дело с разбитой надеждой. Она так устала себя собирать…